Через тернии к звёздам

Elley Duhé — middle of the night

      Ему снился лунный свет — тот самый, что вчера в комнате Ландо падал на его же тело. Музыка, что разливалась вокруг в пространстве играла будто не в этой комнате вовсе, а где-то через стенку, а то и через несколько — это как слушать музыку, играющую на танцполе, стоя на улице возле самого клуба. “Just call my name, I'm yours to tame..”       Низкие и тягучие биты отзывались пульсом в висках, заставляя себя чувствовать как после долгой и изнурительной пробежки, не имея возможности отдохнуть и секунды. В отличие от вчерашнего вечера, Ландо сейчас находится гораздо ближе в том же виде и кожа сейчас казалась фарфоровой, переливаясь под потом после активного танца. От него чувствовался жар, от него чувствовался запах — не то жвачка, не то мятный гель для душа. Что-то другое, что описать можно только на языке ощущений. Впрочем, ждать пришлось не долго — Ландо протянул к нему руку и коснулся плеча, быстро и легко, заставляя вздрогнуть. Ток мгновенно прострелил от самой шеи и ушёл вниз, по позвоночнику и дальше в бёдра.       — Ты меня видишь? — голос звучал также, как и музыка, словно не из этой комнаты вовсе.       Оскар хотел уже ответить, но поздно понял, что язык перестал его слушаться. Норрис тем временем наклонился ниже — дыхание было уже у щеки, а губы почти касались шеи на грани того, чтобы это стало слишком влажным ощущением. Ладонь скользнула с плеча на зону шеи — медленно, словно провоцировала. Пальцы перебирали кожу, пока не коснулись зоны роста волос на затылке и в конце концов не нырнули в неё же, сжимая у корней. Не сильно, но достаточно для того, чтобы заставить их обладателя выдохнуть как перед заходом на четверной прыжок.       Вторая рука, что до этого момента была без дела, опустилась и того ниже — сначала она легла рядом с бедром, затем слегка поднялась для того, чтобы подцепить край футболки и ненадолго обнажить небольшой участок кожи на животе, а после скользнула выше и осталась на талии, крепко и надёжно обхватывая её всеми пальцами, притягивая ближе. Расстояние становилось ничтожным и воздуха становилось всё меньше — только жар, только дыхание на грани и только слова «I crave your taste all night long 'til morning comes».       Ландо улыбнулся — не лисьей улыбкой, а той, что Оскар видел один единственный раз, когда Ландо закончил танец и спросил: «Ну как?». Губы приоткрылись и стали сокращать оставшееся расстояние.       — Красиво, — только и смог выдохнуть Оскар перед тем, как заметил, что                                     Их губы почти встретились.       Будильник должен был зазвенеть через минуту, но Оскар на этот раз его опередил, проснувшись раньше. Сердце в текущий момент колотилось где угодно, но только не в грудной клетке. Во рту было сухо, простыня сбилась куда-то в конец кровати, а тело всё ещё помнило то призрачное прикосновение — тепло в зоне затылка, пальцы в волосах, губы на ничтожном расстоянии. Он провёл рукой по лицу, чтобы отогнать ненужные мысли и вдруг понял, что та слишком влажная.       Чёрт       Он сел на кровати, спуская ноги на пол и понял, что ему жизненно необходимо занять себя чем угодно, только бы прогнать непотребные мысли. Которые связаны с его напарником по группе, между прочим. И даже утренний пейзаж. что красуется за окном, сейчас оказывается не столь важным, как эта идея. Только хотел встать и уйти в ванную, как заметил, что экран телефона мерцает — напоминает о сообщении. Оно, оказывается, было прислано ещё ночью. “Завтра не проспи. Орсер убьет, если опоздаешь”.       Пальцы зависли над клавиатурой и он задумался над тем, что бы ему ответить, как будто перед ним пестрила не обычная просьба, а заковыристый вопрос. В итоге набрал простое “Я не опаздываю”. Оскар уже хотел отложить телефон, но пришёл мгновенный ответ. Он спит с телефоном в руках или просто пасёт именно их диалог?       “Терминатор”.       Усмехнулся, прежде чем наконец проследовать в ванную, после которой он поспешно собрался и также поспешно двинулся на каток.

***

      Его путь на тренировку лежал через общий каток, на котором сейчас занимается младшая группа. Маленькие детки разных возрастов отрабатывали самые базовые элементы, начиная свой путь в мир фигурного катания и Оскар хотел пройти мимо, но что-то заставило его остановиться. Мальчик лет 7, может, чуть меньше. Он сидел в углу катка, практически прижавшись к бортику. Он не упал, нет, но то, как он поджал к себе колени и обхватил их руками, говорило об отчаянии. Скользнув в дверь, Пиастри подошёл ближе, прошёл по резиновому покрытию до нужной стороны и остановился неподалёку. — Ты упал? — решил осторожно уточнить Оск, смотря на мальчика. — Нет, — расстроенно ответил мальчишка. — Я не умею делать “ласточку”. Все могут, а я нет, потому что я толстый.       Оскар внимательно осмотрел мальчика. Хорошая комплекция, может, он едва крупнее некоторых своих сверстников, но в остальном его почти ничего не отличает от других.       — Покажи мне, как ты её выполняешь.       Мальчик присмотрелся к Оскару — внимательный детский взгляд сканировал взрослого и опытного фигуриста, к просьбе которого действительно стоит прислушаться. Он не стал отходить далеко и показал почти на месте, но упал — в какой-то момент его конёк просто повело и он свалился на бок. Оскар, увидев и отметив то, что было необходимо, снял сумку с плеча и поставил рядом с собой на пол.       — Спину мы держим ровно до тех пор, пока не поднимем ногу назад в бедре до предела. И только после этого можно уходить в легкий наклон, увеличивая угол подъема ноги назад и вверх, — Оскар сохранил позицию на какое-то время, чтобы дать рассмотреть получше, и только после этого вернулся в прежнее положение, облокотившись обеими руками об бортик. Мальчик смотрел внимательно, запоминая, а после отряхнулся и попробовал сделать. Получилось.       — Вот видишь. Просто у тебя вес уходил не в ту сторону, потому что ты корпус опускал раньше, чем ногу поднял, — Оскар подмигнул, улыбаясь.       — Я сделал! Почти! — довольно воскликнул юный фигурист.       — Не почти, а сделал. Удачи в будущем, юнец.       Подобрав сумку с пола, он вновь вернул её на плечо и уже развернулся к выходу, поэтому не заметил того, как мальчик помахал ему активно, размашисто — в знак дополнительной благодарности.       “Мальчишке на вид лет 7, но он уже поверил, что с ним что-то не так. Интересно, кто заставил его в это поверить? Они в чём-то похожи с Шарлем — ему двадцать два, он сидит не на льду, а внутри себя. Интересно, сколько раз ему говорили — или он сам себе сказал — что он "не такой" ?”.

***

      Появление всех на тренировке сегодня произошло довольно вовремя — не опоздал никто. Включая Орсера. И включая Ландо. Джордж же, как и в большинстве случаев, наверное, пришёл первее всех — он уже накручивал круги, дуги и перебежки по льду ещё до того, как собрались все остальные, поэтому был раскатан лучше. Оскар же, как только переступил порог между резиновым покрытием и льдом, сразу почувствовал изменения в сравнении со вчерашним днём — он начал двигаться по привычной траектории, но сегодня он не просто механически раскатывался, а… прислушивался? Ловит волну, как сказал бы Ландо, возможно, если бы сейчас смотрел на него.       Переход от раскатки к прыжковым элементам произошёл довольно быстро и вот, в воздух первым взмыл Ландо — он приземлил тройной аксель чище, собраннее, аккуратнее в сравнении со своим прошлым прыжком, на что Брайан просто кивнул ему. Джордж в этот момент решил поработать над каскадами и зашёл на тройной лутц-тройной тулуп. Отведя взгляд от Расселла, Орсер просканировал Пиастри, прежде чем прокричать, чтобы его услышали все, Оскар в том числе:       — Перенесём произвольные. Я хочу увидеть сегодня от Пиастри какие-то эмоции. Хотя бы намёк. Не обязательно, чтобы это была радость — грусть, злость, страсть, покажи что угодно.

Dusky Grey — One Night

      На секунду он озадачился просьбой тренера, но после переключился на рабочий режим. Отъехал на центр катка, который ему любезно освободили остальные и принял начальную позу — ноги в четвёртой позиции, где правая нога располагается впереди, пятка правой ноги находится напротив носка левой. Левую руку опустил вдоль тела, а правую положил на грудь. Вдох-выдох, вдох-выдох. Он снова начал считать такты. Чёрт. Он закрывает глаза, чтобы абстрагироваться от этого, как вдруг в голове всплывает голос Ландо. Тихий, успокаивающий и настраивающий:       “Закрой глаза и представь океан. Ты же австралиец — вы разбираетесь в волнах. Вот и лови волну”.       На переходе к припеву песни закрывает глаза ещё раз — буквально на секунду, чтобы настроиться на прыжок. Пытается представить волну — не выходит, вместо шума воды он всё также видит её в спокойном и замёрзшем состоянии, однако, что-то всё же сдвигается — теперь он не считает такты, а чувствует их.       Тройной флип — чисто. На выезде из прыжка он позволяет себе выдохнуть и получается впервые не механически, потому что надо, а по-настоящему, вдыхая в элемент ту самую жизнь, которой ему и не хватает. Руки — мягче, плавнее, в изящной позиции, плечи — свободнее. Заканчивает отрезок вращением, на котором для самого себя неожиданно сохраняет идеальную центровку — от изначальной точки начала вращения он отклоняется совсем немного. Вскинув руки к небу, он приводит своё дыхание в прежнюю, спокойную форму.       Орсер, опустив взгляд в свой фирменный рабочий планшет, делает какие-то заметки, активно листая экран, затем поднимает взгляд и произносит:       — Уже лучше. Не то чтобы совсем хорошо, но движешься в верном направлении. И музыку наконец-то начал слышать, а не считать её.       — Я просто попробовал, — он поджал губы, отвечая на отзыв о своём мини-прокате.       — Пробуй дальше, — хмыкнул Орсер и переключился на Джорджа, который всё это время отдыхал в сторонке, опираясь на бортик.       Ландо, воспользовавшись моментом, подъехал к Оскару и затормозил, слегка окатив его чёрные коньки небольшим слоем “снежной” пыли.       — Ты закрыл глаза, я видел. Ты правда попробовал, — тихо произнёс он, наклонившись почти к самому уху. От такого внезапного шёпотка по телу пробежали секундные мурашки, заставив всколыхнуться утренние воспоминания, которые, впрочем, Оск тут же согнал.       — Не получилось.       — Получилось, просто ты ещё не понял.

***

      Утренняя тренировка умотала ребят достаточно, чтобы захотеть сильно поесть. После того как все разобрались со своими вещами и душевыми процедурами, Ландо, Оскар и Джордж завалились в столовую в поисках лучшего места. Людей было ещё мало и лучшие столики пока были свободны, поэтому с умным видом Ландо пошёл занимать один из таких, а ребят отправил в очередь за едой. Когда все в конце-концов расселись, рот Норриса снова забыл поговорку “когда я ем, я глух и нем” и безостановочно трещал. Джордж сидел с видом привыкшего человека, так как это так и было, а Оскар только удивлённо вскидывал брови после каждой его последующей реплики, вспоминая слова Расселла “Поверь, есть куда”. В целом, можно было не сомневаться — он оказался прав. Оскар слушал Ландо вполуха, после заметил, что Джордж не то чтобы слушает его хотя бы немного — взгляд Расселла направлен вообще куда-то мимо, сквозь них обоих, в другой конец столовой. Оскар, проследив за траекторией этого взгляда, обернулся через плечо.       В столовую зашли трое и все — девушки. Две девушки с тёмными волосами, одна — со светлыми. Все разного роста. Оскар, обернувшись на Джорджа, затем снова на девушек, вдруг понял, что он смотрит не на компанию целиком, а только на одну из этих девушек. На ту, у которой волосы светло-русые, как колоски пшеницы. Расселл, понявший, что его заметили, взгляд отвёл обратно в свою тарелку.       — Знакомая? — тихо, говоря только для Джорджа, спросил Пиастри.       — Нет, просто видел её на катке. Кажется, она прыгает четверные, — ответил ровно, но чуть быстрее обычного Джордж.       — Кажется? — переспросил Оск, подняв бровь вверх.       — Я не слежу.       Дальше настаивать не стал, но для себя отметил: “Джордж. Не следит. Ага. Конечно”.       Ландо, явно заметивший их “немой” диалог, вдруг вклинивается:       — О, смотрите. Та, что повыше — Сюзанна, она работает хореографом. Рядом — Даша, она фигуристка из России, тренируется здесь по индивидуальной программе. Другая девочка рядом — Катя, если не ошибаюсь.       — Ты их знаешь? Нет, не так. Откуда ты их знаешь?       Ландо, которого застали врасплох, замер с едой во рту, не успев её прожевать толком. Оскар улыбнулся, он явно был доволен тем, что ему удалось подловить Норриса на чём-то.       — Да, так… Пересекались по мелочи. Не важно, в общем.       Ландо уткнулся обратно в тарелку, как и Джордж. Оскар последовал их примеру и для себя подметил то, что эти оба явно что-то знают, но не договаривают.

***

      Оскар, натренировавшийся и наевшийся, шёл в свою комнату в общежитии, листая ленту новостей в телефоне. Он отвлёкся на тень, которая возникла в другом конце коридора и становилась всё ближе и ближе. Шарль. Без коньков, не в тренировочной форме, а в своём обычном. На удивление идёт медленно, прятаться не старается. Когда они поравнялись, Шарль заговорил:       — Мы сталкивались с тобой в коридоре, ты Оскар, верно?       Оскар кивнул.       — Верно. А ты Шарль.       — Я видел твой аксель вчера, хороший, пролётный.       Пиастри моргнул несколько раз, обрабатывая услышанное. От Шарля это звучит не как оценка, а как признание.       — А я видел твоё скольжение. Оно… музыкальное, мне нравится.       Леклер вздрогнул, но уходить не стал. Он явно не ожидал услышать это не то что от Оскара, а от кого-либо в принципе и Пиастри это заметил, а потом добавил:       — Я сегодня видел мальчика на общем катке. Он не мог сделать спираль. Думал, что он толстый и у него не получится, а потом попробовал — и получилось.       — Иногда попробовать — это самое трудное, — какое-то время Шарль молчал, прежде чем ответить.       — Знаю.       Леклер кивнул. Осторожно обошёл Оскара и пошёл дальше своей дорогой.                         “Он понял. Он меня услышал. Это уже что-то”.

***

      Без опозданий на дневной тренировке не обошлось — сейчас у них было ОФП и Ландо всё ещё не пришёл, сказав, что ему нужно забрать кое у кого кое-какие вещи. По крайней мере, так сказал Джордж, который сейчас тянул шпагат. Когда он наклонялся в правую сторону, его лицо искажала маска непринятия ощущений, было видно, что его что-то мучает, но Оскар не стал акцентировать на этом внимание и постарался сконцетрироваться на самом себе и своём шпагате.       — Ты вчера хорошо держался после криков Орсера, — вдруг нарушил тишину Расселл. — Многие после такого ломаются или психуют, а ты сдержался.       — Я не психую, но это не помогает всё равно, — он фыркнул себе под нос, вспоминая свои эмоции.       — Всё равно, это редкое качество. Особенно для тех, кто тренируется здесь.       Повисла пауза, во время которой они работали, не отвлекая друг друга, а потом Джордж спросил:       — Откуда ты? Ну, не в смысле страны. В смысле какой каток, какой тренер?       — Мельбурн. Муниципальный каток. Тренер Эванс — он кричал "хорошо, детка, давай", когда я приземлял тройной аксель.       — "Детка"? — Джордж явно удивился и даже издал лёгкий смешок.       — Он всех так называл, дааже судей.       — А мой первый тренер называл меня "мистер Расселл" с шести лет. Говорил: "Мистер Расселл, вы опять не дотянули носок. Это непростительно для джентльмена".       — Серьёзно? — теперь удивился Оскар, его позабавил этот мини-факт из биографии Джорджа.       — Абсолютно. Я до сих пор слышу его голос, когда делаю дорожку шагов.       Оскар погрузился в размышления. Он попытался представить Джорджа — маленького, который только начинает свой путь в мире большого спорта, который стоит с идеальной осанкой и которого называют “мистер Расселл”. Получилось практически идеально и это заставило улыбнуться, ведь это было очень похоже на Джорджа.       — Тебе это помогло? Ну, дисциплина.       — Помогло и помешало одновременно. Иногда я слишком "мистер Расселл", слишком правильный. Орсер прав — я где-то посередине. Эмоции есть, но я их не выпускаю.       — Почему?       — Привычка. И... страх, наверное. Если выпустишь — не соберёшь обратно.       Оскар задумался, анализируя услышанное. Он уже находил общее между ними — сам является тем, кто боится не совладать со своими же эмоциями.       — Ландо говорит, надо представить океан и ловить волну. Он аргументировал это тем, что я австралиец.       — Ландо говорит много вещей. Но иногда — дельных. Попробуй, может, и мне когда-нибудь расскажешь, как это работает, — Джордж улыбнулся, переходя к следующему элементу — дальнейшая тренировка прошла практически в тишине, они переговаривались, но уже не так активно, как сейчас.

***

      Оскар расположился на кровати, вытянувшись во весь рост. Мышцы порядком гудят после утренней тренировки и в особенности после упражнений на растяжку во время ОФП. На тумбочке, где стоит рамка с фото, рядом расположилась кружка с недопитым и остывшим чаем — сил на это уже просто не было. Тишину рефлексации нарушили сначала три быстрых, а затем два медленных стука в дверь. Ландо. И на этот раз он не врывался, что удивительно, а осторожно заглянул в комнату, приоткрыв дверь.       — Не разбудил? — тихо спросил он, с видом нашкодившего ребёнка.       — Неа.       — Можно?       Оскар кивнул и, Ландо, получвший положительный ответ, тут же юркнул в комнату, прикрыв за собой дверь. Он сел на кровать, стоящую напротив кровати Оскара и расслабил ноги, оперевшись на них руками и… Замолчал, что было странно. Правда, он не произносил ничего, только взглядом уткнулся в ковёр на полу и тихо, мирно дышал. Это напрягло Оскара и он решился прямо спросить:       — Что-то случилось? — он не скрывал своей настороженности в голосе.       — Нет, ничего, просто… День какой-то странный. Хороший, вроде, и в то же время какой-то сложный, не хотелось одному сидеть.       Оскар, утешившийся тем, что у него всё в порядке, дальше расспрашивать не стал. Ландо, по-видимому благодарный ему за это, облегчённо выдохнул.       — У тебя тут... спокойно. У меня вечно бардак, музыка, кроссовки по всей комнате и постеры на стенах. А тут — тихо, — вдруг нарушил тишину Норрис.       — Мне нравится тишина просто, — также тихо добавил Оск.       — Я заметил.       Пауза. Ландо решил оглядеть комнату — фотографию на тумбочке, чехол с коньками у шкафа, книгу про космос на столе.       — Ты скучаешь? Ну, по дому?       — Иногда. По маме, по океану. По тому, как пахло на старом катке — попкорном из буфета.       — Попкорн на катке — это мощно. У нас тут только протеиновые батончики и страдания.       Оскар фыркнул. Получился почти что смех.       — Я по своему городу не скучаю. Скучаю по родителям — они далеко. Но Академия... она как будто съедает всё остальное. Иногда я забываю, что есть мир за этими горами.       — Я тоже. Но, кажется, это не всегда плохо, — Пиастри, произнеся эту фразу, нарошно взглянул на Норриса, ему было интересно, как Ландо воспримет подобное.       — Наверное, — ответил он, подняв взгляд.       Они снова замолкают. Но теперь Ландо не смотрит в окно — он смотрит на Оскара — он уже успел отвернуться и сейчас наверняка чувствует, как его сканируют взглядом.       — Ты сегодня закрыл глаза на тренировке.. Это было... круто. Ты становишься все меньше похожим на терминатора.       Оскар поворачивает голову. Их взгляды встречаются. Секунда. Две.       — Оскар.       — Что?       — Называй меня Оскаром. Хотя бы иногда.       Ландо моргает. Потом улыбается — не лисьей улыбкой, а мягкой, почти удивлённой:       — Оскар. Ладно. Но "терминатор" я за тобой оставляю.       Оскар чуть заметно улыбается в ответ. Ландо поднимается с кровати, направляется к двери. Уже хочет уйти, но у порога вдруг оборачивается:       — Спасибо. За тишину. И за... ну, за то, что пустил.       — Я просто сидел, — Оск пожал плечами.       — Иногда "просто сидеть" — это самое важное. Спокойной ночи, Оскар.       Дверь закрывается. Оскар ложится в кровать и смотрит в потолок, думая о том, что                   "Он сказал “спокойной ночи, Оскар” ".                         "Оскар".