Почти касание

Шарль не понял, как оказался посреди оживлённой, шумной улицы. Он почти не соображал. Всё, что происходит за последнее время перекрывает доступ к кислороду. Ты как будто задыхаешься от собственных мыслей, которые бесконечно бьют в самые уязвимые места.  Шарль огляделся и отошёл в сторону, ближе к какой-то кофейне, откуда еле слышно доносилась музыка и тянулся запах сладкого кофе. Он удалил последнее сообщение, не подозревая, что получатель уже прочёл его, загнанный в тупик.  И почему его это так напугало? Почему он сорвался с места? Мог же остаться и насладиться редким моментом, когда собственные чувства не давят на мозг настолько сильно. Они впервые за долгое время не бегали друг от друга. Чёрт.  Шарль посмотрел на руку, которую недавно держал Макс, и грустно улыбнулся, осознавая собственную трусость. Он был слишком глуп, приближаясь к Ферстаппену и задавая ему такие вопросы. Конечно, хотелось получить ответы на всё, что не даёт покоя. Но чем он, чёрт возьми, думал?  Рука обессиленно упала вниз. За этим ужином он испугался не Макса, а собственных ощущений. В моменте показалось, что ему было нужно, чтобы тем загадочным голосом оказался именно он, великий Макс Ферстаппен. Это пугало. Пугало, что в действительности этим «кем-то» будет другой человек.  Нужно добраться до номера и выдохнуть, принять душ. Чем скорее, тем лучше. На секунду он задумался или понадеялся, что Макс отправился следом. Все предположения улетучились, как только подъехало такси.  ***  Вещи были хаотично разбросаны по всему номеру, но ни одна из них не лежала в сумке. Они, как и мысли Шарля, все никак не могли собраться в кучу. Горячий, крепкий чай стоял на столе, но рука не поднималась его выпить. Вместо этого Шарль держал телефон и пристально смотрел на пустой чат, как будто гипнотизировал, чтобы там появилось хоть что-то.  Макс: «Что значит «ты»?» Шарль замер. Не такого развития событий он ожидал. Телефон потух и полетел в сторону, на кровать. Прокол. Собственными руками он только усугубил положение, не удалив сообщение в ту же секунду, как отправил. Глупо. Однако, по всей видимости, избежать разговора не получится. Врать и игнорировать не хотелось.  Шарль замешкался. Подумав пару секунд, он всё же сел на кровать, дотянулся до телефона и открыл переписку.  Шарль: «не понимаю о чём ты»  Увиливать от ответа никто не запрещал, верно?  Макс: «врёшь. я видел сообщение» Глупо.  Макс: «так что?» Шарль и не заметил, как за пару секунд опрокинул кружку горячего чая, пытаясь хоть как-то угомонить беспокойное сердце.  Шарль: «я слишком устал и ничего не соображаю. просто забей»  Макс: «спать нужно нормально»  Он точно издевается.  Шарль: «тебя это тоже касается. сам слоняешься как призрак, а теперь меня учить хочешь?»  Шарль пытался сбросить раздражение, но последнее сообщение его вывело из себя окончательно.  Макс: «сладких снов, Шарль. постарайся выспаться» Шарль заблокировал телефон и небрежно швырнул его обратно на кровать. Макс мастерски выводил его из себя, умел надавить туда, где будет поострее. Этот самодовольный голландец наверняка смеётся над Шарлем в своём номере.  Монегаск прикрыл глаза и откинулся назад, падая на мягкие, белоснежные простыни. Он накрыл лицо руками и попытался представить: эту самодовольную улыбку; хитрые ледяные глаза; взъерошенные волосы; звонкий, хриплый смех. Напряжение ушло, сменяясь тоской. Тоской по ужину, где они встретились руками, взглядами, мыслями. Где тепло разлилось по телу впервые за долгое время. А теперь, тем же вечером, они собачились из-за импульсивного сообщения Шарля.  От тёплых, тоскливых мыслей Шарль начал проваливаться в сон, но так и не прекратил фантазировать, перебирая в голове варианты развития событий, если бы не убежал тогда. Это отвлекало и действовало как снотворное.  Экран телефона загорелся.  Макс: «сегодня я наконец-то чувствовал себя не так разбито. твоя заслуга, спасибо»  Но Шарль сообщение так и не прочтёт, ведь утром оно будет полностью стёрто.  *** «Идиот! Мог бы и на встречу пойти!» Шарль морщится от таких дерзких высказываний. Его не покидает чувство, будто он слышал нечто подобное миллионы раз. Подача и интонация явно кого-то напоминали.  «самодовольный голландец» — проносится как вихрь в голове, заставляя ноги стать ватными, а сердце сделать кульбит.  — Я не сдвинусь с места, пока не узнаю кто ты и ради кого я должен делать такой шаг. Подай хоть какие-то знаки в реальности. Мне надоело гадать.  *** Прошла уже пара недель с Австралии, близился Шанхай.  Шарль активно избегал встреч с Максом, отсиживаясь в своей квартире. Выбирался только в то время, когда был полностью уверен, что не пересечётся с объектом своих душевных терзаний. И у него отлично выходило. До поры до времени.  Шарль стоял на паркинге в ожидании лифта. Время тянулось мучительно долго. Он прекрасно осознавал, что встреча неизбежна, но оттягивал момент как мог. Сейчас не было ни сил, ни желания копаться во всей это истории. Они так и не разговаривали после Австралии. Никаких сообщений. Хоть Шарль и ждал их, но не собирался делать первые шаги.  Двери распахнулись. Шарль ввалился внутрь, нажимая на нужную кнопку.  — Постойте! — Этот голос.  Макс появился из неоткуда. Запыхавшийся, такой же сонный, он зашёл внутрь и тоже нажал на нужную ему кнопку. Заприметив Шарля, улыбка сразу же сползла с его лица, сменяясь некой горечью. Он был разочарован такой компанией?  Шарль покусывал губу, уставившись в шнурки своих кроссовок. Никто не хотел говорить, но напряжение, повисшее в воздухе, стало почти осязаемым.  Он осторожно поднял взгляд на лицо Макса. Такой серьёзный. Такой мучительно молчаливый. Человек, который всегда встречал Шарля с улыбкой на лице, сейчас не выражал ничего, кроме лёгкого раздражения и грусти.  — Устал? — Также осторожно подал голос Шарль, снова опуская взгляд.  — Ага. Сухо. — Ты… Ты все ещё плохо спишь?  — Да.  Сухо. Почему?  — Я тоже.  Макс хотел было развернуться к Шарлю, посмотреть на него, спросить о чем-то… Но как только двери лифта предательски открылись, он тотчас вышел, напоследок бросив:  — Увидимся на трассе, Шарль.  Это прозвучало как приговор. Тот явно не собирался пересекаться, и уж тем более разговаривать, с монегаском вплоть до начала тренировок.  Шарль уперся спиной о прохладную стену металлического лифта.  Почему?  Зайдя в квартиру Шарль закрыл за собой дверь и упёрся в неё лбом. Прикрыл глаза и протяжно выдохнул, как будто только что пробежал марафон.  Макс тоже его избегает. Иначе как объяснить эти сухие, короткие ответы? От осознания этого факта стало не по себе. Все тело как будто выворачивало наизнанку, живот неприятно тянуло, а в груди скреблась не одна кошка, а целое полчище пушистых, когтистых демонов.  Может, Макс чувствует то же самое?  Вряд ли. Шарль ему никто. Не тот, кто вызывал бы подобные чувства.  До неизбежной, противной встречи оставалась пара дней.  Шарль мысленно похоронил себя.  ***  Шанхай подобрался незаметно. Так незаметно, что Шарль забыл половину дороги до Китая. Всё было как в тумане. Бесконечные переживания скрутились в животе в тугой узел и, кажется, сковали всё тело. В голове каша. Он не мог трезво соображать, когда на носу встреча с тем, что возможно его убьёт. Ну или, как минимум, лишит последних крупиц рассудка. Он уже их терял, учитывая, какие сценарии сегодняшнего разговора крутились в голове. Страшно. Реально страшно.  Шарль вошел в паддок с дрожащими от волнения руками и слабостью в ногах. Он и сам не мог поверить, что его так колотит. Дрожит как девчонка перед симпатичным мальчиком. Ну, недалеко от правды.  Людей было достаточно много. Оживлённое пространство, где можно затеряться между людьми и минимизировать риски столкнуться с нежелательным человеком. Точнее, желательным, но не сейчас. Не тогда, когда они проходят мимо друг друга с лицами, будто развелись сто лет назад и до сих пор делят имущество.  Весь план остаться незамеченным рухнул, как только Шарль столкнулся лицом к лицу с тем, кого всячески избегал.  — О, — всё, что успел сгенерировать мозг Шарля, прежде чем Макс схватил его под руку и оттащил в сторону.  Ну вот и всё. Конец.  Макс выглядел напряженным и растерянным. Он нашел место, где людей было меньше и где никто не сможет их услышать в случае чего. Хватка Макса ослабла, а затем рука и вовсе ускользнула в карман синего комбинезона.  — Ты меня избегаешь? — Начал Макс.  — А ты меня?  Они замолчали. Не знали, куда себя деть. Оба отпрянули друг от друга на метр, не ступая шага ближе. Макс не знал, что делать дальше. Просто сделал то, что посчитал нужным, когда затащил Шарля в укромный уголок. Но теперь, находясь рядом с ним, так близко и так далеко, слова застревали в горле, отдаваясь болью. Он ничего не мог сказать, только наблюдать за собеседником, который, скорее всего, чувствовал такое же смятение.  — Не надоело?  — Надоело.  Они посмотрели друг на друга. Каждый был хуже ходячего мертвеца. Дулись по какой-то мелочи, стояли в закутке, подальше ото всех и не могли подобрать слов. Волновались и потели, словно школьники. У обоих резко вырвался облегчённый смешок, практически одновременно.  Смех стих, оставляя за собой сладкое послевкусие облегчения. Они смотрели друг на друга, и в этот раз, Шарль не хотел сбежать. Он легко улыбался, не в силах оторвать взгляд от Макса, которому был очень благодарен за сделанный навстречу шаг. Тяжёлое, гнетущее напряжение сменилось другим — томящим, пульсирующим. То напряжение, когда дыхание становится тяжелее, а глаза начинают сиять от предвкушения.  Макс тоже улыбался. Смотрел на Шарля в ответ, пытаясь скрыть появившееся смущение, которое отзывалось на щеках легким румянцем. Он снова сделал шаг навстречу, сократил дистанцию между ними, продолжая улыбаться. Макс поднял взгляд, встречаясь с глазами Шарля. Рука медленно легла тому на голову, зарываясь пальцами в пушистых каштановых прядках. Он аккуратно провёл рукой по его волосам, а затем убрал руку, будто сам был не уверен в том, что сделал это. Но он сделал. Импульсивное желание, которому Макс попросту не мог сопротивляться.  — Увидимся на треке, Шарль.  Макс поспешил уйти. Скорее всего направился в боксы. Шарль же стоял как вкопанный, слышал только собственное, оглушающее сердцебиение. Такой, казалось бы, незначительный, нежный жест заставил всё внутри Шарля перевернуться с ног на голову. А теперь Макс просто сбежал, оставив второго наедине с разыгравшимися чувствами.  Нечестно, Ферстаппен.