Четверка (The four)

Джордж, сидя на кожаном диване, постукивал ногой по полу. Губы его были сжаты в ожидании. Телефон Ландо был выключен уже пять дней. Сколько бы Джордж ни звонил, он всегда был выключен. Он больше не мог этого выносить. Его разум был полон мыслей. Что могло с ним случиться? Что, если они что-то с ним сделали? Что, если они узнали, что он шпион, и убили его? Что, если они пытали его? Пытались заставить его говорить? Он часами кричал, спрашивая отца, что происходит, пытаясь узнать, где Ландо. Но никто из них не знал. Даже Марк, казалось, уже не был спокоен: Джордж ясно видел, что его отец выглядел измученным и обеспокоенным. Он даже не остановил Джорджа, когда сказал, что едет сюда. И то, что сказал Марк, шокировало и Джорджа, и Макса: — Верните его, если они узнали, что он шпион. Джордж ненавидел всех. Всё. Он ненавидел свою жизнь. Он ненавидел незнание того, как поживает Ландо. Жив ли он вообще? Макс взглянул на брата, сидящего рядом с ним и нервно постукивающего ногой по полу. Он понимал. Он тоже нервничал. Они действительно понятия не имели, что сейчас происходит с Ландо. Макс хотел бы хоть что-нибудь выяснить. Он наклонился ближе к Джорджу. — Не говори глупостей... может быть, они ещё не выяснили, кто он. Не раскрывай этого, — прошептал он. Джордж быстро кивнул. Он знал, что должен быть осторожен. По гостиной раздались медленные шаги, и оба подняли головы. Вошёл Дженсон, за ним шли Оскар и Шарль. Они смотрели на Джорджа и Макса так, словно всё ещё не могли поверить, что те действительно здесь. — Вы уже соскучились по нам? — спросил Шарль, подняв бровь. Макс холодно посмотрел на него, его глаза были нечитаемы. Никто из них не ответил. Несколько секунд прошло в молчании, прежде чем остальные трое сели на диваны напротив них. Они внимательно смотрели друг на друга, пытаясь понять ситуацию. Оскар, Дженсон и Шарль пытались понять, почему Джордж и Макс здесь. А Джордж и Макс пытались выяснить, где Ландо, как у него дела. — Я не знал, что мы настолько близки друг к другу, чтобы навещать, — холодно сказал Оскар. Джордж наклонил голову, пытаясь сохранять спокойствие, но все его мысли были только о Ландо. Он посмотрел на Оскара. — Ты мне кое-что обещал, — сказал он. — Помнишь? Дженсон посмотрел на Оскара, пытаясь понять, что тот обещал Джорджу. Было странно видеть Джорджа и Макса такими взрослыми. Дженсон вспомнил, как играл с ними. Джорджу был год, а Максу три, когда Дженсон покинул особняк. Он очень любил этих двоих. В конце концов, они были сыновьями Марка. Тогда он очень уважал этого человека. — Э-э, покер? — спросил Оскар, явно не заинтересованный. — Это довольно жалкая отговорка, чтобы прийти сюда. В комнате на несколько секунд воцарилась тишина. Потому что это действительно была всего лишь отговорка, и все в комнате это понимали. — Жалкая она или нет, — сказал на этот раз Макс, — мы думали, ты сдержишь своё слово. Вся ситуация была напряжённой. Никто почти не двигался. Они просто смотрели друг на друга. Дженсон был в замешательстве. Почему Марк отправил своих сыновей в этот дом? Неужели он сошёл с ума? — Почему вы здесь? — снова спросил Дженсон, игнорируя уже придуманное ими слабое оправдание. Его взгляд был прикован к Максу, острый и подозрительный, словно он пытался вытянуть из него правду, просто долго глядя на него. Макс слегка откинулся назад, выглядя совершенно равнодушным. — Я уже сказал вам, — просто ответил он. — Покер. На секунду в комнате воцарилась тишина. Затем Шарль внезапно рассмеялся. Этот звук так неожиданно нарушил тишину, что Джордж и Макс одновременно посмотрели на него. Оскар и Дженсон даже не стали оборачиваться. Было очевидно, что они уже привыкли к тому, что Шарль реагирует так, как ему вздумается. Шарль покачал головой, всё ещё тихо посмеиваясь. — Извините, просто... — сказал он, пытаясь успокоиться. — Вы двое звучите слишком серьёзно, говоря такую ​​глупость. — Он откинулся на диван, теперь уже с забавляющимся видом. — Я мог бы просто помочь тебе скачать несколько игр на телефон, — добавил он. — Это избавило бы тебя от необходимости ехать сюда. Джордж тут же выглядел раздраженным, но Макс лишь цокнул языком. — Э-э, да... может, нам стоило просто сказать настоящую причину, — небрежно ответил Макс. Шарль поднял бровь. Макс медленно повернул голову к нему и посмотрел прямо в глаза. — Я влюблен в тебя, — сказал он с невозмутимым лицом. — Я плачу каждую ночь, думая о тебе, поэтому решил приехать сюда и наконец положить конец своим страданиям. Его насмешливый тон ясно показывал сарказм. Шарль секунду смотрел на него, а затем закатил глаза. Дженсон, однако, выглядел совсем не довольным: его глаза слегка сузились, когда он посмотрел на Макса. — Не будь таким храбрым, Макс, — предупредил он тихим голосом. В комнате почти мгновенно снова воцарилось напряжение. Джордж уже чувствовал, как его терпение на исходе. Каждая секунда, потраченная на разговоры, усиливала давление в груди. Все его мысли были о Ландо. Где он? Где он? Где-то в этом доме? Ему больно? — Слушайте, мы здесь просто поиграть, — наконец сказал Джордж, разряжая напряжение, прежде чем ситуация могла ухудшиться. — А если вы не можете... Он помолчал секунду и посмотрел на всех троих. — Тогда мы просто предположим, что вы слишком боитесь играть. Оскар коротко фальшиво рассмеялся. Скорее, ему понравилась эта попытка. Несколько секунд никто больше ничего не говорил. Между ними повисла тишина, пока они все смотрели друг на друга, каждый пытаясь понять, что скрывают остальные. Затем Дженсон внезапно снова заговорил. — Виктор. На этот раз его голос был громче, достаточно, чтобы кто-то за пределами комнаты отчетливо его услышал. Спустя всего несколько секунд по коридору раздались торопливые шаги. Виктор почти мгновенно появился в гостиной, тяжело дыша от того, как быстро он туда прибежал. Он занервничал, как только заметил, что все смотрят на него. — Да? — быстро спросил он. — Накрой стол для игры, — приказал Дженсон, вставая с дивана. Виктор тут же кивнул. — Сейчас же. Дженсон ни на секунду не поверил, что Джордж и Макс пришли сюда только поиграть в покер. Он не был глупцом. Никто из них не был. Но если они хотят притворяться, то ладно — он тоже может притворяться. Может быть, если он позволит этому продолжаться какое-то время, они в конце концов раскроют, чего на самом деле добиваются. Остальные встали вслед за ним. По пути к столу Оскар тихо наблюдал за Максом и Джорджем. Это было незаметно, но как только он обратил на это внимание, игнорировать было уже невозможно. Их взгляды продолжали скользить по дому. Смотрели в сторону коридоров. В сторону дверей. В сторону лестницы. Что-то искали. Оскар замечал каждый взгляд. Наконец, они подошли к столу и сели. Дженсон сел посередине, Оскар — с одной стороны, а Шарль — с другой. Джордж и Макс сели рядом друг с другом напротив, хотя их от Оскара и Шарля всё ещё отделял один свободный стул. Виктор быстро начал раскладывать фишки и карты на столе. Его движения были быстрыми и осторожными, словно он не хотел ошибиться перед ними. Но Джордж почти не смотрел на карты, лежащие перед ним. Его внимание постоянно переключалось. Каждый тихий звук в доме на секунду заставлял его грудь сжиматься. Он всё думал: может быть, Ландо наверху. Или заперт в другой комнате. Или уже ушёл. — Как дела? — небрежно спросил Дженсон, взглянув на свои карты. Джордж посмотрел на него на мгновение, а затем слегка усмехнулся. — Как обычно, — ответил он. — Пытаюсь помешать вам переманивать наших покупателей. Этот ответ, казалось, даже позабавил остальных. Шарль слегка откинулся назад, явно забавляясь прямотой Джорджа. Даже Оскар выглядел слегка удивленным. — Звучит, как что-то сложное, — сказал Оскар с легкой ухмылкой. — Не так ли? — Не совсем, — ответил Макс, прежде чем Джордж успел что-либо сказать. Он спокойно подвинул несколько фишек к центру стола. Один за другим остальные сделали то же самое. Игра официально началась. Но никому за этим столом это не было важно. Джордж на мгновение опустил взгляд на свои карты, прежде чем снова заговорить. — Итак, — небрежно спросил он, — где твой парень, Оскар? Вопрос прозвучал спокойно. Почти беззаботно. Но эффект, который он произвел на всех присутствующих, был мгновенным. Все замерли на полсекунды. Даже Виктор на мгновение остановился, прежде чем быстро снова опустить голову. Макс почувствовал, как мгновенно нарастает паника. Его челюсть сжалась, когда он резко взглянул на Джорджа. Джордж не должен был заходить так далеко. Не так рано. Оскар медленно поднял глаза на него. Вся та радость, что была на его лице раньше, теперь полностью исчезла. — Я не думаю, что это тебя касается, — холодно ответил он. Он слегка сжал челюсти. Этот мерзавец. На вечеринке он всё время смотрел на Ландо. Он наблюдал за ним весь вечер, словно не замечал, что тот сидит рядом с Оскаром. А теперь он спрашивал о нём. — Агрессивно... — спросил Джордж, коротко посмеиваясь. — Что? Он тебе уже надоел? Выражение лица Оскара не изменилось. Он просто продолжал смотреть на Джорджа холодными глазами. Последовавшая тишина позволила Джорджу продолжить разговор. — Я и так знал, что ты не из тех, кто долго держится рядом, — добавил он небрежно, хотя под каждым словом скрывалось напряжение. Шарль слегка откинулся на спинку стула, наблюдая за происходящим с явным интересом. — Похоже, ты влюблён в Оскара, — задумчиво сказал он. — Ты слишком интересуешься его личной жизнью. Челюсти Джорджа тут же сжались. Личная жизнь. Одни эти слова раздражали его. Между Оскаром и Ландо не было никакой любви. Не могло быть. Ландо был его. Но сейчас всё это не имело значения. Джордж заставил себя сохранять спокойствие. Ему нужно было сосредоточиться на главном. Ландо жив. Ландо в безопасности. Сейчас это — всё, что имело значение. — Что я могу сказать? — спокойно ответил Джордж через несколько секунд. — Мне любопытно. Никто и подумать не мог, что у кого-то из «четвёрки» окажется такая очевидная слабость. Глаза Оскара слегка потемнели. Не говоря ни слова, он внезапно бросил карты на стол, прежде чем успела открыться четвёртая. — Сбрасываю, — сухо сказал он, не отрывая взгляда от Джорджа. После этого атмосфера за столом накалилась. Никто больше почти не разговаривал. Покерная игра продолжалась медленно, но никто по-настоящему не был сосредоточен на ней. Карты, фишки... ничто не имело значения по сравнению с молчаливым напряжением, царившим между ними. Дженсон внимательно наблюдал. Каждый взгляд. Каждая пауза. Каждая реакция. Что-то явно было не так, и он пытался постепенно разгадать загадку. Джордж выиграл первый раунд со стритом. В чистую, без обмана. Шарль слегка поднял бровь, явно удивленный: это было впечатляюще, особенно учитывая, что Джордж, казалось, почти не обращал внимания на саму игру. Его взгляд постоянно отрывался от стола. В сторону коридора. В сторону лестницы. На каждое движение или звук в доме. В поисках. Всегда в поисках. Игра продолжалась. Джордж выиграл еще один раунд, сохраняя совершенно спокойное выражение лица, и снова спрятал карты, прежде чем кто-либо смог его правильно прочитать. После этого Дженсон выиграл дважды. Джордж выиграл три раза. Шарль и Макс выиграли единожды каждый. Оскар не выиграл ни разу. Ни разу. В каждом раунде он сбрасывал карты, не дождавшись появления четвёртой. Он никогда не давал слабым картам шанса. — Боишься проиграть, Пиастри? — спросил Макс с ухмылкой после очередного сброса. Оскар лишь слабо улыбнулся. — Я не люблю рисковать, — плавно ответил он. Но, говоря это, он посмотрел прямо на Джорджа. Прямо ему в глаза. Джордж сразу понял. Это было не о покере. Уже давно всё это не имело отношения к покеру. Оскар ни разу серьёзно не играл с начала игры. Он без колебаний сбрасывал карты в начале раунда. Поэтому к восьмому раунду, когда Оскар наконец остался в игре, вместо того чтобы сразу сбросить карты, все за столом это заметили. Шарль слегка наклонился вперёд. Даже Дженсон выглядел более заинтересованным. У Оскара наконец-то появились карты, которые стоило сохранить. Карты, которые совпадали с теми, что уже лежали на столе. Атмосфера мгновенно изменилась. Даже Виктор, тихо стоя рядом со столом, казалось, заметил это. Никто не сказал этого вслух, но все поняли одно и то же. То, что Оскар остался в игре, что-то значило. Шарль медленно снова взглянул на карты на столе. Десятка червей. Десятка пик. Шестерка треф. Семерка бубен. Осталась нераскрытой только одна карта. Гора фишек в центре стола уже разрослась после восьми раундов напряженной игры и молчаливых споров. Оскар слегка откинулся на спинку стула, лениво положив одну руку рядом с картами. Он выглядел спокойным. Слишком спокойным. Одного этого было достаточно, чтобы все стали осторожнее. Шарль слегка прищурился, прежде чем снова посмотреть на карты в своей рукуе. — Интересно, — пробормотал он. Макс один раз постучал пальцами по столу, прежде чем продвинуть еще несколько фишек. — Я повышу ставку. Шарль тихонько рассмеялся. — Уверен? — спросил он. — Не совсем, — небрежно ответил Макс. — Я просто хочу посмотреть, насколько смелыми все вдруг станут. Оскар никак не отреагировал. Вместо этого его взгляд остался прикован к Джорджу. Джордж ненавидел этот взгляд. Он казался нарочитым. Как будто Оскар говорил с ним, не произнося ни слова. Джордж снова опустил взгляд на свои карты. Еще одна десятка. Король. Тройка. Объективно, это была сильная рука. Настолько сильная, что Джордж обычно даже не колебался бы, продолжая игру. Но что-то было не так. Оскар не сбросил. Уже одно это беспокоило его больше, чем сами карты на столе. Шарль в последний раз взглянул на свою руку, прежде чем драматично вздохнуть. — Вы, ребята, делаете покер таким утомительным, — пожаловался он, прежде чем бросить карты на стол. — Пас. Виктор тут же шагнул вперед, чтобы убрать карты. Теперь осталось только четыре игрока. Дженсон тихо перевел взгляд с Оскара на Джорджа. Напряжение между ними стало невозможно игнорировать. Каждое предложение звучало многослойно, имело скрытый смысл. Каждый взгляд казался вызовом. Не говоря ни слова, Дженсон тоже подвинул свои карты. — Пас. Макс тихо цокнул языком. — Вы все скучные. — Ты слишком много болтаешь для того, кто проигрывает фишки, — заметил Шарль сбоку. Макс слегка усмехнулся, прежде чем наконец снова взглянуть на свои карты. Он помедлил секунду. Затем тихо выдохнул. — Хорошо, — пробормотал он, прежде чем бросить карты. — Сбрасываю. Теперь осталось только двое. Джордж и Оскар. Тишина вокруг стола мгновенно стала тяжелее. Виктор стоял неподвижно у стены, нервно наблюдая, сам того не желая. Оскар по-прежнему выглядел совершенно расслабленным. Джордж долго смотрел на него, прежде чем снова опустить взгляд на стол. Тройка. Хорошая рука. Очень хорошая рука. Но Оскар оставался в игре с самого начала. Он наблюдал за появлением каждой карты без малейшего колебания. Никаких сомнений. Никакой видимой неуверенности. У Оскара что-то было. Может быть, не идеальные карты. Но достаточно хорошие. Достаточно, чтобы быть опасным. И он не хотел ему проиграть. Не на глазах у всех. Оскар слегка наклонил голову. — Что случилось? — спокойно спросил он. — Ты вдруг выглядишь неуверенно. Джордж тут же поднял на него взгляд. Шарль снова откинулся на спинку стула, явно развлечённый. — О, это становится интересно, — сказал он. Джордж проигнорировал его. Оскар медленно подвинул ещё фишки к центру. — Рейз. Куча фишек в центре снова увеличилась. Макс слегка нахмурился рядом с Джорджем. Он узнал это выражение на лице Оскара. Слишком самоуверенный. Джордж несколько секунд молчал, глядя на фишки. Потом на Оскара. Потом снова на свои карты. Его инстинкты продолжали кричать ему одно и то же. Не рискуй. Не рискуй проиграть ему. Оскар внимательно посмотрел на него, прежде чем снова заговорить. — Знаешь, — тихо сказал он, — иногда люди проигрывают, потому что держатся за вещи дольше, чем следует. Эти слова на секунду смутили Джорджа. Знал ли Оскар что-нибудь? Оскар же, с другой стороны, сказал это только потому, что Джордж, похоже, всё ещё интересовался Ландо. Не понимая, насколько его слова верны. Челюсти Джорджа слегка сжались. — Похоже, сегодня вечером тебе нравится говорить загадками, — холодно ответил он. Оскар слабо усмехнулся. — А ты, кажется, сегодня нервничаешь. Это раздражало Джорджа больше, чем следовало. Потому что он нервничал. Не из-за покера. Потому что Ландо где-то в этом доме. Потому что Оскар продолжал вести себя так, будто ему здесь место. Джордж внезапно схватил карты и бросил их на стол. — Сбрасываю. Шарль удивлённо моргнул. — Серьёзно? Даже Макс быстро взглянул на него. Если Джордж продержался так долго, значит, у него в руках было что-то приличное. Оскар секунду смотрел на него, прежде чем наконец потянулся за своими картами. Ему не нужно было показывать — не сейчас, когда все сбросили карты, но он хотел увидеть их лица. Медленно он перевернул их. Пара. Всего одна пара. Ничего больше. Шарль тут же громко рассмеялся. — Не может быть. Макс выглядел искренне шокированным. — Ты сбросил карты из-за этого? Даже Дженсон слегка поднял бровь. Джордж молча смотрел на карты. Его три одинаковые карты легко бы выиграли. Оскар откинулся назад, выглядя совершенно довольным, несмотря на среднюю комбинацию. Оскар медленно снова поднял взгляд на Джорджа. — Я просто такой, — сказал он тихим, многозначительным голосом. — Обычно я не играю. — На его губах появилась лёгкая ухмылка. — Но если я буду играть... — Он слегка откинулся на спинку стула, спокойно положив пальцы на фишки перед собой. — Все остальные должны отступить. — Неважно, насколько они сильны. — Добавил он, не отрывая взгляда от Джорджа. В комнате снова воцарилась тишина. Джордж, не моргая, смотрел на Оскара. Он точно знал, что Оскар имел в виду. Все они знали. Оскар никогда раньше не встречался с кем-то серьезно. Никогда не держал кого-то рядом достаточно долго, чтобы это имело значение. Люди постоянно приходили и уходили вокруг него, и никто ничего другого не ожидал. Но теперь рядом с ним был кто-то. И Оскар давал понять одну вещь с болезненной ясностью. Он ожидал, что все остальные будут держаться подальше. Он говорил о Ландо. Руки Джорджа крепко сжались под столом. Оскар говорил так, будто Ландо принадлежал ему. Словно он имел право претендовать на него. Словно все остальные должны были просто смириться с этим и отойти в сторону. Словно Джордж был просто глупым парнем, который увидел парня на вечеринке и он ему понравился. Джордж чувствовал, как гнев нарастает в его груди с каждой секундой. На одно опасное мгновение ему действительно захотелось встать. Схватить Оскара за пальто. Чтобы перетащить его через стол. Чтобы стереть это спокойное выражение с его лица. Ему хотелось кричать. Сказать ему, что Ландо не его. Что Джордж знал Ландо первым. Хотел его первым. Ждал его годами. Годами. Не было такой вселенной, где Джордж добровольно отступил бы и позволил кому-то другому завладеть им. Особенно Оскару. Но он стоял неподвижно. Потому что он не мог позволить себе потерять контроль. Как только Джордж отреагирует эмоционально, как только он раскроет слишком много, начнутся вопросы. А если они свяжут Ландо с ними... Нет. Джордж заставил себя дышать медленно. Это подвергло бы Ландо опасности. Если он и так уже не был в опасности. Одной этой мысли было достаточно, чтобы его грудь снова болезненно сжалась. Пять дней. Пять целых дней без голоса Ландо. Без того, чтобы видеть его. Без знания, где он находится и что с ним случилось. За эти пять дней Джордж представил себе всё возможное. Каждый ужасный сценарий, который только мог придумать его разум. Может быть, они узнали, что он шпионит. Может быть, они заперли его где-то. Может быть, они причинили ему боль, пытаясь выведать у него ответы. Неопределенность пожирала его изнутри. А теперь Оскар спокойно сидел, говорил загадками и вел себя собственнически, в то время как Джордж до сих пор не знал, действительно ли с Ландо всё в порядке. За покерным столом вдруг стало душно. Карты в его руках казались бессмысленными. Ему было всё равно на игру. Ему было всё равно на победу. Ему было всё равно на победу. Ему было наплевать на всех присутствующих в этой комнате. Ему просто нужно было увидеть Ландо хотя бы раз. Всего один раз. Достаточно, чтобы понять, что он жив. — Оскар... — Внезапно сзади раздался тихий голос. Все вокруг стола тут же обернулись. Джордж отреагировал так быстро, что его стул чуть не сдвинулся с места. И тут он увидел его. Ландо. Стоящего тихо у лестницы. На мгновение Джордж совсем забыл обо всём остальном. О напряжении. О игре. Оскаре. Опасности. Всё это мгновенно исчезло из его сознания. Всё, что он видел, — это Ландо, стоящий там. Он выглядел как-то меньше обычного. Возможно, из-за слишком большой толстовки, свободно висящей на его теле. Возможно, потому что он стоял так тихо у лестницы, вместо того чтобы уверенно войти в комнату, как обычно. Но он всё ещё выглядел прекрасно. Мучительно прекрасно. Его волосы были растрёпаны, словно он только что проснулся, и в его усталом выражении лица всё ещё чувствовалась сонливость. В таком виде он выглядел мягче. Более уязвимым. При виде его грудь Джорджа тут же сжалась. Взгляд Ландо медленно скользнул по комнате, прежде чем на мгновение остановиться на Максе и Джордже. Всего на секунду. Всего на секунду. Но этого было достаточно. Облегчение настигло Джорджа настолько сильно, что это почти причиняло физическую боль. Рядом с ним Макс тоже заметно расслабился, напряжение наконец-то покинуло его плечи после нескольких дней беспокойства. Ландо был жив. И что ещё важнее... Он выглядел хорошо. Никаких видимых травм. Никаких синяков. Никакого страха в его глазах. Он выглядел усталым, но в безопасности. Джордж даже не осознавал, насколько сильно ему это нужно, до сих пор. После пяти дней он наконец-то почувствовал, что может снова нормально дышать. — Почему ты внизу? — резко спросил Оскар, как только увидел его как следует. В его голосе сразу же послышался гнев, он без колебаний встал со стула и направился прямо к Ландо. Движение произошло так естественно, так быстро, словно всё внимание Оскара переключилось в тот момент, когда появился Ландо. Джордж почувствовал, как что-то болезненно сжалось в груди, наблюдая за этим. Ему хотелось встать. Хотелось подойти к Ландо и оттащить его, прежде чем Оскар успеет до него дотянуться. Хотелось вместо этого обнять его. И больше всего на свете ему хотелось сказать Ландо, чтобы тот перестал так смотреть на Оскара. Эти мягкие глаза. Почему он так на него смотрит? Почему он стоит так спокойно, пока Оскар подходит к нему? Когда Оскар подошёл, Ландо медленно поднял руку и схватил его за руку, чтобы потянуть к лестнице. И тут Джордж увидел это. Бинт, обмотанный вокруг руки Ландо. Белый бинт. С кровью на нём. Джордж тут же встал. Стул громко заскрежетал по полу от силы движения. Никто за столом этого не заметил. Но Джорджу было всё равно. Он даже не осознавал, что встал, пока Макс с тревогой не посмотрел на него. Джордж не двинулся с места. Ничего не сказал. Он просто стоял, застыв на месте, пристально глядя на раненую руку Ландо. Ландо был ранен. Его мысли тут же снова наполнились. Что случилось? Кто-то его ранил? Был ли он ранен до этого? Насколько серьезно? При виде даже небольшого количества крови грудь Джорджа болезненно сжалась. Оскар тоже посмотрел на руку Ландо. Его выражение лица тут же помрачнело. Глубокая хмурость появилась на его лице в тот же миг, как он заметил едва заметное пятно крови, растекающееся по белой повязке. Не теряя ни секунды, Оскар крепко схватил Ландо за руку и тут же повел его к лестнице. — Что ты сделал? — сердито спросил он, поднимая его по лестнице. Его хватка не была грубой, но в каждом движении чувствовалось раздражение. — Ничего... — тихо ответил Ландо, следуя за ним. — Я не знаю, почему это случилось. Просто стало больно. Конечно, это была полная ложь. Ландо точно знал, почему это произошло. Он сам открыл рану. Как только он услышал, как Дженсон упомянул, что сыновья Марка внизу, он сразу всё понял. Джордж и Макс пришли сюда не просто так. И судя по напряжению внизу, ситуация уже становилась опасной. Ландо достаточно хорошо знал Джорджа, чтобы понимать, насколько безрассудным он иногда может быть. Если Ландо скоро не покажется, Джордж может действительно совершить какую-нибудь глупость. А если это произойдет, всё рухнет. Весь план. Месяцы работы. Всё это. Сначала, услышав, что они внизу, Ландо был сбит с толку. Неужели они действительно волновались за него? Эта мысль мелькнула на мгновение, но он тут же отбросил её. Нет. Конечно, нет. Дело было не в нём. Они просто хотели убедиться, что план не сорван. Убедиться, что четверо по-прежнему полностью ему верят. Убедиться, что никто не узнает, что они подбросили шпиона в центр всего этого. Вот и всё. Поэтому Ландо заставил себя не думать об этом слишком долго. Вместо этого он сосредоточился на поиске естественного повода спуститься вниз, не вызывая подозрений у Оскара. И рана была единственным правдоподобным оправданием, которое он смог придумать. Поэтому он снова её открыл. Достаточно, чтобы пошла кровь. Оскар уже доставал телефон, поднимаясь по лестнице рядом с ним. Его пальцы быстро скользили по экрану, а другая рука всё это время крепко держала Ландо за руку. Вероятно, он снова писал врачу. Как и делал это неоднократно в последние несколько дней, чтобы проверить повреждённую руку Ландо. — Я развязал тебя полчаса назад, и посмотри, что произошло, — сердито пробормотал Оскар, открывая дверь спальни. Его взгляд снова резко остановился на Ландо, прежде чем он втолкнул его в комнату. — Я ничего не делал, — тихо пробормотал Ландо. Оскар с явным гневом захлопнул за ними дверь, а затем тут же снова схватил Ландо за запястье. Он осторожно поднял повреждённую руку, чтобы как следует осмотреть повязку. Крови было совсем немного. Только небольшое красное пятно, расплывающееся по белой ткани. Но Оскар всё ещё выглядел разъяренным. Ландо медленно, более драматично, протянул к нему руку, словно ребёнок, выпрашивающий внимание. — Болит. Он прекрасно понимал, как по-детски звучит его голос. Но ничего не мог поделать. Внимание, которое Оскар ему уделял, было чем-то странно притягательным. Даже самая незначительная травма мгновенно меняла настроение Оскара. Гнев. Разочарование. Мгновенная сосредоточенность. Всё это было полностью сосредоточено на Ландо. И Ландо это нравилось больше, чем следовало бы. Ему нравилось, как Оскар искренне злился из-за такой мелочи. Ему нравилось, как всё его внимание сужалось до него в тот же миг, как он получил травму. — Врач скоро придёт, — холодно сказал Оскар, продолжая внимательно осматривать повязку. Его голос всё ещё звучал сердито. Всё ещё напряжённо. Но смысл этих слов всё равно разлился по груди Ландо. Оскар немедленно вызвал врача. Снова. Просто из-за небольшого пятна крови. Ландо вдруг слегка улыбнулся. Затем слегка наклонил голову, внимательно наблюдая за выражением лица Оскара. — Почему ты злишься? — тихо спросил он. Оскар наконец-то посмотрел на него как следует. Его брови всё ещё были плотно нахмурены. — Ты действительно спрашиваешь? — спросил он равнодушно. Но улыбка Ландо только расширилась. В последнее время, когда Оскар вёл себя подобным образом, в его груди нарастало странное чувство. Что-то тёплое. Что-то незнакомое. Видеть, как кто-то так сильно заботится о нём, было странно. Не задумываясь, Ландо подошёл ближе и медленно прижался к груди Оскара. Оскар тут же замер. Его взгляд с явным замешательством устремился вниз, к Ландо. И, честно говоря, эта растерянность выглядела странно для такого, как он. Потому что Оскар обычно всегда знал, что делать. Всегда знал, как реагировать. Что сказать. Как контролировать ситуацию. Но сейчас он вдруг выглядел неуверенно. Одна его рука всё ещё осторожно держала запястье Ландо, а другая неловко лежала рядом, словно он действительно не знал, куда её положить. Ландо слышал, как его дыхание слегка изменилось с такого близкого расстояния. Через мгновение Оскар медленно опустил голову и уткнулся носом в волосы Ландо. Он тихо вдохнул. От Ландо пахло сладко. Мягко. Знакомо. Им самим. — Странная реакция после того, как знаешь, что кто-то злится, — пробормотал Оскар, прижимаясь к его волосам. Теперь его голос был тише. Всё ещё без мягкости, всё ещё с той естественной холодностью, которая всегда была в нём, но спокойнее, чем раньше. Ландо тихонько хихикнул, прижавшись к его груди. Глаза Оскара слегка расширились в тот же миг, когда он почувствовал вибрацию смеха. Его дыхание на полсекунды стало неровным. Такой тихий звук. И всё же он сразу же повлиял на него. — Ты рад, что разозлил меня? — спросил Оскар, слегка прищурив глаза от едва заметного веселья. Ландо мягко покачал головой. Оскар отчётливо чувствовал движение в том месте, где лоб Ландо прижимался к его груди. Волосы Ландо мягко касались его лица при каждом движении. — Я просто... — тихо начал Ландо, но замялся. Затем он честно признался: — Я не знаю, почему я счастлив. После этого ни один из них не произнес ни слова. Они просто стояли там молча. Близко. Словно весь остальной мир на мгновение исчез за пределами этой комнаты. Словно ничто другое не имело значения в эти несколько тихих мгновений. Ни хаос внизу. Ни опасная ситуация вокруг них. Ни ложь. Ни шпионаж. Ничего. Даже то, как всё рушилось внизу. Где Джордж всё ещё стоял у покерного стола. Его взгляд был прикован к тому самому месту, где Ландо исчез всего несколько мгновений назад. Он едва ли замечал окружающее пространство. Он не заметил, как Макс тихонько схватил его за рукав под столом, пытаясь усадить обратно, прежде чем тот привлечёт ещё больше внимания. — Садись, — пробормотал Макс себе под нос, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Но Джордж едва его услышал. Шарль теперь смотрел на Джорджа с явным замешательством. А Дженсон выглядел ещё более задумчивым, чем раньше. Его острый взгляд метался между Джорджем, лестницей и пустым стулом Оскара. Но Джордж ничего этого не замечал. Единственное, что он чувствовал сейчас, — это гнев. Ландо было больно. И он абсолютно ничего не мог с этим поделать. Снова.