Виски

В приюте Вамми царила тишина. Младшие разбежались по своим комнатам ещё час назад, старшие заперлись в библиотеке, стараясь не шуметь. Ниа сидел в своей комнате, на кровати, поджав под себя ноги, и собирал пазл из сотен крошечных деталей. В комнате горел тусклый свет от лампочки. Снаружи сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался серебристый свет настоящей луны. Тишину нарушал только лёгкий щелчок пластиковых деталей, складывающихся в нужные пазы. Ниа работал медленно, но уверенно — его тонкие бледные пальцы двигались с пугающей для тринадцатилетнего мальчика точностью. Он уже почти закончил, когда дверь в его комнату медленно, почти бесшумно приоткрылась. Ниа не поднял головы. Он вообще редко отвлекался на такие мелочи, как появление посторонних в его личном пространстве. — Я занят, — спокойно произнёс он, не отрывая взгляда от пазла. — Если тебе нужны мои заметки по делу, они на столе. В ответ — тишина. Но тишина была странной. Не той, когда человек ушёл, а той, когда человек стоит на пороге и не может сделать шаг. Ниа поднял глаза. В дверях, прислонившись плечом к косяку, стоял Мелло. Его золотые волосы растрепались и падали на лицо. Но главное — это был его взгляд. Голубые глаза, которые обычно метали молнии и прожигали всех насквозь, сейчас выглядели мутными, расфокусированными. И какими-то... потерянными. — Мелло? — Ниа отложил деталь. — Ты пьян. Это был не вопрос. Ниа почувствовал запах за секунду до того, как увидел лицо. Дешёвые виски — нет, не дешёвые, Роджер не стал бы держать дешёвое пойло в своём кабинете, но для четырнадцатилетнего подростка даже дорогие виски убийственны — Гениальный вывод, Шерлок, — голос Мелло сел и звучал хрипло, почти неузнаваемо. Он сделал шаг в комнату и тут же покачнулся, едва не упав, ухватившись за дверную ручку. — Роджер... у него в столе... под бумагами... я нашёл. — Зачем ты это сделал? — Ниа склонил голову набок. В его голосе не было осуждения — только искреннее любопытство. Мелло не ответил. Вместо этого он пересёк комнату — шатающейся, нетвёрдой походкой, цепляясь за спинку стула, за край стола — и, не говоря ни слова, рухнул лицом в подушку на кровати Ниа. Кровать жалобно скрипнула под тяжестью его тела. — Мелло, это моя кровать. Ответом было невнятное мычание в подушку. Плечи Мелло сначала напряглись, словно он готовился к удару, а потом вдруг обмякли. Через тридцать секунд его дыхание стало глубоким и ровным. Он уснул. Ниа некоторое время смотрел на него, склонив голову к плечу. Это было... странно. Мелло, который всегда был громким, агрессивным, опасным. Мелло, который был его главным соперником в гонке за звание преемника L — сейчас лежал на его кровати, беззащитный и пьяный. Младший аккуратно отложил недособранный пазл на пол и встал. Ниа на секунду замер, а потом накрыл Мелло своим одеялом. Спящий что-то пробормотал во сне и повернулся на бок, подтянув одеяло к самому подбородку. Ниа постоял над ним ещё минуту, потом взял свой пазл, книгу и пересел на пол у окна. В комнате стало тихо — теперь уже по-настоящему. Только где-то далеко в коридоре слышались шаги дежурного воспитателя. Ниа открыл книгу, но читать не мог. Он смотрел на пшеничные волосы, разметавшиеся по белой наволочке. Бледное лицо старшего было расслабленное, без обычной гримасы превосходства или злости. Мелло во сне был... красивым. И от этой мысли внутри — где-то глубоко, там, где Ниа обычно ничего не чувствовал — что-то шевельнулось. Он отложил книгу, подошёл к кровати и поправил одеяло, которое Мелло успел сбить во сне. Пальцы случайно коснулись затылка — волосы были невероятно мягкими. Ниа вернулся на пол, поджал колени к груди и решил, что подождёт до утра. А утром — разберётся.

***

Мелло проснулся от того, что голова раскалывалась, во рту было сухо, как в пустыне Сахара, а подушка пахла чем-то неправильно чистым. Определённо не его привычным запахом пота и любимого шоколада. Он резко сел и тут же пожалел об этом — комната поплыла перед глазами, к горлу подступила тошнота. — Не делай резких движений. Голос Ниа раздался справа — тихий, ровный, немного монотонный. Мелло медленно повернул голову и увидел его. Ниа сидел у окна, поджав под себя ноги. Он был в своей белой пижаме. Мокрые волосы после душа ещё не высохли до конца и блестели в утреннем свете. В комнате было светло — шторы раздвинуты, солнце заливало всё вокруг золотистым светом. — Что... — Мелло сглотнул, язык не слушался. — Что ты здесь делаешь? — Это моя комната, — спокойно ответил Ниа. — Ты пришёл сюда вчера около одиннадцати. Был сильно пьян. Уснул. Я не стал тебя будить. Воспоминания возвращались медленно, болезненными обрывками: коридор, который шатался из стороны в сторону, стена, которую он пытался удержать рукой, дверь, которая никак не хотела открываться. И Ниа. Ниа, сидящий на кровати с дурацким пазлом в руках, смотрящий на него своими огромными серыми глазами, в которых не было ничего, кроме спокойного любопытства. Мелло почувствовал, как кровь приливает к лицу. Сначала жар, потом холод. — Чёрт, — выдохнул он и спрятал лицо в ладонях. — Чёрт, чёрт, чёрт. — У тебя похмелье, — констатировал Ниа. — Тебе нужно выпить воды. — Я знаю, что мне нужно! — огрызнулся Мелло, но так слабо, что это прозвучало скорее жалобно, чем зло. Ниа, не обращая внимания на тон, встал с пола, бесшумно прошёл к шкафу, открыл нижний ящик и достал бутылку минеральной воды. Он поставил воду на прикроватную тумбочку — как раз на расстоянии вытянутой руки Мелло. — Почему ты не выгнал меня? — спросил Мелло, не глядя на Ниа. Он смотрел на свои руки — пальцы слегка дрожали. Ниа сел на край кровати — совсем близко. Так близко, что Мелло чувствовал исходящее от него тепло. Ниа всегда был тёплым, хотя выглядел холодным, как статуя. — Потому что ты был в состоянии, в котором тебя нельзя было оставлять одного, — ответил Ниа. — Ты мог упасть, удариться, разбить что-нибудь. Или кто-нибудь из младших увидел бы тебя в таком виде — это навредило бы твоему авторитету. — И это всё? — Мелло наконец повернул голову и посмотрел на Ниа в упор. Младший молчал несколько секунд. Потом его лицо — обычно бесстрастное, как маска — дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Настолько, что кто-то другой и не заметил бы, но Мелло заметил. — Нет, — тихо сказал Ниа. — Не всё. В комнате повисла тишина. — Ты... — Мелло не договорил. Он вдруг осознал, что сидит на кровати Ниа, укрытый его же одеялом, что тот видел Мелло спящим — беззащитным, уязвимым. Ниа, его главный враг, человек, которого он должен ненавидеть, потому что тот всегда был лучше, всегда был умнее, всегда получал всё, чего хотел Мелло. И при этом Ниа дал ему воду. И не разбудил среди ночи пинком под зад, хотя имел полное право. — Ты странный, — выдохнул Мелло. — Это не оскорбление, — ответил Ниа. — Я и не пытался оскорбить. Их взгляды встретились. Серые глаза в голубые, голубые в серые. Мелло чувствовал, как внутри него поднимается что-то чужое, незнакомое. Не злость, не раздражение, не желание спорить. Что-то тёплое, что пульсировало в груди и мешало дышать. И вдруг — сам не зная, зачем — он протянул руку и коснулся лица Ниа. Кончиками пальцев, почти робко, хотя Мелло никогда не был робким. Он провёл по гладкой, бледной щеке, по уголку губ. Кожа Ниа была прохладной и мягкой, как лепесток. Ниа не отстранился. Он замер — идеально неподвижно, как кукла, — только ресницы дрогнули. — Ты даже не сопротивляешься, — прошептал Мелло. — Почему? — Потому что я хочу, чтобы ты продолжал, — ответил Ниа так же тихо. И Мелло поцеловал его. Поцелуй получился неловким — горьковатым от алкоголя, ещё не выветрившегося из крови. Ниа не отвечал. Он просто сидел, принимая поцелуй, и это было одновременно и странно, и правильно.

***

Второй поцелуй был глубже. Мелло запустил пальцы в белокурые волосы Ниа — они оказались тонкими и шелковистыми. Кто бы мог подумать, что Ниа, всегда такой холодный и отстранённый, может быть таким тёплым? Младший в ответ запустил пальцы в блондинистые волосы, невесомо массируя кожу головы, и Мелло выдохнул, почувствовав, как напряжение в плечах начинает отпускать. Ниа выдохнул ему в губы — тихо, почти неслышно, и Мелло почувствовал, как внутри него всё переворачивается. Он никогда не думал о Ниа так. Ну, может быть, иногда, когда оставался один в своей комнате и не мог заснуть. Когда прокручивал в голове их бесконечные споры и вдруг ловил себя на мысли, что смотрит на его руки — тонкие, длинные, невероятно изящные для мальчика. Но он никогда не позволял себе думать об этом всерьёз. Потому что Ниа был его врагом. Мелло отстранился, тяжело дыша. — Ложись, — сказал он. Это прозвучало как приказ, и Ниа послушался — откинулся на подушки, глядя на Мелло снизу вверх своими глазами. В этом взгляде не было страха. Не было напряжения. Только спокойное ожидание. Он навис сверху, опираясь на локти, и несколько секунд просто смотрел на Ниа. На его белые волосы, разметавшиеся по подушке. На его бледную кожу, почти прозрачную в утреннем свете. На то, как его пижамная рубаха съехала с плеча, открывая ключицу. Мелло провёл пальцем по этой ключице — осторожно, как будто боялся сломать. — Можно? — спросил он. Ниа улыбнулся. Это была редкая улыбка — едва заметная, только уголками губ, но от неё у Мелло перехватило дыхание. — Ты спрашиваешь разрешения? — Ниа приподнял бровь. — Это не похоже на тебя. — Заткнись, — беззлобно огрызнулся Мелло и начал расстёгивать пуговицы. Пуговиц было много, и пальцы у Мелло дрожали — от похмелья, от волнения, от того, что он до сих пор не мог поверить в происходящее. Ниа не помогал, но и не мешал. Он просто лежал и смотрел. Когда рубашка распахнулась, Мелло замер. Ниа был... красивым. Не в том смысле, в котором красивыми бывают девочки с картинок. А в другом — как дорогой инструмент, как идеально отточенный механизм. Кожа бледная, почти белая, без единого пятнышка. Грудная клетка узкая, рёбра чуть проступают под кожей — Ниа немного, почти мало ел, и это было заметно. Но Мелло почему-то нравилось. В этой хрупкости была своя правда. — Ты смотришь слишком долго, — заметил Ниа. — Никогда не видел тебя без одежды, — честно ответил Мелло. — И как впечатление? Мелло наклонился и вместо ответа поцеловал Ниа в шею — туда, где бился пульс. Ниа выгнулся, коротко выдохнув, и Мелло почувствовал, как от этого звука в животе разливается горячая волна. Он целовал ключицы, яремную впадину, грудь — медленно, почти бережно. Ниа дрожал под ним — мелкой, едва заметной дрожью, и Мелло вдруг понял, что Ниа тоже боится. Просто скрывает это лучше. — Скажи, если я сделаю что-то не так, — прошептал Мелло между поцелуями. — Ты слишком много думаешь, — сказал Ниа и потянул Мелло за ворот футболки вниз, к себе.

***

Дальше всё происходило в полумраке — Мелло сам дёрнул штору, чтобы солнечный свет не слепил глаза, и в комнате стало уютно, по-вечернему темно. Он стянул с Ниа штаны, потом нижнее бельё — младший помогал ему, приподнимая бёдра, и не выглядел при этом смущённым или испуганным. Только когда Мелло взял в руки тюбик крема для рук — нашёл его в тумбочке, не было идеальной замены для лубриканта. Ниа вдруг напрягся. — Ты уверен? — спросил Мелло. — Да. Просто... будь осторожен. Мелло кивнул. Он нанёс крем на пальцы — холодный, пахнущий чем-то нейтральным — и медленно, очень медленно, ввёл один палец. Ниа закусил губу. Его лицо оставалось спокойным, но Мелло видел, как побелели его пальцы, вцепившиеся в простыню. — Больно? — спросил он, замирая. — Немного. Продолжай. Мелло продолжал. Он двигался медленно, осторожно, наблюдая за реакцией Ниа. Когда добавил второй палец, Ниа выдохнул — длинно, сквозь зубы — и выгнулся навстречу. — Ещё, — прошептал он. Мелло послушался. Когда он наконец приготовил Ниа — когда почувствовал, как мышцы расслабились, приняли его пальцы без сопротивления — он отстранился, чтобы снять с себя футболку и штаны. — Ты красивый, — сказал Ниа. Мелло фыркнул — смутиться он себе не позволил бы никогда, но что-то тёплое растеклось в груди. — Заткнись, — повторил он, но беззлобно, и навис над Ниа. Мелло пристроился у входа, посмотрел Ниа в глаза: — Смотри на меня. Ниа смотрел. Его серые глаза были широко открыты, в них не было страха — только доверие. Полное, абсолютное доверие, которое Ниа не давал никому в этом мире. И которое сейчас давал именно ему. Мелло вошёл медленно — толчок, второй, третий. Ниа выгнулся, выдохнул, и его бёдра поднялись навстречу. Внутри было горячо и тесно, и Мелло на секунду замер, чтобы не кончить сразу, как мальчишка. — Всё хорошо? — спросил он, чувствуя, как голос садится. — Да, — Ниа прикрыл глаза. — Двигайся, прошу... Мелло двигался. Медленно, чтобы не сделать больно, хотя всё внутри кричало о быстром, резком ритме. Он чувствовал Ниа под собой — всего, от головы до пальцев ног, которые подрагивали при каждом толчке. Ниа не кричал. Он вообще почти не издавал звуков — только короткие выдохи, всхлипы, иногда тихие стоны, когда Мелло попадал в особенно чувствительное место. Но старшему было достаточно и этого. Достаточно смотреть, как подрагивают ресницы, как приоткрываются губы, как бледная кожа покрывается лёгким румянцем. Мелло переплёл их пальцы и усилил ритм. Оргазм накрыл Ниа первым — беззвучно, только судорожный выдох и дрожь, прошедшая по всему телу. Он сжал руку Мелло так сильно, что побелели костяшки, и выгнулся дугой. Мелло кончил следом, уткнувшись лицом в изгиб шеи Ниа.

***

Они лежали в кровати мокрые от пота, и Мелло никак не мог отдышаться. Его сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами всё ещё плыли разноцветные круги. Ниа лежал на его груди — головой на плече, поджав колени — и слушал, как бьётся сердце. — Ты не уйдёшь? — спросил Ниа. В его голосе не было надежды. Только констатация факта и маленький, почти незаметный вопрос. Мелло задумался. — Я не знаю, — честно ответил он. — Ниа, ты мой враг. Мы спорим каждый день. Ты отобрал у меня место преемника... — Я не отбирал. L сам выбрал меня. Это разные вещи. — Для меня нет разницы! Ниа молчал. Его дыхание было ровным, тёплым на коже Мелло. — Но сегодня я останусь, — добавил Мелло. — Почему? — Потому что ты спросил. Ниа поднял голову и посмотрел на него. В серых глазах отражался рассеянный свет, пробивающийся сквозь штору. И в этом взгляде было что-то, что заставило сердце Мелло сжаться. — Это не рациональная причина, — сказал Ниа. — А что, всё должно быть рациональным? Ниа подумал несколько секунд, потом его губы легко улыбнулись. — Наверное, нет, — согласился он. — Не всё. Он снова положил голову на плечо Мелло и закрыл глаза. Мелло обнял его — одной рукой, неловко, потому что лежать с кем-то в обнимку он тоже не привык — и уставился в потолок. — Мелло? — голос Ниа был сонным, почти неразборчивым. — М? — Спасибо, что пришёл. Даже пьяным. Мелло фыркнул, но руку не убрал. — Это было глупо. — Иногда глупость — это лучшее, что мы можем сделать. Мелло не нашёлся, что ответить. Он просто лежал, чувствуя, как медленно, ровно дышит Ниа у него на груди, и думал, что, может быть, завтра они снова будут спорить. Может быть, после завтрака Ниа сядет в столовой отдельно и притворится, что ничего не было. А может быть — нет. Мелло поцеловал Ниа в макушку и закрыл глаза.

***

На следующее утро Роджер за завтраком с лёгким недоумением наблюдал за своими лучшими учениками. Мелло сидел не на своём обычном месте, а рядом с Ниа. И они не спорили. Они вообще молчали. Мелло пил чай и хмурился на солнце, Ниа ел овсянку ложкой за ложкой. Роджер удивлённо поднял бровь, но спрашивать не стал, почему вдруг Мелло сидит рядом со своим врагом. Он действительно не хотел его смущать, а в тем более злить. Мягко улыбнувшись, он развернулся и ушёл в свой кабинет.