Наследник Багровой Вспышки

Регенерация... Что ты такое? Этот вопрос пульсировал в моём сознании, пока я лежал в руинах, чувствуя, как жизнь утекает из тела вместе с кровью. Регенерация это процесс восстановления повреждённых или утраченных тканей, врождённый механизм, заложенный в каждом живом существе. Для обычного человека этот процесс идёт медленно, незаметно. Заживление царапин, сращивание костей, восстановление клеток. Но я больше не был обычным человеком. Когда-то этот процесс был неконтролируемым, стихийным, но сейчас, с помощью энергии, его можно было многократно ускорить. Простые люди не могли управлять регенерацией из-за присутствия только одного источника энергии, своей собственной, человеческой. Вампиры же, и те, кто нёс в себе их кровь, обладали принципиально иной структурой. У них один источник энергии разделялся на два полноценные. Человеческая и Вампирская, работающие в тандеме и поддерживающие друг друга. Именно поэтому они восстанавливались так быстро. Что там говорил Талий? Ускорение процесса регенерации работает по принципу умножения энергии. Значит, чтобы регенерировать, мне нужно... Умножение. Я представил, что у меня три корзины яблок. В каждой корзине по три яблока. И если я возьму из каждой корзины яблоки и положу их в одну большую, произведение будет равняться девяти. Я взял три яблока три раза. С регенерацией то же самое. Мне нужно помножить Энергию Райталия на свою собственную, заставив их резонировать и восстанавливать повреждённые ткани с невероятной скоростью. Энергия внутри меня, та самая, что всегда сопротивлялась, вдруг откликнулась. Она начала течь по венам, собираться в точках повреждений, словно крошечные строители, спешащие заделать пробоины. Чувствую себя намного лучше. Боль отступила, превратившись в тупое, далёкое воспоминание. Вероятно, регенерация удалась... Но сквозь затуманенное сознание я услышал приближающийся голос, который вырвал меня из глубины самовосстановления. — Наследник! Открыв глаза, я увидел руины здания, в которое врезался. Вокруг валялись обломки стен, груды камня, перекрученные балки, торчащие из-под щебня, как рёбра гигантского скелета. Пыль ещё не осела, висела в воздухе плотной, удушающей взвесью, сквозь которую с трудом пробивался тусклый свет догорающего дня. Где-то рядом, за развороченной стеной, слышались крики и топот бегущих людей. Вероятно это жители второго кольца в панике покидали свои дома, спасаясь от битвы, обрушившейся на их головы. Я лежал в углублении, похожем на кратер, среди битого кирпича и деревянной щепы, чувствуя, как грудь тяжело вздымается. Стекло из выбитых окон хрустело под моим телом, впиваясь мелкими осколками в одежду. Повернув голову в сторону приближающегося голоса, я увидел... Жертву того наглого типа? Девушку с бледным, вытянутым лицом и опущенными глазами, которая всю дорогу шла рядом с ним, прячась за его плечом. Что она вообще здесь забыла? Её появление здесь, в центре разрушений, казалось абсурдным. Мой взгляд упал на её руку. В ней, сжатой побелевшими пальцами, был зажат ритуальный кинжал. Тот самый, с чёрным обсидиановым лезвием, которым Праведный награждал своих приспешников. В этот момент адреналин ударил в голову, разгоняя остатки тумана. Нужно было что-то предпринять. Ведь если я продолжу так валяться, беспомощный и раненый, меня ждёт однозначная смерть. От этого человека можно было ожидать чего угодно. Собрав остатки сил, я начал попытки встать, превозмогая боль, которая всё ещё пульсировала в теле. Мои ноги, только что восстановленные регенерацией, дрожали мелкой дрожью. Я опёрся на обломок балки, пытаясь подняться. Чуть ли не сразу ноги начали подкашиваться, не в состоянии удержать моё ослабевшее тело. Я шатнулся вперёд, пытаясь удержать равновесие, в ожидании худшего. Удар кинжалом, вонзающегося в спину. Мои ноги предательски сопротивлялись, мышцы отказывались слушаться. Я начал падать вперёд, готовый встретиться лицом с острыми камнями. Но почему-то не упал. Почему? Лишь спустя секунду я понял, что чья-то тонкая рука, но удивительно сильная подхватила меня под локоть, удерживая от падения. Она держала меня. Не дала упасть. Почему она делает это? Она же с Праведным. За одно... — Наследник... Вы живы... — сказала она, придерживая меня за плечо, и в её голосе слышалась не вражеская радость, а искреннее, почти благоговейное облегчение. Её глаза, бледно-голубые и глубокие, смотрели на меня с тревогой. — Что... Ты... — начал я, но слова застряли в горле. Из моего рта хлынула кровь. Тёмная, густая, попавшая в лёгкие от внутреннего повреждения, которое ещё не до конца затянулось. Она аккуратно, почти невесомо, помогла мне опуститься на пол, усаживая спиной к уцелевшей стене. Её прикосновения были мягкими, но уверенными. — Моя энергия обладает целительными свойствами... — сказала она, взяв мою руку в свои ладони. От её пальцев исходило приятное, живительное тепло, которое начало растекаться по моему телу. — Поэтому... Постарайтесь лишний раз не двигаться. Дайте моей энергии время проникнуть в ваше тело. Когда она коснулась моей руки, я почувствовал, как энергия Талия во мне начала сопротивляться. Два потока энергии столкнулись внутри меня, грозя разорвать изнутри. Но я вспомнил уроки контроля. Я закрыл глаза, сосредоточился на своей душе. Я подавил сопротивление, успокоил бурю, позволив её энергии проникнуть в мои повреждённые ткани. Боль начала утихать с невероятной скоростью. — П-почем... — спросил я, вложив остатки сил. — У меня к вам такой же вопрос... — сказала она мягко, её голос был тихим, но твёрдым. — Почему. Почему вы заступились за меня в коридоре? Вы же не знаете меня. Не знаете моего прошлого. Не знаете, что я сделала. Почему не дали Ибрису ударить меня? Ибрис... Мысли снова запутались, пытаясь сопоставить имя и лицо. Вероятно, Ибрис это тот тип, похожий на Светошрамого, с безумными глазами и кривой улыбкой. Я не знаю почему. Не знаю, что побудило меня к тому действию. Это было рефлекторно, на уровне инстинкта. Я просто увидел, что кто-то замахивается на того, кто слабее. Да... Это было моей главной ошибкой. Настоящий Брандель наверняка так бы не поступил... — Вы же поклялись убить всех вампиров и тех, кто им помогает, верно? — продолжила она, и в её голосе появились нотки отчаяния. — Вы же знали, что я помогаю вампирам. Что я пью кровь Праведного. Что я часть его механизма. Но не смотря на вашу клятву, вы всё равно заступились и защитили меня. Почему она вам не помешала? И почему моя «кровность» с «Матерью» должна мне помешать помочь вам? Именно поэтому я хочу помочь вам. Я знаю, что вы должны убить меня. Но даже если я в конечном итоге умру, я хочу узнать ответ на свой вопрос... Её слова повисли в воздухе, полные боли и надежды. Я смотрел в её глаза, и в них не было злобы. Только страх, отчаяние и желание понять. Когда она закончила свою речь, я почувствовал себя намного лучше. Тело перестало ныть, дыхание выровнялось. Вероятно, это были целительные свойства её энергии. Или же моя регенерация, наконец, завершилась полностью. — Чтобы уровнять ваши шансы, — она протянула мне ритуальный кинжал рукояткой вперёд. — Я принесла вот это. Это единственное оружие, которое может нанести реальный вред Праведному. Я взял кинжал и взглянул на его лезвие. Чёрный, обсидиановый клинок был покрыт затейливой гравировкой, и на нём, у самой гарды, изящным курсивом было выгравировано: «Вампиров Клык: Трюбсаль». Это же... Один из пропавших... «Вампировы Клыки» — собирательное название четырёх ритуальных орудий, созданных специально для борьбы с вампирами и теми, кто им помогал. По слухам, при их создании сплав, из которого они состояли, погружали в стабилизированные смеси вампирской и человеческой крови, отчего они и приобретали свои уникальные свойства. Каждое оружие было выковано в тайных кузницах древнего культа, который специализировался на борьбе с нечистью. Говорили, что мастера проводили ритуалы при лунном свете и что каждый клинок требовал жертвы в виде капли крови самого кузнеца. После подписания контракта между моим родом и Райталием, его меч тоже приписали к «Вампировым Клыкам» под названием «Вампиров Клык: Блиц». Основное преимущество Трюбсаля в том, что он находится вне иерархической системы энергии вампиров, отчего он полностью отрицает любую энергию вампиров. Даже энергию самого Короля. Для него не существовало градации энергий, он резал каждую так, будто её не существовало вовсе. Он был оружием абсолютного отрицания, клинком, который не признавал власти и силы. Вот только была одна проблема. За последние двести лет человечество потеряло каждый из этих артефактов. Как минимум один оригинальный «Вампиров Клык» был уничтожен в великой битве у стен старой столицы, а три остальных числились утерянными. И вдруг, как дар с небес, один из них оказался у меня в руках. Но сейчас главным было не это. Оттуда же, откуда пришла эта девушка, я услышал хлопки. Резкие, сухие, похожие на разрывы воздуха. И кто бы мог сомневаться... — Спасибо, что подлатала моего раненого птенца... — раздался знакомый голос. Из-за угла разрушенного здания, бесшумно ступая по щебню, вышел Талий. Его лицо было спокойным, но в глазах горел холодный, расчётливый огонь. — Но нам пришло время прощаться. Услышав его голос, девушка подскочила и отпрянула от меня, как от огня. Талий поднял указательный палец и направил его в сторону девушки. Вокруг его пальца начали образовываться чёрно-багровые нити, искривляющие пространство, собираясь в концентрированный сгусток энергии. — Всп... — Талий, нет! — прокричал я, сорвавшись с места и встав между ним и девушкой, широко разведя руки, заслоняя её собой. — Какого хрена ты творишь?! — спросил он, не опуская руки. Его глаза сверкнули гневом. — Она — вампир! Она помогает Праведному! Съебал с дороги! У нас цель — уничтожить всех вампиров! — Если бы не было исключений, то ты был бы первым, кого я бы убил! — ответил я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Она такая же, как ты! Она хочет помочь мне, не смотря на то, что может умереть! Она такая же, как... Как кто? Я осекся. Я положил свободную руку себе на лицо, в попытках вспомнить. Опять это лицо. Женское лицо без черт, расплывчатое, как старая фотография, стоящая посреди моего первого поля боя с Зрелым Вампиром. Я видел его, когда впервые потерял сознание после битвы. И потом в других моментах, когда жизнь висела на волоске. Кто это? Почему я не могу вспомнить её черты? Эта пустота в памяти была подобна открытой ране, которая не заживала. Я знал, что это важно. Я чувствовал, что это был кто-то, кто значил для меня больше жизни. Но её лицо ускользало, как вода сквозь пальцы. Имя вертелось на языке, но исчезало, стоило мне попытаться его произнести. Почему я забыл? Что стёрло её из моей памяти? Открыв глаза, я посмотрел на Талия, сжав кулаки. — Она может и хочет нам помочь, — сказал я, подходя к нему и медленно, но настойчиво опуская его руку. — Только есть одна проблема. Как только умрёт Праведный, она умрёт вслед за ним. Разберись с этой проблемой, пожалуйста. Он смотрел на меня несколько секунд, сверля взглядом. Затем молча выхватил кинжал из моей руки и подошёл к девушке. По пути к ней он резким движением сделал надрез на своём запястье. Из раны потекла густая, алая кровь, которая, казалось, светилась изнутри. — Пей, — сказал он, поднося руку к её лицу, пока его кровь капала на пол, оставляя тёмные пятна на пыльном камне. — Освободишься от оков Праведного. Ничего плохого не будет. — он бросил на меня короткий взгляд и добавил: — Наследник обещает. Она с недоверием приблизилась к руке Талия, глядя на стекающую по его пальцам кровь. Её глаза расширились, но в них не было страха. Только решимость. Сделав глубокий вдох, она открыла рот и подставилась под стекающие капли. Кровь Талия, попадая на её язык, вызывала лёгкое шипение, и её тело на мгновение содрогнулось. В этот момент что-то тяжёлое и быстрое приземлилось в центре комнаты, подняв тучу пыли и мелкого щебня. Пол вздрогнул. Я закашлял, заслоняя лицо рукой. Как только пыль начала оседать, я увидел Праведного. Его тёмная ряса была разорвана в нескольких местах, открывая бледную кожу, на которой уже затягивались раны. Он отряхивался от пыли, его фиолетовые глаза горели холодным, расчётливым огнём. — А теперь беги, Хария, — сказал Талий, указывая на пролом в стене, ведущий в переулок. — Я сообщу, когда мы разберёмся. Хария значит... Она кивнула и сорвалась с места, побежав к выходу. Но как только она почти достигла проёма, перед ней, оставляя за собой серебристый след, кто-то приземлился с оглушительным грохотом. Ударная волна отбросила Харию назад, прямо в руки Талия, который поймал её и, сделав плавный оборот вокруг своей оси, поставил на ноги рядом с собой. За очередным клубом пыли, который медленно рассеивался, стояла фигура. Сначала я подумал, что это Ибрис, но ошибся. Этим кем-то был Светошрамый. Высокий, с жёсткими, словно высеченными из гранита чертами лица и коротко стриженными тёмными волосами. Его лицо пересекал тот самый светящийся шрам, от правого виска, через скулу и до уголка рта. Он пульсировал слабым, холодным светом, похожим на застывшую молнию. В его глазах, холодных и оценивающих, не было и тени эмоций. Только сосредоточенная, хищная опасность. В руке он держал длинное копьё с лезвием, напоминающим нагинату. Приглядевшись к копью, я заметил вырезанное на древке имя: «Вампиров Клык: Люмен». — Я не опоздал к десерту? — спросил он, небрежно переводя взгляд с меня на Праведного и обратно. В его голосе звучала ленивая, самоуверенная усмешка. — Ты как раз вовремя, — ответил Праведный, и в его голосе впервые мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Ну так давайте поедим как следует! — прокричал Светошрамый, с безумной улыбкой прокручивая копьё над головой и направляя его остриём в сторону Талия. — Честь взять реванш у самого Короля Вампиров. Я ждал этого момента! Я перевёл взгляд на Талия. Его лицо было невозмутимым, как каменная маска. Посмотрел на Светошрамого. На конце его копья начали собираться в единую массу жёлтые искры, похожие на солнечный свет, сконцентрированный в одной точке. Райталий отгородил рукой Харию, заведя её за свою спину, защищая от возможного удара. Затем он поднял указательный палец в сторону противника и, не оборачиваясь, бросил короткий взгляд на меня: — Я с этой выскочкой сам разберусь. На тебя остаётся Праведный. Смотри и учись. Он вернулся в исходное положение и, обращаясь к Светошрамому, произнёс, держа руку вытянутой перед собой: — Одного раза тебе не хватило? Или мне напомнить, как ты сбежал, поджав хвостик, когда я в прошлый раз оставил на твоём лице этот милый шрамик? Всё же сильно ты меня недооцениваешь, если думаешь, что сейчас всё будет иначе. — Я тогда не отведал тебя как следует, Король, — лицо Светошрамого исказила ещё более безумная гримаса. — Так покажи мне всё, на что ты способен, Райталий! Позволь мне насытиться этим десертом! — Я выжгу слово «Могущество» на твоей душе, — тихо, но отчётливо произнёс Талий, собирая чёрно-багровые нити перед своим пальцем в плотный, пульсирующий сгусток. — Вспышка. Жёлтый и багровый лучи столкнулись в одной точке. На мгновение показалось, что луч Светошрамого, яркий и ослепительный, как солнечный удар, перебарывает луч Талия, оттесняя его назад. Вокруг места столкновения воздух искрился, камни на полу начинали дымиться и плавится. — Это так сладко! Вот это я называю десертом! — сквозь рокот разрывающих ткань реальности лучей послышался голос Светошрамого, полный экстаза. — Это всё, на что ты способен, Король?! Дай мне больше страсти! В ту же секунду луч Талия, до этого казавшийся узким и сдержанным, внезапно расширился, разбивая жёлтый луч противника даже не давая ему шанса. Багровая волна, набирая мощь, хлынула вперёд, испепеляя всё на своём пути. Она снесла остатки здания, выжгла часть стены третьего кольца, прожгла насквозь отверстие в замке и, пролетев через весь город, врезалась в дальний холм, начав плавить его породу. Строилось такое ощущение, что его луч невозможно ничем остановить, что это сама смерть, воплощённая в свете. Когда Талий, наконец, рассеял луч, на месте, где стоял Светошрамый, в воздухе висело лишь копьё без владельца. Оно крутанулось несколько раз в замедленном полёте и с металлическим звоном упало на землю. Талий, даже не запыхавшись, повернул голову ко мне и Праведному и бросил коротко: — Ваша очередь сиять. В этот момент я почувствовал невероятной силы удар, который отправил меня в стену здания. Каменная кладка дрогнула и рухнула, погребая меня под собой. Я вырвался из-под обломков, чувствуя, как адреналин бурлит в крови, как энергия Райталия смешивается с моей, создавая невиданный резерв сил. В руке я сжимал «Трюбсаль». Холодный, невесомый, идеальный баланс. Я сделал выпад в сторону Праведного, и он встретил меня не ударом, а лишь лёгким движением кисти и я отлетел, пробивая крышу соседнего дома. Мы перемещались по второму кольцу как смерчи, оставляя за собой руины. Я использовал «Эффект Преодоления», пробивая его энергетическое поле, нанося удары, которые должны были бы ранить его, но он лишь усмехался. Каждый раз, когда я думал, что настиг его, он исчезал и появлялся за моей спиной, нанося сокрушительный удар. Мы влетали в дома, и они рушились. Мы прошивали улицы, и они превращались в могилы для десятков людей. Они кричали, разбегались, падали под обломками. Я видел их лица, полные ужаса, но не мог остановиться. Праведный использовал это. Он швырял меня в здания, полные людей, и я не мог ничего сделать только наблюдать, как они гибнут. Мы ворвались в первый этаж какого-то склада, разбивая стеллажи. Я ударил его, и он отлетел, снося ряд перегородок, за которыми прятались рабочие. Их крики смешались с грохотом. Он в ответ отшвырнул меня, и я пробил стену, вылетев в переулок, где ютятся беженцы. Палатки, люди, дети. Всё смешалось в кровавом хаосе. Я вставал, чувствуя, как боль пульсирует в каждой клетке тела, и снова бросался в бой. Праведный не давал мне передышки, не давал ни мгновения, чтобы перевести дух. Мы сражались в горящем доме, в разрушенной таверне, на мостовой, усеянной битым стеклом. Я использовал все знания, которые дал мне Талий. Контроль энергии, баланс, регенерацию. Я чувствовал, как моя собственная душа, та самая белая сфера, пульсирует в унисон с боем, как я удерживаю нити энергии, не давая им разорвать меня изнутри. Но Праведный был слишком силён. Его энергия была бездонной, как океан, а мои попытки нанести решающий удар разбивались о его защиту, как волны о скалы. Он теснил меня, шаг за шагом, отправляя обратно к замку. Всё, что я делал, все мои трюки и уловки были лишь отсрочкой неизбежного. Забежав в дом, я понял, что он потерял меня из виду. На мгновение, пока он искал меня в руинах, я прижался к стене, чувствуя, как грудь ходит ходуном. Значит, есть возможность обдумать ситуацию. Если так победить у меня не получится, нужно побеждать хитростью. Для начала нужно израсходовать как можно больше его энергии. Думать. Думать. Думать. Если энергия поддерживает жизнь в организме, значит она должна расходоваться на все процессы организма, включая зрение, слух и обоняние. Значит, чтобы повысить расход энергии, нужно ударить по органам чувств. — Верно мыслишь, — послышался знакомый голос в моей голове. Талий. — Поднимайся на второй этаж и заходи на кухню. Я оглянулся. Вокруг царил полумрак. Я стоял в небольшой прихожей, заваленной обломками мебели. Стены были покрыты трещинами, где-то наверху, на потолке, зияла огромная дыра, через которую был виден кусочек тёмного неба. Заприметив лестницу, ведущую наверх, я последовал указаниям Талия, взбегая по ступенькам, которые жалобно скрипели под ногами. Я вбежал на кухню, маленькую, тесную комнату с выцветшими обоями и разбитым окном. — Найди яйца, — скомандовал голос. Окинув кухню взглядом, я заприметил подставку с яйцами, стоящую на столе. Подбежал, схватил одно. — Проделай кинжалом отверстие в скорлупе и опустоши яйцо. Я сделал всё, как он сказал. Поднял кинжал, осторожно проткнул скорлупу, расширяя отверстие, и вытряхнул содержимое в раковину. Скорлупа осталась пустой. — Теперь найди перец и размолоти его до состояния порошка. Я быстро оглянулся. На открытой полке, среди банок и бутылок, я увидел мельницу с чёрными гранулами перца. Схватив её, я высыпал гранулы на стол и начал молотить их с помощью рукоятки кинжала, прижимая их к деревянной поверхности. Твёрдые шарики с хрустом превращались в чёрную, едкую пыль. — Как сделаешь засыпай его в пустую скорлупу. Размолов перец в мелкий порошок, я аккуратно, стараясь не просыпать, засыпал его обратно в опустошённую яичную скорлупу. — С помощью этой приспособы ты ударишь ему и по зрению, и по обонянию, — продолжал Талий. — Главное — метить в лицо. Из-за этого его запасы энергии автоматически перетекут на восстановление главных органов чувств. За тобой останется повреждение слуха. После этих слов в воздухе рядом со мной возник небольшой разлом, трещина в пространстве, излучающая ярко-белый свет. Из этой трещины, будто из другого измерения, высунулась рука в перчатке, держащая какой-то небольшой цилиндрический предмет с отверстиями и кольцом с верхней стороны. — Возьми это. Я взял цилиндр из руки, чувствуя его холодный, металлический вес. Рука мгновенно скрылась в разломе, и тот схлопнулся без следа. — После того как кинешь в него яйцо, выдёргивай кольцо из этой штуки и наполняй её моей энергией, после чего кидай в сторону Праведного и прячься, закрыв уши. Скорлупу тоже не забудь наполнить энергией. Готовься. Он идёт. Я почувствовал вибрацию в полу, и нарастающее давление в воздухе. Он был рядом. Проломив стену с грохотом, в комнате появился Праведный. Его фиолетовые глаза сверкнули, заметив меня. Я не стал ждать. Сосредоточившись, я направил тонкий поток энергии Райталия в яйцо, наполняя его скорлупу до краёв. Замахнувшись изо всех сил, я метнул его прямо в лицо противнику. Преодолев его защитное поле, яйцо врезалось в его лоб и разбилось, накрыв лицо облаком чёрного, едкого перца. — Сука! — вскрикнул Праведный, хватаясь за лицо, пытаясь стереть жгучую пыль, которая разъедала глаза и ноздри. Я не медлил. Выдернув кольцо из металлического цилиндра, я наполнил его энергией Райталия и что есть силы швырнул в сторону противника. Затем, следуя совету, я рухнул за кухонный гарнитур, заткнув уши руками и закрыв глаза. Раздалась яркая, ослепительная вспышка, прорезавшая даже закрытые веки, и оглушительный, пронзительный писк, который, казалось, разрывал барабанные перепонки даже сквозь зажатые уши. — БЛЯТЬ! — заорал Праведный. Его крик был полон боли и ярости. Я выскочил из укрытия, не обращая внимания на лёгкое оглушение. В глазах всё ещё плясали пятна, но я видел его. Он стоял, пошатываясь, закрывая руками лицо. Я наполнил своё тело энергией до предела и, разогнавшись, врезался в него, вылетев с ним через разбитое окно. Мы кувыркались в воздухе, и я нанёс ему несколько ударов рукоятью кинжала в лицо, чувствуя, как кости хрустят под ударами. Затем мы с грохотом столкнулись с мостовой и разлетелись в разные стороны. Я лежал на мостовой, чувствуя, как тело ноет, но больше не отказывает. Я слышал шаги... Нет, это были не шаги, а истерический смех, который приближался. — ТЫ ПРАВДА ДУМАЛ, ЧТО МЕНЯ ТАК ЛЕГКО УБИТЬ, СОПЛЯК?! — заорал Праведный, и его голос, искажённый яростью, эхом разнёсся по пустынной улице. — ТЫ ПРАВДА ДУМАЛ, ЧТО ТВОИ ДЕШЁВЫЕ ТРЮКИ СРАБОТАЮТ?! Он подошёл ко мне, наклонился и, подняв с земли кинжал, занёс его надо мной. — Ты слаб, — прошипел он, занося ногу, и с силой ударил меня по голове. Теряя сознание, я услышал его голос, полный презрения. — Ты жалок. Удар сопроводился звоном в ушах. — Жалкий слабак, который сам ничего не может, — ещё один удар ногой, и мир снова взорвался болью. Он склонился надо мной, и я увидел его лицо. Искажённое ненавистью, но с лёгким оттенком злорадства. Он вонзил кинжал в моё бедро. Адская боль разнеслась по телу, заставляя меня закричать. — Слабак, который не может защитить себя, — второй удар кинжала, на этот раз в плечо. Я закричал во всё горло, чувствуя, как остриё входит в мышцы, разрезая сухожилия. — Слабак, который никогда не сможет защитить своих близких! — проревел он, выдёргивая клинок и занося его для третьего удара. Мои мысли путались, но в голове билась одна идея. Следом за мыслями... Режущее движение по плечу, чувство отсечения руки и... Я открыл глаза, находясь рядом с девушкой, лицо без черт которой уже несколько раз являлось предо мной. Мы шли вдоль дороги разрушенного города. Вокруг царил тот же хаос, что и в реальности, но здесь он был каким-то... призрачным. Разрушенные здания выглядели как декорации, а воздух был неподвижным и тёплым. — Слушай, Ластер... — сказала она, не глядя на меня. Её голос был мягким, знакомым до боли. — Что-то случилось, Мира? — спросил я, повернув голову к ней. Имя сорвалось с губ само собой, как будто я всегда его знал. — Можешь не верить в себя, — она положила руку мне на плечо, и это прикосновение было тёплым, живым, настоящим. — Главное, верь в меня. Верь в мою веру в тебя, Ластер. — К чему это? — потирая плечо, спросил я, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие. — Просто решила подбодрить тебя, а то идёшь весь хмурый такой, — она улыбнулась, и хотя лица я не видел, я знал, что она улыбается. — Ну и попросить кое о чём... — О чём? Правда, что-то случилось? — Просто... — она замялась, опустив голову. — Давай с этого момента не называть друг друга по имени? — А как?! — удивлённо спросил я. Она внезапно схватила меня за шею и начала костяшками натирать мои волосы, смеясь звонким, заразительным смехом. Я засмеялся вместе с ней, чувствуя, как в груди разливается тепло и радость. — С этого момента я твой Старший, а ты мой Младшенький! — отходя от смеха, сказала она, и в её голосе звучала нежность. — До тех пор, пока не убьём всех-всех вампиров. Хорошо, Младшенький? — Хорошо, Старший! — вытирая слёзы от смеха, сказал я. — Клянусь, что убью каждого вампира и защищу тебя! — Ну, до защиты ты ещё не дорос... Я моргнул и оказался посреди лужайки в лесу. Это было то самое место, где я впервые сразился со Зрелым Вампиром. Те же раскидистые деревья, обрамляющие поляну, тот же мох на камнях, та же мягкая, влажная земля под ногами, ещё помнящая кровь. В центре лужайки было расстелено яркое, клетчатое покрывало, как на пикнике. На покрывале сидела девушка, спиной ко мне, и я узнал этот силуэт. Прямая спина, плечи, чуть расслабленные, и в ножнах за спиной тот самый меч. Я подошёл ближе, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. — Слушай, Ластер... — сказала она и медленно развернулась ко мне. На её лице начали проявляться черты, как будто кто-то стирал туман с портрета. Сначала зелёные глаза, острые, живые, в которых горел огонь охотницы. Затем короткие, выгоревшие на концах рыжие волосы, как огненный нимб. Тонкие, но решительные брови, прямой нос, чуть вздёрнутый, и насмешливая складка губ, готовая в любой момент расплыться в ухмылке. Её лицо было суровым и одновременно тёплым. Лицо человека, который видел смерть, но не потерял способность смеяться. Это была она. Старший. — М-Мира... — сказал я, и голос мой дрогнул. Я чувствовал, как по щекам текут слёзы. — Мы же поклялись... Я упал на колени перед ней. Обхватив её руками, прижимал к себе, чувствуя запах её плаща, дыма, старой кожи и горьких трав. Я не мог сдержать слёзы, они текли ручьём. — Мы же поклялись убить всех вампиров... Поклялись не называть имена друг друга, чтобы не было больно... Прости! Пожалуйста, прости, что я забыл тебя! Прости, что бросил тебя! Она положила руку мне на спину, и её ладонь была тёплой, успокаивающей. — Ластер, сейчас не время для разговоров... — мягко сказала она. Она отодвинула меня на расстояние вытянутой руки, заглядывая в глаза. Её лицо было серьёзным. — Запомни, Ластер. Тебе надо верить в себя. Не в себя, в которого верю я. И даже не в мою веру в тебя. Верь в себя и в свою веру в себя. Лишь так ты преодолеешь все препятствия на своём пути. И... Всё исчезло. Я открыл глаза и увидел, как Праведный уходит от меня, встряхнув кровь с кинжала. Он даже не оглянулся, уверенный в своей победе. Странно, мне казалось, что он отсёк мою руку. Но почему я до сих пор чувствую её? Я медленно, с трудом, но без боли встал на ноги. Мои мышцы слушались, тело наполнялось силой. Праведный остановился на мгновение, услышав звук. Затем медленно развернулся. Впервые. Впервые я увидел в его глазах не надменность, а удивление и некий страх, похожий на тень, мелькнувшую в глубине фиолетовых зрачков. — Как... — прошептал он, отступая на шаг. — Как ты регенерировал?! Это... Это невозможно! Я ведь убил тебя ритуальным оружием! Твоя регенерация не должна была сработать! Я расстегнул комбинезон, разорвав последние пуговицы, и достал из внутреннего кармана ту самую ампулу с кровью Талия. Разломав стеклянный кончик, я запрокинул голову и выпил содержимое, чувствуя, как по горлу растекается огненная река. — Нужно было резать голову, придурок! — я указал ранее отсечённой рукой на свою голову. — Истинная энергия... Регенерация... На словах это штуки простые! Но без некоторой помощи я всё никак не мог их освоить! Жидкость была густой, обжигающей, и я вытер рот тыльной стороной ладони. — Нападай, — сказал я, протянув руку, сжав пальцы в приглашающем жесте. Со злобным оскалом, исказившим его лицо, Праведный сорвался с места, превратившись в размытую тень, которая ринулась на меня. Сила равна массе, помноженной на ускорение. Этот факт знают все. Но не многие понимают, что ускорение зависит не только от объекта, который оказывает воздействие, но и от объекта, который принимает это же воздействие. Взять в пример автомобиль, врезающийся в бетонный столб. Из-за того что столб жёстко посажен в земле, всю силу удара автомобиль принимает на себя. Исходя из этой логики, чем больше будет значение ускорения у Праведного, тем сильнее будет удар по нему. От меня остаётся лишь наполнить мои ноги энергией и уподобиться бетонному столбу в миг столкновения. Вся планета Земля верит в меня. В меня, в которого верит Старший. В меня, в которого верю я сам. Сделав глубокий вдох, я наполнил ноги энергией, чтобы зафиксировать своё положение в этом мире. А затем, в тот самый момент, когда его кулак должен был встретиться с моим лицом, я не стал уворачиваться. Я шагнул ему навстречу, пробивая его защитное поле, чувствуя, как энергия Талия и моя собственная сливаются в единый, пульсирующий поток. Мой кулак встретил его тело в солнечное сплетение. Я выловил идеальный момент, когда наши энергии столкнулись в резонансе. — Вспышка Истины! Удар сопровождался выбросом бело-багровых нитей, которые, разорвав поле Праведного, вонзились в его тело. Его глаза расширились от боли. Он отлетел в обратном направлении, ломая остатки стен, врезаясь в землю и оставляя за собой глубокую борозду. А я осознал. Осознал смысл существования энергии. Дело в том, что смысла нет. Она просто существует. Существовала и будет существовать. Именно это делает её такой особенной. Её бесконечная, безликая вечность, которая не нуждается в оправданиях. Я моргнул и оказался перед отлетевшим Праведным, лежащим среди кусков стены. Из его рта текла белая кровь. Взгляд его фиолетовых глаз потускнел, но в них ещё теплилась искра гордости. — Никогда не думал, что умру от рук такого слабака, — прошептал он, и его голос звучал как шорох сухих листьев. — Но, твоя битва была достойной. И я заслуживаю смерти. Настоящей, окончательной смерти. Я моргнул, и передо мной, будто сотканный из тени, возник Талий. Он стоял над телом Праведного, и в его глазах не было триумфа. — Добей его, используя «Последний Дар», — сказал он, протянув свой меч. — Его сила нам пригодится. Не трать её зря. Я моргнул и уже находился в воздухе, в какой-то летающей штуке. Вертолётом, вроде, это называлось. Шум лопастей был глухим и ровным, а за иллюминатором проплывали тёмные облака. Я лежал на задних сиденьях, чувствуя, как тело наливается приятной тяжестью. На переднем сиденье сидел Талий, а рядом с ним на соседнем сиденье — Хария. До моего пробуждения они о чём-то разговаривали, но суть я не пытался уловить, наслаждаясь тишиной и покоем. — Господин Талий, а куда мы сейчас летим? — спросила Хария, глядя вниз, на проплывающие под ними зелёные леса и чистейшие поля. — Ну, здесь наша битва закончилась, — ответил он, и в его голосе слышалась непривычная мягкость. — Поэтому сначала нужно как следует поздравить нашего героя, а потом продолжать идти к конечной цели. — Да... Имеет смысл. Я закрыл глаза, чувствуя, как в груди разливается тепло. Я победил. Но впереди было ещё пять Высших Вампиров. И я был готов.