Четверка (The four)

— Ты... ты же не можешь сейчас говорить серьёзно! — крикнула Стелла. Она прижала руки ко лбу и смотрела на Марка с полным недоверием. Казалось, она даже не могла осмыслить услышанное. — Ты думаешь, он его убил? — снова спросила она. На этот раз голос дрогнул. Грудь её быстро поднималась и опускалась, когда она пыталась дышать сквозь нарастающую панику. Ландо не мог быть мертв. Не мог. Ей было трудно это принять. Дженсон бы так не поступил. Или поступил бы? Дженсон, которого помнила Стелла, никогда бы не сделал ничего подобного своему собственному сыну. Иногда он был жесток. Холоден. Но не настолько жесток. Не по отношению к собственному ребёнку. — Он... он не знает... — пробормотала она себе под нос, когда до неё внезапно дошло. Ее глаза расширились. — Он не знает, что Ландо — его сын... — Эти слова едва слетели с ее губ. — Нет... — выдохнула она. — Нет... нет... нет... он не мертв. — Она снова и снова качала головой, словно пытаясь подавить эту мысль, если будет продолжать отрицать ее. Марк молчал. Он неподвижно смотрел в какую-то случайную точку на стене. Его глаза были широко раскрыты и покраснели, челюсть сжата. Он не знал, что делать. Он даже не знал, что чувствовать. Потому что правда тяжело давила ему на грудь, и он больше не мог её избегать. Он делал всё это ради этого момента. Когда он впервые решил отправить Ландо к Оскару, он уже знал, чем это может закончиться. Он знал, что есть вероятность, что Дженсон в конце концов узнает и сделает что-то ужасное с этим мальчиком. И Марк этого хотел. Он представлял это так много раз. Потом он придёт к Дженсону. Посмотрит ему в глаза и скажет, что причинил боль собственному сыну, даже не осознавая этого. Он хотел уничтожить его этой правдой. Хотел наблюдать, как тот разваливается на части. Таков был его план с самого начала. Он даже велел Ландо солгать о своём возрасте. Сказать, что ему двадцать три, чтобы Дженсон не смог подсчитать и понять, что Ландо может быть сыном Стеллы. Марк тщательно продумал каждую деталь. Каждый возможный исход. Но... он никогда не думал, что Ландо действительно умрёт. Никогда. Даже сейчас ему было трудно в это поверить. Хотя в глубине души он знал, что это имело смысл: это единственный вариант. Они убивали шпионов. Это то, чем занимались такие, как они. Ему следовало ожидать этого с самого начала. Но грудь всё ещё мучительно болела. Потому что теперь он думал только о Ландо. Ландо снова и снова умолял его отпустить его на свободу. Ландо умолял о нормальной жизни. Марк никогда этого не позволял. Он никогда не давал мальчику быть счастливым, потому что тот всегда думал в первую очередь о мести. Всегда думал в первую очередь о Дженсоне. Он держал Ландо, потому что верил, что когда-нибудь это наконец-то причинит Дженсону достаточно боли. Но нет... Ландо так и не смог жить счастливо. Он не должен был умереть так. Не после всего. Не после того, как всю свою жизнь страдал из-за других людей. Он не мог умереть. Он не мог умереть, когда всё, что Марк когда-либо делал, — это ухудшал его жизнь. Он не мог умереть так. — Блять, говори, Марк! Ты что, убил моего сына? — крикнула на этот раз Стелла. Слёзы текли по её лицу ручьём. Всё её тело дрожало. Она была плохой матерью. Да блять, она даже не была настоящей матерью для Ландо. Она всю жизнь держалась от него подальше. Игнорировала его. Притворялась, что ей всё равно, потому что так было проще. Но ничто из этого не меняло того факта, что он всё ещё был её сыном. И она не могла вынести мысли о его смерти. — Скажи что-нибудь! — закричала она, схватив один из стаканов с виски и швырнув его в стену. Стекло громко разбилось. Марк даже не вздрогнул. Он просто продолжал смотреть перед собой, словно ничего не слышал. Стелла медленно опустилась на колени. Её кудри упали на лицо, когда она опустила голову. Одной рукой она уперлась в пол, чтобы удержаться, и заплакала. — Нет... — слабо прошептала она. — Пожалуйста, скажи мне, что он не умер. Внезапно дверь открылась. Джордж вошёл первым, Макс — сразу за ним. — Что, блять, происходит? — тут же спросил Джордж. Они услышали, как что-то разбилось снаружи. Марк и Стелла много ссорились. Честно говоря, они постоянно ссорились. Они даже не были парой, но каким-то образом всё равно годами кричали друг на друга, как старые женатики. Джордж и Макс выросли в такой обстановке. Воспитывались среди хлопающих дверей, споров и криков. Но это было совсем другое. Потому что Стелла плакала. А Стелла раньше никогда не плакала. Она всегда ухмылялась. Всегда была саркастичной и раздражающе спокойной. Всегда вела себя так, будто ничто не могло её задеть. Никто из них никогда раньше не видел её такой. Макс посмотрел на отца. — Что происходит? — снова спросил он, на этот раз медленнее. Марк крепко сжал губы. Он не мог заставить себя произнести это вслух. Он не мог сказать сыновьям, что стал причиной смерти Ландо. Слова не выходили из его уст. Он не мог этого сделать. — Ландо... — всхлипнула Стелла. — Они... они узнали, что он шпион. — Что? — тут же крикнул Джордж. — Они знают? У него болезненно сжалось сердце. На секунду никто не двигался. Джордж быстро огляделся, пытаясь собраться с мыслями. Макс, стоявший рядом, выглядел таким же потрясенным. Оба повернулись к Марку с широко раскрытыми глазами. — Давай... давай тогда поедем туда, — быстро сказал Макс. — Какого хуя мы ждем? — Его голос звучал торопливо и неровно. Словно он пытался не слишком задумываться о том, что уже может происходить с Ландо. Стелла внезапно поднялась на ноги. По ее лицу потекли новые слезы, и она сердито вытерла их. — Да... да, поехали. Джордж первым вышел за дверь. У него так сильно кружилась голова, что он едва мог соображать. А вдруг они уже что-то с ним сделали? А вдруг они причинили ему боль? А вдруг уже слишком поздно? Как сейчас Ландо? Ему страшно? Он один? Джордж не мог перестать думать об этом. Он даже не помнил, как спускался по ступенькам. Не помнил, как вынимал ключи. Не помнил, как заводил машину. Всё смешалось. Единственное, что он помнил, это то, что каким-то образом ему удалось добраться до особняка, не разбив машину по дороге. Всю дорогу его руки дрожали на руле. Он тяжело дышал. Если это вообще можно назвать дыханием. Каждый вдох причинял боль. Словно он задыхался, не успев как следует вдохнуть. Ландо. Ландо. Ландо. Это было единственное, о чём он думал. Он мог думать только о своём Ландо. Что они с ним сделали?

***

Оскар припарковал машину возле фонтана, прежде чем выключить двигатель. Несколько секунд он оставался в машине неподвижно. Затем он наконец вышел и медленно направился к главной двери особняка. Вокруг особняка царила та же тишина, что и всегда. Единственными звуками, наполнявшими воздух, были шум воды из фонтана и тихое эхо его шагов по земле. Больше ничего. Только маленькие светильники, расставленные по всему особняку, слабо освещали это место в темноте. Оскар продолжал медленно идти, мгновение оглядывая пустой вход, прежде чем снова посмотреть вперед. Он вошел в особняк. Вокруг никого не было. В доме было тихо. Оскар уже догадался, что Дженсон в своей комнате, поэтому, не теряя времени, направился к лестнице. Тем не менее, его шаги были медленнее, чем нужно. Ему не очень-то хотелось снова оказаться там в ближайшее время. Ему просто нужно было покончить с этим, чтобы уйти и вернуться домой. Вернуться к Ландо. Перед уходом он уже расставил охрану у дома, но даже с учётом этого, он всё равно хотел оставаться рядом с Ландо, теперь, когда тот остался один. До всего этого, всякий раз, когда Ландо оставался в особняке, Оскар чувствовал облегчение. Особняк был безопасен. По крайней мере, раньше был. Пока Дженсон не решил сделать его небезопасным и для Ландо. Оскар остановился перед дверью спальни Дженсона и постучал. — Входи, — раздался голос Дженсона изнутри. Оскар схватился за дверную ручку и вошёл. Он не стал сразу оглядываться: сначала он закрыл дверь, а затем наконец повернулся к комнате. Шарль. Льюис. Оба — на диване. Дженсон за своим столом. Все трое смотрели прямо на него. Оскар сначала ничего не сказал: он лишь шагнул дальше в комнату и совершенно равнодушно посмотрел на Дженсона. — Я здесь, — сказал он бесстрастно. — Говори. Дженсон слегка приподнял бровь. Он всё ещё не привык к тому, что Оскар так с ним разговаривает. — Всё ещё злишься? — спокойно спросил он. Оскар моргнул. Ему уже наскучил разговор, ещё до того, как он толком начался. — Как ты думаешь? В комнате царило напряжение. В обычных обстоятельствах Шарль к этому моменту уже говорил бы без умолку. Шутил бы и поддразнивал Оскара, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. Но сейчас он сидел молча, тихо наблюдая за ним. — Ландо стало лучше? — спросил Льюис через мгновение, явно пытаясь завязать разговор. Глаза Оскара медленно переместились к нему. На его лице появилась ухмылка, когда он заметил, что на уголке рта Льюиса всё ещё была видна ранка. — А твоему лицу стало лучше? — Льюис слабо улыбнулся. Конечно, Оскар всё ещё был доволен тем, что сделал. — Да, — просто ответил он. Оскар тихо цокнул языком: — Жаль, — пробормотал он. — Я надеялся, что ты скажешь «нет». После этого Льюис коротко рассмеялся. Дерзость, которую Оскар так естественно демонстрировал, порой была почти невероятной. — Почему бы тебе не сесть? — спросил Дженсон. В его голосе звучала та же мягкость, которую он всегда использовал, разговаривая с Оскаром, Шарлем или Льюисом. — Говори, что хотел сказать, — тут же ответил Оскар, явно желая как можно быстрее закончить этот разговор и выйти из комнаты. Дженсон медленно постукивал пальцами по столу, глядя на него. — Садись. Оскар резко выдохнул через нос. Наконец, он подошёл к дивану и сел. Откинулся назад и положил руки на кожаные подлокотники. — Мы все скучали по тебе, — спокойно сказал Дженсон, не отрывая взгляда от Оскара. Оскар никак не отреагировал на эти слова. Вместо этого он вытащил телефон из кармана. Он быстро набрал сообщение. «Всё в порядке?» Он отправил его одному из людей, стоящих на входе в его квартиру. В глубине души он понимал, что, скорее всего, ничего не произойдёт. Дженсон не был настолько жесток, чтобы так ранить Оскара. Не после того, как уже поступил так с Ландо. Но Оскару всё равно нужно было быть осторожным — у него были враги повсюду. — Когда ты планируешь вернуться? — спросил Шарль. — Вы с Ландо... — добавил он после небольшой паузы. Оскар не отрывал глаз от экрана телефона. Ответ пришел всего через несколько секунд. «Да». Оскар заблокировал телефон и сунул его обратно в карман, прежде чем снова взглянуть на Шарля. Его выражение лица почти мгновенно стало холодным. — Зачем? — спросил он. — Нужен кто-то для пыток? Шарль заметно нахмурился: — Ты же знаешь, что мы не поступили бы так снова, — резко сказал он. — И кроме того... — Он на секунду взглянул на Дженсона. — Мы с Льюисом ничего не сделали. Брови Дженсона тут же поднялись. — Ух ты, — сухо сказал он. — Спасибо, Шарль. Шарль тут же повернулся к нему. — Что? Это правда. Оскар молча наблюдал за этим разговором, прежде чем наконец снова заговорить. — Но ты тоже не остановил это. Льюис крепко сжал губы, прежде чем отвести взгляд. Шарль громко выдохнул: на его лице теперь явно читалось разочарование. Почему Оскар не мог понять, что это было необходимо? Что это было наименьшим, что Дженсон мог сделать? Ландо был шпионом. И Оскар всё ещё рисковал всем, держа его рядом. — Допустим, со мной произойдёт то же самое, — начал Шарль, наклоняясь вперёд и опираясь локтями на колени. — Со мной живёт шпион. Кто-то, кто может в любой момент вонзить мне нож в сердце... — Он слегка поднял руку. — Или я не знаю, — пробормотал он, взмахнув рукой, — отравить мою еду или что-то в этом роде. Он помолчал секунду, прежде чем снова посмотреть прямо на Оскара: — Ты просто будешь сидеть и смотреть? Оскар не ответил сразу. Он даже на мгновение задумался. И это само по себе заставило его нахмуриться. Потому что ему не нравилась эта мысль. — Ну, — наконец резко сказал он, — вы ведь тоже не сидели и не смотрели, правда? Шарль провел рукой по волосам, явно расстроенный. Льюис резко выдохнул. — Он не это имел в виду, — сказал он. — Ответь на вопрос. Что бы ты сделал? Оскар молча посмотрел на них двоих. Его пальцы медленно сжались в кулаки на кожаном подлокотнике. Потому что именно этим они сейчас и занимались. Пытались оправдать всё. Пытались представить свои действия разумными, прибегая к бессмысленным аргументам. — Я бы доверял тебе настолько, чтобы позволить тебе разобраться со шпионом, — наконец холодно сказал он. В комнате снова воцарилась тишина. Напряжение между ними нарастало с каждой секундой. Никто не выглядел расслабленным. Они сидели так почти целую минуту, не говоря ни слова. Вдруг раздался стук в дверь. Один из их людей, получив разрешение, вошёл в комнату. Его взгляд тут же остановился на Дженсоне. — У вас... гости, — осторожно произнес он. Дженсон слегка нахмурился. Гости? К ним редко кто навещал. Особенно так поздно. Вдруг ему пришла в голову одна мысль. Его хмурое выражение лица медленно исчезло. Не может же этого быть, правда? Марк ведь не приехал бы сюда ради этого мальчика. Правда? Дженсон изо всех сил старался не показывать предвкушения на лице, вставая из-за стола. — Оставайтесь здесь, — спокойно сказал он. — Я скоро вернусь. Трое мужчин, сидящих на диванах, посмотрели на него с недоумением. Обычно они знали всё, что происходило в этом доме. Обычно от них ничего не скрывалось. Но на этот раз они понятия не имели, кто этот таинственный гость. — Кто это? — спросил Льюис. — Неважно, — быстро ответил Дженсон. — Я скоро вернусь. — Затем он вышел из комнаты, прежде чем кто-либо из них успел задать ещё вопросы. Как только дверь закрылась за ним, Дженсон посмотрел на мужчину рядом с собой. — Парни там? — тихо спросил он. — Да, — тут же ответил мужчина. — Они ждут вашего сообщения. Дженсон кивнул. Он достал телефон и напечатал одно слово. «Начинайте». Затем он отправил сообщение. Оскар поставил охрану у его квартиры. Умно. Но Дженсон справится. Ландо теперь один в этой квартире. И меньше чем через час... может быть, даже еще меньше... он навсегда перестанет дышать. Дженсон начал спускаться вниз. На его лице медленно появилась ухмылка. Значит, Марк всё-таки проделал весь этот путь. Честно говоря, Дженсон этого не ожидал. Не ради одного этого парня. Он вошёл в гостиную. Прежде чем он успел как следует осмотреться, две руки резко схватили его за воротник рубашки. — Где он? — пробормотал Джордж себе под нос. Дыхание его было прерывистым от гнева. Лицо его покраснело, на лбу виднелся пот, когда он смотрел прямо на Дженсона. Дженсон сильно оттолкнул его. Джордж наконец отступил на шаг, отпустив рубашку. Только тогда Дженсон смог как следует осмотреть комнату: там был Марк. Он изменился. Теперь он стал старше. Седые волосы. Морщины на лице. Но всё тот ​​же человек. Те же глаза. Тот же взгляд. Только немного нервничал. Двое мужчин смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Никаких ухмылок. Никакого приветствия. Никаких видимых эмоций. Всего две пары глаз, хранящие слишком много воспоминаний. Слишком много лет. Слишком много истории. Наконец, Дженсон слабо усмехнулся: — Научи своего сына хорошим манерам, Марк, — небрежно сказал он, снова оглядывая комнату. Макс тоже был здесь. И тут... У Дженсона на мгновение перехватило дыхание, когда он увидел её. Всё ещё прекрасна. Точно так же красива, как Дженсон когда-то влюбился. Длинные кудрявые каштановые волосы обрамляли её маленькое лицо. Теперь в них появились седые пряди, признаки возраста, которых раньше не было. Но почему-то даже это не уменьшило её красоты в его глазах. Она тоже смотрела на него. И на секунду Дженсон забыл обо всём вокруг. Забыл, где он находится. Забыл, что делал всего несколько мгновений назад. Он больше не любил её. Но он всё ещё помнил, что когда-то чувствовал к ней. Как же глупо он был влюблён. Как же сильно она его обманула. Стелла. И теперь она тихо плакала, глядя на него. Дженсон никогда раньше не видел, чтобы она плакала. Никогда. Даже когда случались ужасные вещи. Даже в самые худшие моменты их жизни. Даже когда он сам плакал после того, как она призналась ему в измене. Так почему же она плакала сейчас? — Где, блять, Ландо? — внезапно спросил Макс. Его голос тут же вырвал Дженсона из раздумий. — Ответь, Дженсон, — серьёзно сказал Марк. Дженсон медленно поднял бровь, теперь уже растерянный, пытаясь собрать всё воедино. Что Стелла здесь делает? Почему они все выглядят такими испуганными? — Я уже сказал вам, где он, — медленно ответил Дженсон, переводя взгляд с одного на другого. Все они выглядели разъяренными. Джордж и Макс тяжело дышали. Джордж яростно хватал себя за волосы и отчаянно дергал их. И вдруг Дженсону пришла в голову мысль. Неужели этот мальчик... сын Стеллы и Марка? — Говори. Где он, блять? — сказал Джордж громче. Все его тело напряглось от ярости. Боже, он хотел убить этого человека прямо здесь. Но он не мог. Потому что ему нужно было знать, где Ландо. Джорджу нужно было найти его. Сейчас ничто другое не имело значения. Ни Дженсон. Никто другой. Только Ландо. Главное, чтобы он его нашел, со всем остальным можно было разобраться позже. — Скажи мне, что ты не причинил ему вреда. — Тихий голос Стеллы внезапно заполнил комнату, прежде чем Дженсон успел ответить Джорджу. Ее голос звучал слабо. Сломанный. Совсем не похоже на ту уверенную в себе женщину, которую все знали. — Скажи мне, что с ним... с ним все в порядке. — Пока она говорила, по ее лицу текли слезы. Ее дыхание прерывалось между словами. Она никогда по-настоящему не была матерью для Ландо. И теперь она не могла перестать представлять его лежащим где-то в одиночестве. Не дышащим. Холодным телом... Неподвижным. Этот образ снова и снова навязывался ей, пока ей не стало плохо. Она всегда верила, что не любит его. Всегда думала, что ей будет все равно, что с ним случится. Даже когда Марк сказал ей о том, что отправил Ландо сюда, она почти никак не отреагировала. Не пыталась это остановить. По крайней мере, она убеждала себя в этом все эти годы, что не любит его. Потому что она никогда не чувствовала этого. Ей никогда не было дела до Ландо. Так почему же сейчас так больно? Почему ей казалось, что её грудь разрывается изнутри? Почему она вдруг почувствовала, что больше не может нормально дышать? Почему ей тоже хотелось умереть? Она никогда его не любила... так почему же она чувствует себя так именно сейчас? Почему сейчас, после всех этих лет? Воспоминания нахлынули на неё быстрее, чем она могла их остановить. Крошечный ребёнок. Маленький ребёнок, которого она носила в своём теле девять месяцев. Боже... она любила его сначала. Теперь она помнила это ясно. Она держала его на руках часами каждый день, даже когда у неё болели руки. Сидела ночью без сна рядом с его кроваткой, просто наблюдая за его сном. Она помнила, как кормила его, пока он издавал эти тихие сонные звуки. Она помнила, как тихо смеялась, когда он обхватывал её пальчики своими маленькими пальчиками. Иногда он отказывался отпускать её палец, и Стелла считала это очаровательным. Она помнила, как целовала его в лоб, когда он спал у неё на груди. Помнила, как он успокаивался, когда она крепко обнимала его. Тогда любить его казалось естественным. Потом прошли месяцы. И постепенно что-то внутри неё изменилось. Она начала постоянно чувствовать к нему раздражение. И постепенно она теряла интерес. Даже сейчас она всё ещё не до конца понимала почему. Может быть, потому что каждый раз, когда она смотрела на Ландо, она вспоминала свою ошибку — Дженсона. Что она могла бы с самого начала сблизиться с Марком, вместо того чтобы быть с Дженсоном. И вспоминала, в какой бардак превратилась её жизнь из-за него. Или, может быть, потому что она думала, что Марк будет помнить о её связи с Дженсоном каждый раз, когда увидит Ландо. Постоянное напоминание обо всём, что пошло не так. Возможно, дело было в том, что Стелла никогда по-настоящему не хотела быть матерью. Возможно, она просто не создана для этого. Она больше не знала. Всё, что она знала, это то, что в конце концов она поняла, что с ней что-то не так. Она не любила его так, как матери должны любить своих детей. Она не чувствовала той сильной связи, о которой все всегда говорили. Поэтому она постепенно отдалялась от него всё больше и больше. Она была плохим человеком по отношению к нему... всегда жестокой. Всё чаще игнорировала его. И в конце концов это стало нормой. Норма — держаться от него на расстоянии. Норма — игнорировать его. Норма — вести себя так, будто ей всё равно. Будто его не существует. Но теперь... теперь всё внутри неё рушилось. Потому что внезапно всё, что она помнила, это тот маленький ребёнок, который держал её за пальчик. Тот маленький мальчик, который смотрел на неё доверчивыми глазами. Неужели он действительно умер? Дженсон вдруг коротко рассмеялся, когда в его голове наконец-то всё встало на свои места: Ландо — это тот самый мальчик. Сын Марка и Стеллы. Как он мог не понять этого раньше? Теперь всё вдруг стало ясно. Джордж и Макс паниковали, потому что Ландо был их братом. Марк и Стелла стояли здесь, потому что Ландо был их сыном. А Стелла... Стелла плакала из-за него. — Ты... — Дженсон медленно указал на Марка, на его лице смешались недоверие и веселье. — Ты послал сюда своего собственного сына в качестве шпиона? На секунду никто не пошевелился. В комнате словно застыло на месте. Даже стоявшие рядом охранники выглядели шокированными. Затем Джордж внезапно вытащил пистолет и направил его прямо на голову Дженсона. — Скажи нам, где Ландо. — Его рука слегка дрожала от ярости. Его сердце билось так бешено, что он думал, что вот-вот рухнет. Но не сейчас. Он отказался терять контроль над собой. Не раньше, чем найдет Ландо. Не раньше, чем убедится, что тот жив. — Клянусь Богом, — прошипел Джордж, подходя ближе, — я положу конец твоей жалкой жизни, прежде чем ты поймешь, что происходит. — Пистолет сильнее прижался ко лбу Дженсона. — Скажи мне, где он. — Последние слова прозвучали почти как крик. Увидев пистолет, охранники тут же бросились вперед. Они вытащили свое оружие и без колебаний направили его на Джорджа. — Опусти пистолет, — твердо приказал один из них. Джордж проигнорировал каждого из них. Его взгляд ни на секунду не отрывался от Дженсона. Сейчас для него ничего другого не существовало. — Где он? Говори! — крикнул на этот раз Макс. Его голос звучал так же отчаянно. Марк по-прежнему не останавливал их. Он лишь на мгновение закрыл глаза. Потому что это был решающий момент. Если был хоть малейший шанс, что Ландо всё ещё жив, Дженсону нужно было узнать правду. В противном случае он никогда ничего им не расскажет. — Он не мой сын, — внезапно сказал Марк. Дженсон тут же повернулся к нему и снова коротко рассмеялся. — Правда? — насмешливо спросил он. — Тогда почему она стоит здесь и плачет? — Он указал на Стеллу. — Боже... просто приведи ко мне моего сына, — внезапно зарыдала Стелла. Она закрыла лицо руками, её плечи сильно дрожали. — Пожалуйста... — Её голос болезненно дрогнул. — Приведи его ко мне... Наконец, после всех этих лет, Стелла действительно была похожа на мать, умоляющую о возвращении своего ребёнка. Дженсон тихонько цокнул языком. — Видишь? — сказал он, глядя на Марка. — Она, по крайней мере, не лжёт, как ты. — Затем его ухмылка медленно расширилась. — Тебе действительно не следовало посылать сюда собственного сына. — Его глаза слегка потемнели. — Это была очень большая ошибка. — Где он? — снова прорычал Джордж. На этот раз он с силой приставил пистолет прямо ко лбу Дженсона, так сильно, что охранники мгновенно напряглись. Несколько из них тут же подошли ближе, сжимая пальцы на спусковых крючках. Одно неверное движение — и вся комната взорвется от насилия. — Он — твой сын. — Голос Марка резко прорезал напряжение. Он закрыл глаза на секунду, прежде чем продолжить. — Она солгала тебе. В комнате снова воцарилась тишина. — Мы с ней... — медленно продолжил Марк, — у нас никогда не было общего ребенка. — Затем он наконец выдавил из себя слова: — Ландо — твой сын. Боже... Марк отчаянно надеялся, что Ландо еще не мертв. Потому что если бы Дженсон действительно убил его до того, как услышал правду... Тогда ничего уже никогда не исправится. Ничего… В комнате на несколько долгих секунд воцарилась полная тишина. Никто не двигался. Никто не говорил. Даже дыхание Джорджа стало громче. Вдруг Дженсон начал смеяться. Громко. Такой смех, какой он почти никогда не издавал. — Ты... — сказал он сквозь смех, слегка покачав головой. — Ты серьёзно ожидаешь, что я в это поверю? — Его глаза скользили по глазам, выражая недоверие. — Ты думаешь, что сможешь обмануть меня чем-то настолько нелепым? — Он твой сын, — нетерпеливо огрызнулся Макс. — Можешь сделать тест ДНК позже. — Затем он слегка шагнул вперёд, гнев горел на его лице: — Но сейчас перестань тратить время и, блять, говори. Смех Дженсона медленно затих. Так медленно, что на несколько секунд остатки чего-то еще были видны на его лице. А потом, наконец, ничего не осталось. Никакого веселья. Никакой ухмылки. Только замешательство... — Что... что ты... — Он снова посмотрел на Марка, словно всматриваясь в его лицо в поисках какого-то признака того, что это очередная игра. — Ты ожидаешь, что я поверю в эту чушь? — Это правда, — тут же воскликнула Стелла. — Клянусь Богом, это правда. — Её голос дрожал от рыданий, слёзы продолжали течь по лицу. — Он — твой сын. Я солгала, потому что хотела тебя... я... — она с трудом дышала. — Я хотела, чтобы ты ушёл... — Её плечи сильно дрожали, пока она плакала. — Он твой сын... пожалуйста... — Она посмотрела на Дженсона умоляющими глазами, полными отчаяния. — Пожалуйста, просто скажи мне... скажи мне, что он... Фраза оборвалась, прежде чем она успела закончить. Дженсон медленно отступил назад. У него так сильно кружилась голова, что он едва мог сосредоточиться на происходящем в комнате. — Ты просто... — он издал короткий, недоверчивый смех. — Ты просто играешь с мной. — Он быстро покачал головой. — Ты снова это делаешь. Его взгляд метался между Стеллой и Марком. — Лжешь... как всегда. Это было неправдой. Этого не могло быть. Этот ребёнок не его. Стелла и Марк переспали. Стелла изменила ему. С этой правдой он жил годами. Правдой, которая разрушила всё. Так как же они вдруг могли стоять здесь и говорить ему, что Ландо — его сын? Нет. Нет, это должна быть очередная ложь. — Приведи его сюда, и мы позже сделаем тест ДНК, хорошо? — серьёзно сказал Марк. Его голос был спокойнее, чем у всех остальных, но даже он выглядел напряжённым. — Но сейчас... дай нам его увидеть. Дженсон медленно отступал назад. Его лицо побледнело. Он выглядел по-настоящему потрясённым. — Он, блять, твой сын! — яростно закричал Джордж. — Веришь или нет. — Его рука крепче сжала пистолет. — Где он, ублюдок? Крик эхом разнёсся по комнате громче всех предыдущих разговоров. Раздался такой громкий шум, что сверху тут же послышались шаги. Через секунду Льюис появился у входа в гостиную. Шарль последовал прямо за ним. Оскар был позади них обоих. Как только они увидели, что Джордж направляет пистолет на Дженсона, все трое мгновенно вытащили свои пистолеты. — Что, нахуй, здесь происходит? — тут же закричал Оскар. Его взгляд быстро оглядел комнату и остановился на Джордже. Затем на Марке. Затем на плачущей женщине. И наконец, на Дженсоне. Дженсон выглядел как-то странно. Бледный... Рассеянный. Его глаза бесцельно блуждали, словно он больше не мог понять, что происходит вокруг. Словно его мысли были где-то в другом месте. — Ты врываешься в наш дом и направляешь на него пистолет? — сердито рявкнул Шарль, сверля Джорджа взглядом. — Ты что, с ума сошёл? Напряжение в комнате стало невыносимым. Внезапно тишину нарушил звук телефона Дженсона. Звук показался ему странно громким. Дженсон рассеянно вытащил телефон из кармана. Зрение слегка затуманилось от паники, но он всё же заставил себя посмотреть на уведомление. «С охранниками покончено. Мы заходим внутрь.» На секунду Дженсон замер. Затем медленно поднял голову и посмотрел на Марка. Игнорируя всех вокруг. Игнорируя оружие. Игнорируя крики. В тот момент Марк был единственным, чей ответ имел значение. Даже после многих лет предательства. Даже все тех раз, когда он солгал ему. — Будь честен со мной хоть раз, — отчаянно прошептал Дженсон. — Это правда? В тот момент Дженсон хотел, чтобы тот сказал «нет». Он молился. Он не был религиозным. Никогда не был. Но в тот момент он молился всем богам, которые могли существовать, чтобы Марк сказал «нет». Чтобы он посмеялся и назвал это больной шуткой. Чтобы он сказал ему, что ничего из этого не реально. Что Ландо не его сын. Что он не бросил своего собственного ребенка все эти годы, сам того не зная. Что его сын не собирается... умереть прямо сейчас из-за него. Он молился, чтобы Марк это отрицал. Сказать что-нибудь ещё... Но Марк не засмеялся. Он и не колебался. Он лишь один раз кивнул. — Это правда. Дженсон тут же отступил назад. Его глаза расширились. Дыхание перехватило в горле, он поспешно попытался разблокировать телефон дрожащими руками. — Что здесь происходит? — спросил Льюис, растерянно оглядывая комнату. Никто ему не ответил. Никто даже не посмотрел на него. — Ты не причинил ему вреда... — отчаянно сказал Джордж. Теперь в его голосе звучала не только злость, но и ужас. — Скажи мне, что ты этого не делал. Глаза Оскара слегка расширились. Ландо был их шпионом. Это он уже знал. Но почему они вели себя так, будто Ландо пострадал? Почему они так паниковали? Они вообще говорили о Ландо? Наверняка они говорили не о Ландо... Верно? Почему они подумали, что с ним что-то случилось? Если только... Оскар медленно посмотрел на Дженсона. У него внезапно сжалось сердце. — Дженсон... — резко произнес он. Он медленно опустил пистолет, глядя на него. — О чём он говорит? Дженсон не ответил. Теперь его руки сильно дрожали, сжимая телефон. Он нашёл номер. Он быстро позвонил человеку, которого послал убить Ландо. Ему просто нужно было, чтобы тот ответил. Вот и всё. Он подумает об остальном позже. Он скажет ему остановиться. Скажет ему уйти из квартиры. И всё будет кончено. Всё ещё можно исправить. Он сам разберётся с остальным. Он продолжал звонить. Один раз. Два раза. Снова. Снова. Мужчина не отвечал. Дыхание Дженсона стало прерывистым. — Нет... — прошептал он задыхаясь. — Нет... нет... нет... — Он начал отступать назад, даже не осознавая этого. Затем он внезапно развернулся и выбежал из комнаты. Игнорируя крики людей, зовущих его по имени. Игнорируя Оскара, зовущего его вслед. Игнорируя всё. Он практически выбежал на улицу. Его руки так сильно дрожали, что он чуть не уронил ключи. Затем он сел в машину и уехал. Быстрее, чем когда-либо прежде.