Часть 2
17 мая 2026 г., 01:59
Он не помнил, как открыл глаза.
Над ним было небо. Серое, тяжёлое, но — небо. Без крыш. Без бетонных перекрытий. Просто небо, по которому плыли медленные облака.
Дождь кончился.
Хёнджин сел. Под ним была земля. Грязь, перемешанная с пеплом, но живая. Вокруг — руины гидропонного комплекса. Разрушенные стены, битое стекло, ржавые трубы.
И рядом — Феликс.
Живой.
Хёнджин замер. Он боялся дышать, боялся поверить, боялся, что это галлюцинация — последний подарок умирающего мозга.
Но Феликс был настоящим. Он лежал на спине, глядя в небо. Его кожа была чистой — ни серых пятен, ни сетки мицелия. Глаза — карие. Тёплые. Живые.
— Ты… — начал Хёнджин.
— Яд, — перебил Феликс. Голос его был слабым, но человеческим. Совсем человеческим. — Он убил гриб. Но тело… тело восстановилось само. Я не знаю как. Может быть, яд заодно уничтожил и те споры, которые гриб вживил в мои клетки. И организм просто… перезагрузился.
— Это невозможно.
— Я знаю. — Феликс повернул голову и улыбнулся. По-настоящему. Без примеси боли или безумия. — Доброе утро, Хёнджин-а.
Хёнджин заплакал. В первый раз за четыре месяца — не сдерживаясь, не прячась. Громко, взахлёб, как ребёнок.
Феликс приподнялся на локтях. Это далось ему тяжело — мышцы атрофировались за время болезни. Но он всё же дотянулся до Хёнджина и обнял его. Худыми, слабыми руками. Которые больше не были когтями.
— Всё кончилось, — прошептал Феликс. — Я больше не опасен.
— Ты никогда не был опасен, — всхлипнул Хёнджин. — Это гриб был опасен.
— Я и гриб — мы были одним целым.
— А теперь?
— А теперь я просто я. — Феликс отстранился и посмотрел Хёнджину в глаза. — Тот самый, который плохо красится и боится пауков. Который любит жареную курицу и плачет на финальных концертах. Который…
Он запнулся.
— Который что? — спросил Хёнджин.
— Который любит тебя, — закончил Феликс. — Любил. Любит. Будет любить. Даже гриб не смог это изменить.
Хёнджин поцеловал его. Нежно. Медленно. Без примеси боли.
Им было холодно. Они сидели в грязи посреди руин мёртвого мира, и шансов на выживание у них было немного — еда закончилась, чистой воды не осталось, а до ближайшего купола было три дня пути.
Но впервые за четыре месяца Хёнджин чувствовал себя живым.
— Знаешь, — сказал Феликс, когда они оторвались друг от друга. — Дождь кончился.
— Знаю.
— Пойдём искать, где тут сухо?
— Пойдём.
Они поднялись. Феликс пошатнулся — мышцы ещё не слушались. Хёнджин подхватил его под руку.
Вместе они пошли к выходу из гидропонного комплекса.
На востоке, сквозь разрывы в облаках, пробивался первый за четыре месяца луч солнца.
Неужели всё кончилось? Или это только иллюзия?
