Почти касание

Шарль уже устал считать, сколько раз он оказывался в этом месте, да и со счёта давно сбился. Темнота. Он. И этот голос.  «Шарль»  Но Шарль не слушал. Встал, как вкопанный, насупился и прятался за маской безразличия, хотя внутри всё кипело от раздражения. На это место. На этот голос. На этот ночной кошмар.  На себя самого.  Он понятия не имел, что делать дальше, но с места сдвинуться точно не собирался.  «Шарль» Нет, он не сдвинется. Под дулом пистолета. Нет. Что-то останавливало, не давало ступить и шага навстречу незнакомцу.  «Прости меня»  Шарль затаил дыхание, переваривая только что услышанные слова. Но предназначались они не ему. Точно, не ему. Человек по ту сторону говорил не с ним, а со своими мыслями. Со своими сожалениями.  Щемящее чувство поселилось и внутри Шарля, который хотел простить, но не мог. Даже если не человека, скрытого за завесой темноты. «Прости»  Одна часть Шарля рвалась вперёд, умоляла простить. Вторая упрямо запихивала жалость поглубже, хотя подсознательно Шарль понимал. Не он должен прощать. Он должен просить прощения. За свою трусость.  «Я не хотел этого» *** Шарль открыл глаза очень неуверенно. Возвращаться в реальность не было желания, даже если это означало оказаться в отвратительном сне еще на какое-то время. Щемящее чувство проснулось следом, цепляясь за него всё сильнее.  Он притянул телефон ближе, и стоило экрану загореться, как тот поморщился. Впрочем, не из-за сообщений. Из-за себя, из-за своей же глупости. Сообщения, что он оставил без ответа, теперь выглядели как доказательство собственной трусости и слабости перед одним конкретным человеком.  В голове невольно всплыли воспоминания их последней встречи. Сияющие голубые глаза, новый парфюм, улыбка и закат за спиной. Шарль и не заметил, как открыл галерею, а палец скользил по экрану в поисках той самой фотографии. Случайной, но до боли красивой.  Всё внутри неприятно заныло. Он всё испортил. Снова. Сбежал, поджав хвост. Было ли это правильным решением, Шарль не знал до сих пор, но отступать слишком поздно. Ему всё ещё страшно. Он замирал от одной только мысли, что потеряет контроль над обоими мирами, если сделает выбор в пользу хотя бы одного из них. Но, кажется, он уже не контролировал ни сны, ни реальность, ни себя.  Лежать и жалеть себя было бессмысленно. Ситуацию это не исправит. Назад время не повернёт.  После водных процедур Шарль плеснул в лицо ледяной водой, а затем уставился в зеркало. На то, как стекали капли по подбородку. На то, как жалко выглядит он сам.  И что же его так задело?  Шарль прекрасно помнил тот момент. Помнил, как замолчал. Как внутри всё болезненно сжалось, стоило Максу подвести черту под их дружбой. Как ждал ответа на свои дурацкие, импульсивные вопросы, и как этого ответа не получил. Макс колебался, думал, выбирал слова. Почему это так задело, Шарль не понял. Он никто для Макса Ферстаппена. Они не давали друг другу обещаний, не клялись на мизинцах оставаться рядом до конца жизни. Он не имел права злиться или обижаться, но продолжал упрямиться.  Он с силой хлопнул дверцей кухонного шкафа и тут же дёрнулся, когда на телефон пришло новое сообщение.  Макс: «ты уже проснулся?»  Отложил телефон и сел за стол, старательно игнорируя уведомления и то, как задрожало в груди.  Макс: «может ответишь?»  Прикрыл глаза, чтобы не видеть всего этого.  Макс: «ты сказал, что отпишешься, но так этого и не сделал, кстати»  Что там показывают по телевизору сегодня?  Макс: «пожалуйста?»  Может заблокировать?  И он заблокировал. Но не Макса, а пока только экран мобильного, который запихнул подальше в тумбочку.  ***  Куртка то и дело скатывалась с одного плеча, срывая с губ Шарля тихие ругательства, пока тот отчаянно пытался выпутаться из поводка. Лео, чувствуя настроения хозяина, старался приободрить. Носился рядом, радостно тявкал и не понимал, почему все попытки производят обратный, негативный эффект.  Шарль кое-как выбрался из ловушки, размахивая пакетом из стороны в сторону. Небольшая закупка, только нужные продукты, но пакет всё равно вышел увесистым. Достаточно увесистым, чтобы усложнить жизнь. Он ощутил это в полной мере на подходе к подъезду, доставая из кармана ключи, на что ушло три грёбанных попытки. Нервозность отзывалась в каждом движении, из-за чего со стороны он наверняка походил на психа.  — Помочь?  Шарль резко обернулся, встречаясь лицом к лицу со своей погибелью.  Макс.  — Нет, спасибо, я сам. Это прозвучало так неубедительно, что Шарль и сам засомневался в своих способностях. Донесёт ли он это несчастный пакет до квартиры? Макс, воспользовавшись замешательством Шарля, перехватил пакет из его рук и направился в сторону дома. Не спрашивая, не уговаривая. Молча сделал то, за что по-хорошему нужно сказать спасибо, но вместо этого Шарль лишь воротил нос, не удосуживаясь даже взглянуть в его сторону.  В лифте они стояли молча ровно секунду.  — Я думал ты умер, — первый начал Макс, сжимая ручку пакета.  — Это ещё почему?  — Я звонил тебе несколько раз, но ты так и не взял трубку. А потом противный голос на другом конце сказал, что ты и вовсе вне зоны доступа. Я уже думал по моргам пробежаться.  И только сейчас Шарль вспомнил, что так и не взял телефон с собой, оставив валяться в тумбочке. Его окатило холодным потом. — Я был занят.  — Я вижу, — Макс усмехнулся, прислоняясь головой к стенке, — Уже второй раз мы оказываемся в лифте, как только ты начинаешь меня избегать.  — Я не… — Шарль затормозил сам себя, ведь прекрасно понимал, что сейчас делает. Избегает, — Какая тебе разница?  Шарль схватил пакет из чужих рук и поспешил выйти из катастрофически тесного лифта, как только приоткрылись двери.  — Спасибо за помощь.  Двери лифта давно закрылись за его спиной. Шарль всё равно не обернулся.  *** Стоило ему хоть немного отвлечься на домашнюю рутину, как наступил гоночный уикенд.  Шарль стоял посреди паддока, покусывая губу. Он будто очутился в дне сурка.  Месяцем ранее произошла идентичная ситуация, когда он также стыдливо избегал Макса, но сейчас это ощущалось иначе. Как-то совсем неправильно. Так не должно быть.  Шарль собрался с мыслями, хотел отправиться в боксы, но планы нарушило одно неловкое касание. Он почти его не почувствовал, но тело на автомате повернулось по направлению к человеку, который старательно пытался его догнать. Перед лицом завис стаканчик, откуда доносился приятный аромат свежего кофе. Шарль посмотрел на запыхавшегося Макса сверху вниз и медленно отшагнул назад, дабы не вписаться в кофе лицом.  — Это тебе, любимый, — Макс замолчал на секунду, осознавая сказанное, и моментально поперхнулся, отворачиваясь в сторону, — Ну в смысле кофе твой любимый.  Макс протянул стаканчик ближе, чем ещё сильнее озадачил и без того растерянного Шарля. Слово «любимый» капало на мозг, противно отзываясь под рёбрами. Макс говорил что-то ещё, пытался оправдаться, объяснить оговорку. Шарль не слушал. Слишком поздно.  — Любимый, да? — Шарль думал, что сказал это тихо.  Стало действительно слишком тихо. Макс прекратил оправдываться, замолчал, тупо уставившись на Шарля. Рука со стаканчиком медленно опустилась ниже, открывая его лицо.  — Шарль? — в голосе Макса читалась еле уловимая паника. Шарль сомкнул губы.  — Ничего, мысли вслух. Я пойду.  Шарль слышал, как Макс пытается до него достучаться, зовёт по имени. Но он не слушал. Больше не слушал.  Макс Ферстаппен, что значит «любимый», твою ж мать?  *** «Любимый»  Да блять.  Вот уже второй день Шарль не может избавиться от этого навязчивого слова. Оно, словно надоедливая муха, жужжало над ухом, только отмахнуться всё никак не получается.  Он стоял среди прессы, говорил что-то репортёрам, отвечая на вопросы, но головой он был не здесь. Где-то далеко, рядом с тем самым надоедливым словом.  Макс, точно призрак, бесшумно появился рядом с Шарлем, взял того за предплечье и отвёл в сторону, оправдываясь перед журналистами «важным разговором».  — Какого чёрта ты делаешь? — отозвался Шарль, выбираясь из хватки.  — Мне показалось, что тебе нехорошо. Журналисты бывают чересчур надоедливыми, а ты и без того бледный.  — Всё нормально, — отмахивался Шарль.  — Не похоже, — буркнул Макс, но тут же смягчился и подался вперед, накрывая ладонью лоб монегаска.  Шарль думал, стоит ли ему бежать или атаковать. Куда-нибудь под дых. Макс уже убрал руку, о чем-то размышляя, а вот тепло от прикосновения обожгло только сейчас. Шарлю хотелось заскулить.  — Температуры вроде нет, но, Шарль, — Макс развернулся к нему с обеспокоенным видом, — Будь осторожнее. Ты всё ещё плохо спишь?  Нет, Шарль уже точно умер, а это бесконечный кошмар. Он медленно моргнул, запустил руки в волосы, а затем протяжно выдохнул, проводя ими по лицу. Без сил.  — Макс.  — Знаешь, это очень важная вещь.  — Макс.  — Без хорошего сна всё идёт- — Макс!  Шарль уже срывался на крик. Достучаться до думающего Макса было невозможно.  — Макс, со мной всё в порядке. Не нужно включать заботу. Мне… Мне это не нужно. Всё нормально.  Он хлопнул Макса по плечу и через секунду слился с толпой, искренне надеясь, что больше они не пересекутся. Тот точно издевался. Снова.  Идиот. Просто идиот.  *** Они пересеклись. Постоянно пересекались. Макс чудесным образом оказывался рядом уже второй гран-при подряд, чем изрядно напрягал Шарля.  Кое-что всё никак не могло состыковаться в его голове: сначала резкое «друзья» и невнятные ответы на вопросы о их взаимоотношениях, а затем повышенное внимание вперемешку с заботой. Шарль не понимал, что это за игры и почему Макс решил так поиздеваться над ним.  Сегодня изнурительные пытки продолжились. За общим ужином. И, конечно, они сидели рядом. Шарль даже не удивился. Расстраивало только то, что путей для отступления было предательски мало.  Все увлеченно общались, обсуждали прошедшие гонки, регламент, планы на перерыв. Шарль тоже старался принимать участие, но, очевидно, выходило скверно. Он затылком чувствовал взгляды, направленные на него. Знал, от кого они исходят. Но как ни странно, Макс не предпринимал попыток заговорить. Общался с Оскаром и Ландо, также увлечённо, как и все остальные.  Шарль хотел потянуться к кувшину с водой, но стакан перед носом возник быстрее, чем он успел сделать хоть что-то. Вот оно. Но Макс сразу вернулся к разговору. Не с ним.  Еда показалась пресной. Соль очутилась рядом, словно Макс читал мысли. Шарль напрягся от такой скоростной реакции на свои желания, но лишь коротко кивнул в знак благодарности.  Он наклонился к полу, чтобы поднять вилку. Рука Макса уже заботливо расположилась на уголке стола, чтобы при подъёме Шарль о него не врезался.  Это пытка?  Шарль поймал еще один взгляд. Хитрый, настойчивый. Но не Макса. Ландо пристально наблюдал за ними, вопрос только в том — как давно?  — Вы опять сидите рядом?  Да. Опять. Шарль никак не отреагировал на точное замечание, чем мгновенно лишил Ландо желания развивать тему. Макс в свою очередь лишь грустно приподнял уголки губ. На улыбку не похоже. Слишком измученно. Что-то щёлкнуло внутри Шарля от такой реакции, заставляя присмотреться ближе. Синяки под глазами, небрежная укладка, почти безжизненный взгляд. Весь вид Макса кричал о том, что тот устал. Интересно, от чего именно. Шарль думал. Долго. Пока в итоге не придвигает стакан с водой поближе к Максу, отвечая ему теми же действиями, что делал он сам. Он ожидал разговора, что тот скажет «спасибо», но Макс кивнул. Коротко, не глядя. Шарль замер, уже неуверенный в том, что это игра. Это вовсе не похоже на игру. Макс действительно устал. Устал из-за него.  — Мне пора. Было приятно встретиться, ребята.  Шарль в недоумении смотрит на Макса, как тот поднялся с места и накинул на плечи пиджак. Он инстинктивно приподнялся, хотел отправиться следом. Что-то исправить. Слишком рано, Макс ещё ничего не сказал, не улыбнулся. Но крепкая рука, что сжала плечо, осадила его обратно на стул. Шарль по одному взгляду понял, что сделает только хуже, если пойдёт за ним сейчас.  Макс попрощался со всеми, кроме него. Даже не взглянул. Шарль за остаток ужина больше не сказал ни слова. И почти ничего не запомнил.  ***  Шарль вслушивался в каждый шорох. Молчание было слишком долгим.  В моменте ему кажется, что темнота начала сужаться, не давая пространства, будто что-то резко изменилось. Плохое предчувствие накрыло с головой.  Шарль не слышал голоса.  Это напугало. Напугало так сильно, что Шарль не придумал ничего лучше, кроме как шагнуть тьме навстречу. Пара шагов, но таких отчаянных.  — Где ты?  Шарль чувствовал усталость уже и во сне, готов был свалиться на колени в ожидании конца.  «Шарль» Неужели? Шарль оживился, но тут же понял, что голос прозвучал слишком тихо, как будто далеко. Не рядом, как обычно.  «Шарль» Он отдаляется. Уходит?  «Шарль»  Звуки стали теряться, Шарль уже почти ничего не слышал. Он сорвался с места, переходя на бег. Почему он убегает?  — Не убегай, пожалуйста.  Шарль почувствовал, как саднит горло от подступающего кома. Чувствовал, как остаётся один. Дважды.