Дочь Героя

Часть 1. Письмо, изменившее всё Тишина в пентхаусе Башни Старка была неестественной. Обычно её нарушал голос *Джарвиса*, бормотание самого Тони, звон инструментов или уверенный стук каблуков Пеппер Поттс. Но сегодня, за неделю до роковой поездки в Афганистан, тишина была густой и осязаемой. Тони Старк стоял у панорамного окна, глядя на огни Манхэттена. В руке он держал стакан с виски, но не пил. Его взгляд был устремлён вдаль, но видел он не город, а лицо пятилетней девочки на фотографии. Это случилось месяц назад. Пеппер вошла в его кабинет без стука — она никогда не стучала, это была их давняя договорённость — и положила на стол тонкую папку. — Это пришло от адвокатов мисс Харгроу. Тони тогда отмахнулся: — Опять юридические заморочки? Пепп, я занят, у меня через час встреча с военными по поводу «Иерихона». — Тони, — голос Пеппер был непривычно мягким и настойчивым. — Открой. Внутри папки был всего один документ: отказ от опеки. И фотография. Маленькая девочка с тёмными, волнистыми волосами до плеч и огромными карими глазами смотрела на него с таким серьёзным выражением лица, что у него перехватило дыхание. А ещё у неё были веснушки — крошечные созвездия на носу. Он видел эти черты каждый день в зеркале. — Она... моя? — это был не вопрос к Пеппер, а скорее констатация факта самому себе. — Согласно документам и тесту ДНК из приложенного конверта — да. Её зовут Микаэла Харгроу. Ей пять лет. Тони молчал долго. Он смотрел на фото, на дату рождения. Девочка была зачата во время одной из его коротких, ни к чему не обязывающих интрижек с Эсмеральдой Харгроу — блестящим учёным-генетиком, с которой он познакомился на симпозиуме в Женеве. Он даже не помнил её толком. — И что она хочет? Денег? Подписи? — голос Тони стал жёстким, деловым. Он привык решать проблемы деньгами или своим обаянием. — Она хочет от тебя ответственности. Она... она устала быть одна. Она говорит, что ты — единственный, кто может дать ей ту жизнь, которую она заслуживает. Тони посмотрел на Пеппер. В её глазах он не увидел осуждения. Только ожидание. — Я подпишу, — сказал он тихо. — Привези её сюда. *** Микаэла Харгроу стояла в центре гостиной, крепко сжимая ручку маленького чемодана. Она была одета слишком тепло для Нью-Йорка — в синее платье с длинными рукавами, которое Эсмеральда купила для «официальных случаев». Девочка выглядела потерянной и немного испуганной, но её подбородок был упрямо вздёрнут. Тони наблюдал за ней из дверного проёма мастерской. Он не знал, как подойти. Он был гением, миллиардером, он умел очаровывать президентов и кинозвёзд, но сейчас чувствовал себя неуклюжим подростком на первом свидании. Пеппер присела перед девочкой на корточки — этот жест Тони уже заметил за ней, она всегда так делала, когда хотела казаться «безопасной». — Привет! Ты, должно быть, устала после перелёта? Я Пеппер Поттс. Микаэла робко улыбнулась: — Здравствуйте... Тони вышел из тени: — Это? Это просто двигатель нового спорткара. Скукотища. Он подошёл ближе и тоже присел на корточки перед ней. — Я Тони. А ты, должно быть, Микаэла? Она серьёзно кивнула: — Микаэла Харгроу. Но теперь я буду жить здесь? Тони посмотрел на Пеппер поверх головы девочки. Пеппер кивнула. — Ну что ж... добро пожаловать домой... Микаэла. Он протянул руку ладонью вверх: — ...или просто Мика? Девочка секунду изучала его руку, затем вложила свою маленькую ладошку в его большую ладонь. Её рукопожатие было удивительно крепким для пятилетнего ребёнка. — Просто Мика... *** Механик по призванию Следующие дни превратились для Тони в хаос совершенно нового типа. Это был не хаос взрывов или неудачных испытаний прототипов. Это был хаос детской логики и бесконечных «почему». Мика оказалась не просто ребёнком — она была механиком по призванию. Её комната быстро превратилась из стерильного гостиничного номера в мастерскую юного инженера. Кубики она использовала для построения сложных мостов и башен (которые падали гораздо реже), а её любимым занятием стало разбирать старые электронные игрушки, которые Тони по просьбе Пеппер скупал для неё десятками. Однажды утром Тони нашёл её на полу гостиной в окружении деталей от радиоуправляемой машинки. — Что делаешь? — спросил он, потягиваясь. Мика подняла на него серьёзный взгляд: — У этой машинки плохая передача крутящего момента на заднюю ось. Я хочу сделать её быстрее. Тони сел рядом на пол: — Покажи-ка... Она объяснила ему свою идею переставить шестерни так, чтобы увеличить скорость за счёт крутящего момента. Это была идея пятилетнего ребёнка, выраженная простыми словами, но технически абсолютно верная. Тони посмотрел на неё с нескрываемым восхищением: — Кнопка... ты только что предложила модификацию трансмиссии гоночного болида. Мика пожала плечами: — Просто так будет лучше ехать. В этот момент Тони понял две вещи: во-первых, его дочь — гений; во-вторых, он понятия не имеет, как быть отцом для гения-механика. Его собственный отец был холодным и отстранённым, он видел в маленьком Тони лишь продолжение своего наследия. Тони поклялся себе, что никогда не будет таким. *** Прощание перед бурей День отъезда в Афганистан настал слишком быстро. Тони стоял у окна спальни, глядя на чемодан. Он должен был лететь туда на демонстрацию ракет «Иерихон» для армии США. Для него это была рутина, скучная обязанность главы оружейной корпорации. Но сегодня всё было иначе. Мика сидела на полу и собирала модель вертолёта из конструктора *«Лего»*. Она была полностью поглощена процессом: высунув кончик языка от усердия, она соединяла детали. Тони подошёл к ней и сел рядом прямо на ковёр. — Кнопка... мне нужно уехать по работе. На пару дней. Она даже не подняла головы: — В опасное место? Тони замер. Откуда она знает? — С чего ты взяла? Она наконец посмотрела на него своими огромными карими глазами: — Ты всегда так говоришь перед тем, как уехать туда, где стреляют люди. И ты хмуришься больше обычного. Тони вздохнул. Она видела его насквозь. — Да... там действительно опасно. Но я вернусь очень быстро. Мика отложила конструктор и серьёзно посмотрела на него: — Ты обещаешь? Это был удар ниже пояса. Он взял её маленькую ручку в свою: — Всегда. Я обещаю тебе вернуться домой через три дня. И мы вместе дособерем этот вертолёт. Она кивнула и вдруг обняла его за шею так крепко, как только могла. Он прижал её к себе, вдыхая запах детского шампуня. В кармане пиджака лежал сложенный листок бумаги — вчера Мика нарисовала для него картинку: человечек (папа) и девочка (она), держащиеся за руки под большим солнцем (дом). Он вышел из комнаты с тяжёлым сердцем. В коридоре его ждала Пеппер с папкой документов. *«Сэр»,* — раздался голос Джарвиса. *«Автомобиль ожидает внизу».* Тони посмотрел на дверь детской комнаты в последний раз и пошёл к лифту навстречу своей судьбе, унося с собой обещание вернуться к маленькой девочке с веснушками на носу и глазами цвета горького шоколада. *** ### Часть 2. Воздух в афганской пещере был густым, пропитанным запахом раскалённого металла, машинного масла и страха. Единственным источником света служила тусклая, болтающаяся на проводе лампочка, которая отбрасывала на каменные стены уродливые, пляшущие тени. Для Тони Старка эта пещера стала и тюрьмой, и мастерской, и операционной. Он сидел на перевёрнутом ящике из-под боеприпасов, его руки были в ссадинах и ожогах от сварки. Перед ним на грубом верстаке, сколоченном из досок и ящиков, лежал его шедевр — и его единственный шанс на выживание. Это был не изящный костюм из будущего, а неуклюжий, громоздкий монстр цвета ржавчины и грязи. Костюм «Марк I». Рядом с ним, кашляя от едкого дыма самодельной горелки, работал доктор Инсен. Его лицо было измождённым, покрытым копотью, но глаза горели тем же лихорадочным огнём, что и у Тони. Они были двумя гениями, запертыми в аду, и их единственным спасением была инженерная мысль. Тони поднял лицевой щиток своего шлема (который ещё не был частью единого костюма, а лежал рядом) и вытер пот со лба тыльной стороной руки, оставив на коже чёрный след. — Инсен, — хрипло позвал он. — Мы не успеем. Реактор держит осколок, но он нестабилен. Если я не выберусь отсюда в ближайшие сутки... — Ты выберешься сегодня ночью, — отрезал Инсен, не отрываясь от работы. Он приваривал последнюю пластину брони к нагруднику. — Я не для того спас твою жизнь с помощью магнита из хлама со свалки, чтобы ты умер от скуки в этой дыре. Тони слабо усмехнулся. Улыбка вышла кривой и болезненной. — Ты спас меня не от скуки. Ты спас меня от шрапнели. А вот от *них*... — он кивнул в сторону входа в пещеру, где на страже стояли вооружённые боевики *«Десяти колец»*, — ...спасать придётся уже нам самим. Работа продолжалась. Они собирали броню из того, что было под рукой: стальные листы от распиленных ракет *«Иерихон»*, которые Тони сам же и помогал проектировать; детали от автомобилей; медные провода; старый центрифугальный двигатель от холодильника (для питания); и самое главное — нагрудный электромагнит с *Арк-реактором*, который удерживал осколки шрапнели от его сердца. Тони работал как одержимый. Каждый удар молотка по металлу был ударом по своим страхам. Каждый сварной шов был стежком, сшивающим его волю к жизни с единственной причиной жить — обещанием вернуться домой. Но что было «домом» для человека, у которого никогда не было настоящего дома? Башня Старка? Да. Но теперь там была она. Микаэла. В редкие минуты отдыха, когда боль становилась невыносимой или когда Инсен уходил за водой (которую здесь называли водой с большой натяжкой), Тони закрывал глаза. И он видел не Нью-Йорк. Он видел её комнату. Он видел маленькую девочку с веснушками на носу, которая сидела на полу в окружении деталей конструктора. Он слышал её тихий голос: *«У этой машинки плохая передача крутящего момента на заднюю ось»*. Он помнил крепость её детского рукопожатия. *«Я обещаю тебе вернуться домой через три дня»*. Ложь. Он обещал три дня. Он провёл здесь уже недели. Но он должен был выжить. Не ради себя. Не ради компании. А ради неё. Чтобы сдержать слово. Именно тогда Инсен рассказал ему свой план побега. Не просто бегства, а уничтожения всего оружия здесь. И для этого им нужен был бронекостюм. *«Мы не просто сбежим»,* — сказал Инсен тогда, его глаза горели мрачным огнём. *«Мы уничтожим всё, что они заставили тебя построить. Мы сожжём это место дотла»*. И они начали строить. *** Процесс создания костюма был похож на безумный танец со смертью. Они поняли: чтобы сбежать из горной крепости *«Десяти колец»*, нужно не просто быть сильным, нужно быть неуязвимым для пуль и способным пробить любую стену. Нужна броня. День 2-3: Сбор материалов. Под покровом ночи они разбирали обломки ракет *«Иерихон»*, которые террористы заставляли их чинить. Они воровали сталь, медь, провода. Каждый звук за дверью их камеры заставлял их замирать. День 4-7: Создание каркаса. Инсен оказался гениальным механиком-самоучкой. Он спроектировал экзоскелетную структуру, которая могла бы выдержать вес брони и усилить движения человека. Они ковали детали из подручных материалов, используя примитивный горн и наковальню. День 8-12: Броня. Это была самая сложная часть. Стальные пластины нужно было подогнать друг к другу так, чтобы они защищали жизненно важные органы (сердце, реактор), но при этом оставляли подвижность суставам. Тони использовал свои знания баллистики и материаловедения, чтобы рассчитать углы наклона брони для рикошета пуль. День 13-15: Силовая установка. Реактор в груди Тони был источником энергии для электромагнита. Они перенаправили часть этой энергии через кустарно собранный трансформатор к двигателям ног и рук костюма. Двигатели были собраны из деталей автомобилей и того самого двигателя от холодильника. День 16: Сборка. В последнюю ночь они собрали всё воедино в дальнем углу пещеры, подальше от глаз охраны. Костюм стоял перед ними — неуклюжий гигант цвета ржавчины с массивным нагрудным реактором и неуклюжими «сапогами». Тони надел нагрудную пластину поверх своей одежды (грязной футболки и жилета). Она была тяжёлой, чертовски тяжёлой. — Я не смогу в этом ходить, — простонал он. — Сможешь, — отрезал Инсен. — Или умрёшь в попытках. Тони влез в нижнюю часть костюма — массивные «штаны» с гидравлическими приводами на коленях и лодыжках. Затем закрепил нагрудник и наплечники. Последним элементом стал шлем — сфера с одним единственным визором-щелью для глаз. Он поднял руки в гигантских перчатках. Механизмы заскрипели. — Мой дворецкий бы посмеялся над этим дизайном, — пробормотал Тони. — Кто такой дворецкий? — спросил Инсен. — Был у меня... Искусственный интеллект. — Теперь твой единственный помощник — это я, — фыркнул Инсен. — А теперь вставай! Тони попытался встать. Гидравлика ног зашипела, сервоприводы взвыли от напряжения. Он качнулся вперёд и чуть не упал, успев ухватиться за стену пещеры массивной стальной перчаткой, оставив в камне глубокую вмятину. — Работает... — прошептал он с благоговением и ужасом одновременно. Но костюм был бесполезен без мощного рывка для побега. Им нужно было много энергии одновременно для запуска всех систем: ног, рук, репульсоров (которые пока были лишь теорией на бумаге). Для этого Инсен предложил дерзкий план: подключиться напрямую к главному электрогенератору террористов в момент запуска костюма. Это было самоубийство. Генератор находился под напряжением огромной мощности. Человек бы испарился при контакте. — Я сделаю это, — сказал Инсен твёрдо. — Ты должен выбраться. — Нет! Мы сделаем это вместе! — У нас нет времени спорить! Я останусь здесь так долго, как смогу, чтобы дать тебе заряд! А потом... потом я встречу свою судьбу. Тони посмотрел в глаза друга и увидел там непоколебимую решимость человека, которому нечего терять. — Хорошо... — голос Тони дрогнул. — Спасибо тебе... за всё. Ночь побега стала огненным адом. Тони в костюме «Марк I» шёл по коридорам крепости как оживший миф, как железный голем из древних легенд. Он шёл убивать своих тюремщиков и уничтожать своё же оружие. Взрывы сотрясали гору изнутри. Ракеты *«Иерихон»* детонировали одна за другой по команде удалённого таймера (ещё одно изобретение Инсена), превращая крепость *«Десяти колец»* в огненный шар. Тони прорывался к выходу, круша стены и расстреливая боевиков из встроенных в руку пулемётов (простейшая конструкция). Он видел смерть вокруг себя, но его собственная цель была ясна: выход на свободу. Он добрался до генераторной комнаты. Инсен был там, подключая последние провода к массивному трансформатору у стены. — Давай! Уходи! — крикнул Инсен сквозь грохот взрывов. — Я не брошу тебя! — Ты должен! Ради неё! Ради своего дома! Эти слова ударили Тони сильнее любой пули. *«Ради неё»*. Он посмотрел на друга последний раз и побежал к выходу из пещеры к зарядной станции под открытым небом (*«Дистанция до реактора: 50 метров... 30... 15...»*). Он услышал последний крик Инсена за спиной: — Лети! А затем раздался взрыв такой силы, что гора содрогнулась до основания. Вход в пещеру обрушился тоннами камня и земли. Тони выбрался из огненного ада пещеры в ледяной ад афганской ночи. Его костюм дымился, ноги еле держали вес брони из металлолома. Он упал на колени в песок пустыни. Он был свободен. Он был жив. И у него была цель — добраться до дома. К Пеппер. К Микаэле. Он поднялся на ноги (*«Стабилизация систем... 15%»*) и сделал первый неуверенный шаг по направлению к далёким огням города (*«Цель: спасение»*). Он не знал тогда, что этот неуклюжий костюм станет легендой под именем Железный Человек (*«Идентификация: активна»*). Он знал только одно: он должен сдержать обещание (*«Миссия: приоритет Альфа»*), данное маленькой девочке с карими глазами (*«Файл "Семья": открыт»*) и веснушками на носу (*«Цель визуализации: успех»*). #### (от лица Микаэлы). Ожидание В Башне Старка время тянулось невыносимо медленно. Для пятилетней Микаэлы три дня обещания отца растянулись в вечность (*«Папа сказал три дня»*, *«Уже прошёл один день»*, *«Ещё два дня»*). Она пыталась отвлечься привычным способом — конструированием (*«Механическая терапия»*). Она сидела на полу своей новой комнаты (которую Пеппер обставила с невероятной заботой) и разбирала очередную игрушку (*«Объект: робот-собака»*). Пеппер наблюдала за ней с тихой грустью. Девочка была слишком серьёзной для своего возраста. Она почти не играла, а когда Пеппер пыталась её обнять или отвлечь разговором о школе или мультиках, Микаэла лишь вежливо улыбалась и возвращалась к своим механизмам. Хэппи Хоган тоже заметил это. — Босс... то есть мистер Старк... он ведь вернётся? — тихо спросил он Пеппер однажды вечером. Пеппер посмотрела на него усталыми глазами: — Он всегда возвращается. В тот вечер Микаэла не могла уснуть. Она лежала в своей огромной кровати (слишком большой для неё) и смотрела в потолок. Она думала о папе. Она помнила его обещание: "Я обещаю тебе вернуться домой через три дня. Она помнила его запах (запах машинного масла и дорогого одеколона) и то, как крепко он её обнял перед отъездом. Она достала из-под подушки свой блокнот и включила маленький фонарик. При свете луча она начала рисовать новую схему. Это была не машина для гонок или полётов. Это была сложная конструкция с большим магнитом спереди («Чтобы притягивать осколки»), мощными гусеницами вместо колёс («Чтобы ехать по песку»), и маленькой кабиной внутри («Для папы»). Она рисовала всю ночь напролёт, добавляя детали: запасной реактор, систему охлаждения («Чтобы не было жарко») и даже маленький отсек для инструментов («Чтобы чинить всё по дороге»). Когда первые лучи солнца коснулись небоскрёбов Манхэттена, Микаэла закончила свой чертёж. Она посмотрела на своё творение при свете дня и прошептала: — Папа... возвращайся скорее... Она сложила рисунок пополам и спрятала его под матрасом вместе с блокнотом. Она верила в честность математики и логики механизмов больше, чем в честность людей, но сейчас ей очень хотелось верить именно человеку. Её папа обещал вернуться. А значит, он вернётся. Часть 2. Солнце палило нещадно. Оно было врагом не менее страшным, чем террористы, оставшиеся позади. Каждый шаг давался Тони с титаническим трудом. Костюм «Марк I» был громоздким, неуклюжим и чертовски тяжёлым. Гидравлика ног, собранная из деталей автомобильного двигателя, скрипела и выла от перегрузки. Система охлаждения, если её можно было так назвать (просто несколько медных трубок, по которым текла вода из его фляги), не справлялась. Внутри брони было жарко, как в доменной печи. Тони чувствовал, как по спине, под бронёй и грязной одеждой, стекают ручьи пота. Он был измождён, голоден и обезвожен. Но он шёл. Он должен был идти. Это были не данные *Джарвиса*. Это был голос его собственного разума, его тела, кричащего от боли и усталости. Но был и другой голос, тихий, но настойчивый, который звучал громче рёва сервоприводов и стука его собственного сердца. *«Папа... возвращайся скорее...»*. Он видел её глаза. Карие, огромные. Видел её веснушки. Слышал её тихий, серьёзный голос. *«А ты... ты просто Тони»*. Он не мог её подвести. Не после того, как уже подвел её, исчезнув из её жизни на пять лет. Он обещал вернуться через три дня. Прошло гораздо больше. Но он был жив. Он шёл. Внезапно в небе послышался гул. Низкий, нарастающий рокот винтов. Тони поднял взгляд, прикрывая глаза рукой от слепящего солнца. Из-за горизонта вынырнул силуэт военного вертолёта. Это были не террористы. Это были *«Звёзды и полосы»*. Его спасение. Вертолёт завис над ним, поднимая тучи песка. Из громкоговорителя раздался искажённый помехами голос: — Гражданский! Назовите себя! Тони попытался выпрямиться во весь рост в своей громоздкой броне. Он поднял руку к шлему, пытаясь найти способ снять его или хотя бы открыть визор. — Я... — его голос был хриплым, сорванным от крика и жажды. — Я Тони Старк. На несколько секунд в эфире воцарилась тишина. А потом тот же голос, но уже с явным недоверием и шоком: — Боже правый... Это же... Это Железный Человек! Тони не стал спорить. У него не было сил. Он просто стоял, покачиваясь, и смотрел на приближающийся по тросам отряд спасения. В этот момент он не чувствовал себя героем. Он чувствовал себя человеком, который только что выбрался из преисподней и теперь отчаянно хотел домой. *** В Нью-Йорке время замерло в тягучем, тревожном ожидании. Пеппер Поттс стояла у панорамного окна пентхауса, глядя на огни Манхэттена. В руке она сжимала телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев. Прошло уже больше недели с момента исчезновения Тони в Афганистане. Официальная версия от Stark Industries гласила о «несчастном случае во время демонстрации», но Пеппер знала правду. Хэппи Хоган стоял у лифта, словно каменное изваяние. А в центре гостиной, на полу, окружённая деталями конструктора и разобранной моделью вертолёта, сидела Микаэла. Она не плакала. Она не задавала вопросов «Где папа?». Она просто методично работала. Её маленькое личико было сосредоточенным до предела. Она пыталась собрать модель вертолёта, который они с отцом не успели доделать перед его отъездом. Пеппер смотрела на неё с разрывающимся сердцем. — Микаэла... — мягко позвала Пеппер. — Может быть... может быть, ты хочешь сока? Или посмотреть мультфильм? Микаэла даже не подняла головы. — Я хочу доделать вертолёт. Папа обещал помочь. Её голос был ровным, почти безэмоциональным. В этот момент тишину комнаты разорвал резкий звонок телефона на столе Тони. Пеппер вздрогнула и бросилась к аппарату. — Алло? Stark Industries! Звонил Роудс. Его голос был уставшим, но в нём звучали нотки триумфа: — Пеппер... Мы нашли его. Он жив. Мир Пеппер перевернулся за одну секунду. — Джеймс... Слава богу... Где он? — На пути к авиабазе Баграм. Он... Пепп, он был в каком-то костюме. Железном костюме. Я сам видел. Пеппер закрыла глаза. Слёзы облегчения хлынули по щекам. — Передай ему... Передай ему, что мы его ждём. Она положила трубку и посмотрела на Хэппи. Тот всё понял без слов и тут же начал отдавать распоряжения охране усилить периметр башни к возвращению босса. Теперь нужно было сказать Микаэле. Пеппер подошла к девочке и присела рядом с ней на корточки. — Микаэла... Девочка подняла голову. — Твой папа... — голос Пеппер дрогнул от волнения. — Он жив. Его нашли военные. Он скоро будет дома. Микаэла замерла. Её руки с маленькой деталью конструктора застыли в воздухе. Она смотрела на Пеппер так долго, что та начала нервничать. А потом на лице девочки медленно начала расплываться улыбка. Не просто вежливая или дежурная — а настоящая, широкая улыбка, от которой на щеках появились ямочки и засияли глаза. — Правда? — прошептала она. Пеппер кивнула, чувствуя, как по щекам снова текут слёзы. — Правда-правда? Пеппер рассмеялась сквозь слёзы: — Правда-правда-правда! Микаэла вскочила на ноги и бросилась к ней на шею так крепко, как только могла. — Я же говорила! Я же говорила! Он обещал! А Тони Старк всегда держит обещания! Она отстранилась от Пеппер с горящими глазами: — Нужно приготовить ему ужин! И убрать мастерскую! И... и доделать вертолёт! Она схватила свой блокнот с чертежами и побежала в свою комнату (которая уже была наполовину мастерской), бормоча себе под нос что-то про «усиление несущей балки хвостового винта». Пеппер смотрела ей вслед с улыбкой на лице. — Да уж... — тихо сказала она подошедшему Хэппи. — Похоже, у нас будет очень шумное возвращение домой. #### Часть 3 (от лица Микаэлы). Папа вернулся Я знала. Я просто знала! Все эти взрослые ходили такие хмурые и говорили тихими голосами, а я знала. Папа обещал вернуться. А он всегда держит обещания. Когда Пеппер сказала мне это, я сначала не поверила своим ушам. Но потом я увидела слёзы в её глазах и поняла: это правда. Я побежала в свою комнату и достала свой самый лучший чертёж. Тот самый, который я рисовала всю ночь. С большим магнитом для осколков и гусеницами для песка. Я положила его на стол рядом с недоделанным вертолётом и начала быстро-быстро всё убирать. Мастерская должна быть чистой! Папа не любит беспорядок. Я представляла, как он войдёт в дверь. Наверное, он будет уставший и грязный, но он улыбнётся своей кривой улыбкой и скажет: — Привет, кнопка! Смотри, что я тебе привёз! И я побегу к нему и обниму его так крепко, что он даже в своей железной броне почувствует это. А потом мы вместе дособерём вертолёт! Я покажу ему свою новую идею про хвостовой винт! Он точно скажет: «Кнопка, ты гений!». Я сидела на полу в своей комнате и ждала. Время шло очень медленно, но я не скучала. Я просто ждала самого главного человека в моей жизни. Потому что папа всегда возвращается домой. Отлично. Продолжаем историю. Мы переходим к событиям, которые последовали сразу за возвращением Тони. Это время больших перемен, публичных заявлений и, самое главное, знакомства Микаэлы с миром, в котором её отец теперь не просто миллиардер, а нечто гораздо большее. *** Пресс-конференция, изменившая всё: Воздух в конференц-зале штаб-квартиры *Stark Industries* был наэлектризован до предела. Сотни журналистов, репортёров и блогеров заполнили помещение, создавая монотонный гул, похожий на рой гигантских механических пчёл. Вспышки фотокамер сверкали, как зарницы, даже до начала выступления. Все ждали. Все хотели знать правду. В заднем ряду, скрестив на груди мощные руки, стоял **Обадайя Стейн**. Его лицо, обычно выражавшее отеческую заботу и мудрость, сейчас было похоже на каменную маску. Он смотрел на трибуну, где стоял его «приёмный сын», и чувствовал, как внутри закипает холодная, расчётливая ярость. Тони Старк начал свою речь. Он говорил о плене, о ракетах «Иерихон» и о своём прозрении. Слова били точно в цель, но для Обадайи они звучали как смертный приговор всему, что он строил десятилетиями. — ...Поэтому я принял решение. Прямо здесь и сейчас. Я, Тони Старк, официально заявляю: *Stark Industries* выходит из оружейного бизнеса. Зал взорвался хаосом. Репортёры вскакивали с мест, выкрикивая вопросы. Обадайя Стейн медленно, очень медленно сжал кулаки. Его план, его идеальный план по захвату контроля над компанией, рушился на глазах из-за одного глупого, избалованного мальчишки. Он видел, как Тони купается во внимании, как он ломает империю, построенную Говардом Старком. И в этот момент Обадайя принял решение. Если Тони не хочет играть по правилам — он уберёт его с доски. Тихо. Эффективно. Он достал из кармана пиджака телефон и набрал номер. На том конце провода ответили после первого же гудка. — Да? — Это я. У нас проблема. Старк вернулся... и он всё испортил. Пришло время действовать по протоколу «Иерихон». #### Часть 2 (от лица Микаэлы). Самый важный человек Я сидела на полу своей комнаты и ждала. Время шло очень медленно, но я не скучала. Я просто ждала самого главного человека в моей жизни. Потому что папа всегда возвращается домой. И он вернулся. Я помню этот момент так же чётко, как чертежи в моём блокноте. Двери лифта открылись с тихим «дзинь», и он вошёл. Он был грязным и уставшим — гораздо грязнее и уставшее, чем я представляла в своих самых смелых фантазиях механика. Его одежда была порвана и покрыта пятнами масла и чего-то ещё... чего-то страшного из той пещеры. Но когда он увидел меня, всё это исчезло. Он улыбнулся своей кривой улыбкой — той самой, которую я видела на фотографиях в журналах и которую теперь видела вживую каждый день. — Привет, кнопка! — его голос был хриплым, но тёплым. Я не побежала к нему сразу. Я смотрела на него во все глаза. Он был здесь. Настоящий. Живой. А потом я сорвалась с места так быстро, как только могли нести меня мои маленькие ножки. Я бросилась к нему через всю комнату и обхватила его руками за талию так крепко, как только могла. Он наклонился и подхватил меня на руки легко, будто я ничего не весила. Он прижал меня к себе так сильно, что я услышала стук его сердца через всю одежду. — Ты вернулся... — прошептала я ему в шею. — Я же обещал, кнопка, — ответил он тихо-тихо, чтобы слышала только я. — Я всегда держу обещания. Мы стояли так долго-долго. Он гладил меня по волосам своей большой рукой, а я просто дышала им — запахом машинного масла, одеколона и чего-то ещё... чего-то родного. Потом пришла Пеппер и обняла нас обоих сразу (это было сложно, но у неё получилось), а Хэппи стоял рядом и улыбался так широко, что я думала — его лицо треснет пополам. Вечером мы сидели на полу в гостиной (Пеппер хотела заставить нас сесть за стол в столовой, но папа сказал: «К чёрту этикет! Мы дома!»). Мы ели пиццу прямо из коробки (моя любимая — с пепперони), а папа рассказывал нам истории про то, как он сбежал от плохих парней. Он не говорил про пещеру прямо (я поняла это по тому, как его голос иногда становился тихим), но он сказал самое главное: — Я понял одну вещь там... Самое важное оружие — это не ракеты или пушки. Самое важное — это люди, которые тебя ждут дома. Он посмотрел на меня и Пеппер по очереди: — Вы — моё главное оружие против всего плохого в этом мире. Пеппер засмеялась и поцеловала его в щёку (я сделала вид, что мне противно и закатила глаза для вида), а я просто прижалась к его плечу крепче. В тот вечер мы наконец-то дособрали наш вертолёт из конструктора «Лего». Папа сказал, что моя идея про хвостовой винт была гениальной (я знала!), и мы поставили готовую модель на полку в его мастерской как самый главный трофей. А потом он показал мне кое-что ещё... (от лица Тони). Возвращение домой было похоже на пробуждение от долгого кошмара. Реальность была странной: мягкий ковёр под ногами вместо холодного камня пещеры; запах кофе Пеппер вместо дыма и пороха; тихое сопение Микаэлы в соседней комнате вместо криков боевиков «Десяти колец». Но самым странным было то чувство ответственности, которое давило на грудь сильнее любого нагрудного реактора. Теперь он отвечал не только за себя или за акции компании. Теперь у него была дочь — маленькая кнопка с серьёзными глазами цвета шоколада и гениальным умом инженера. Его возвращение вызвало фурор не только в СМИ из-за закрытия оружейного бизнеса (акции *Stark Industries* рухнули на следующий же день), но и среди его ближайшего окружения. Роудс примчался первым делом после пресс-конференции: — Ты что творишь?! Ты понимаешь, что ты только что сделал?! Ты лишил армию поставок! Ты подписал нам всем смертный приговор! Тони лишь пожал плечами: — Нет больше «нам», Роуди. Есть только «я». И я больше не буду строить смерть для того, чтобы кто-то другой нажал на кнопку запуска. Но самый важный разговор состоялся позже вечером с Пеппер в его мастерской (которая теперь была завалена деталями конструктора «Лего» вперемешку с прототипами дугового реактора). — Ты понимаешь, что теперь ты мишень? Не только для конкурентов или террористов... Ты мишень для всего мира. Каждый псих с комплексом Наполеона захочет проверить тебя на прочность. Тони посмотрел на неё поверх голографической проекции нового чертежа реактора (более компактного и мощного). — Я знаю. Но теперь у меня есть ради чего жить дальше. У меня есть кнопка и ты... Вы обе стоите любого риска. Пеппер подошла к нему и взяла за руку: — Тогда нам нужно быть готовыми ко всему... Именно тогда Тони понял: мир изменился навсегда. И он должен был создать для этого нового мира новую броню — не только из металла для себя, но и из любви и защиты для своей семьи... (от лица Обадайи Стейна). В своём пентхаусе с видом на Центральный парк Обадайя Стейн налил себе стакан дорогого скотча. Рука его не дрожала — она никогда не дрожала. На экране огромного телевизора без звука шли новости: «Тони Старк закрывает оружейное производство». Лицо Тони на экране улыбалось той самой дерзкой улыбкой, которая так бесила Обадайю все эти годы. «Глупый мальчишка», — процедил Стейн сквозь зубы и залпом осушил стакан. Он подошёл к своему рабочему столу и нажал кнопку селектора: — Мисс Браун? Принесите мне все отчёты по проекту «Марк II». И соедините меня с нашим другом в *«Десяти кольцах»*. Его план изменился. Убить Старка сейчас было бы слишком очевидно. Нет... Он заставит Тони страдать так же, как страдал он сам все эти годы, живя в тени гения Говарда Старка. Он отнимет у него всё: компанию, репутацию... а потом и жизнь. Он подошёл к потайной панели в стене своего кабинета. За ней находилс я прототип костюма — неуклюжий гигант из тёмного металла с огромными пулемётами на руках. «Железный Торговец», — пробормотал он название проекта. — Скоро ты понадобишься мне для финального акта этой пьесы... *** Дни после возвращения Тони превратились в вихрь из смеха, тепла и запаха свежей пиццы. Башня Старка, которая раньше была лишь холодным памятником гению и богатству, наполнилась жизнью. Теперь здесь постоянно звучал детский смех. Микаэла оказалась совсем не тем замкнутым и серьезным вундеркиндом, которого Тони ожидал увидеть. Она была обычной пятилетней девочкой с неуемной энергией. Её комната, которую Пеппер с любовью обставила, напоминала эпицентр взрыва на фабрике игрушек. На полу рядом с аккуратными стопками книг по астрономии могли валяться куклы и плюшевые медведи. На столе, рядом с недостроенным макетом солнечной системы из пластилина, лежал альбом с яркими рисунками: в основном там были изображены папа в блестящем костюме (который она называла «железным рыцарем»), Пеппер с рыжими волосами, как у лисички, и огромный улыбающийся Хэппи. Тони был для неё центром вселенной. Каждое утро начиналось с того, что он врывался в её комнату (несмотря на ворчание Пеппер о режиме дня) и начинал щекотать её до тех пор, пока она не начинала визжать от смеха. — Папа! Хватит! — кричала она, пытаясь спрятаться под одеяло. — Ни за что! Щекотка — это научный метод пробуждения гениев! — отвечал он, и его глаза сияли неподдельным счастьем. Они проводили вместе всё свободное время. Тони, который раньше считал выходные пустой тратой времени, теперь с восторгом строил с ней крепости из подушек в гостиной или читал ей на ночь сказки про рыцарей и драконов (иногда пропуская скучные абзацы и добавляя свои комментарии про репульсорные двигатели). Микаэла слушала, затаив дыхание, а потом задавала миллион вопросов: — А драконы могут летать в космосе? А у них есть реакторы в груди? А можно сделать костюм для дракона? Пеппер наблюдала за ними со стороны, и её сердце наполнялось теплом. Она видела не просто миллиардера и его дочь. Она видела семью. И она была её частью. *** Однажды солнечным утром, когда Микаэла увлеченно рисовала за столом в гостиной (на этот раз она раскрашивала огромного робота-единорога), двери лифта открылись. Из кабины вышел Тони, но он был не один. Рядом с ним шел высокий, солидный мужчина в дорогом костюме. Его седые волосы были идеально уложены, а на лице играла мягкая, отеческая улыбка. — Микаэла! — позвал Тони. — Иди сюда, кнопка. Хочу тебя кое с кем познакомить. Микаэла оторвалась от рисунка. Она посмотрела на незнакомца. Что-то в его взгляде — слишком пристальном, слишком оценивающем — заставило её крепче сжать в руке фиолетовый карандаш. — Это Обадайя Стейн, — сказал Тони. — Мой старый друг и наставник. Можно сказать, второй отец. Обадайя присел на корточки, чтобы быть на одном уровне с девочкой. Его улыбка стала еще шире. — Так вот ты какая, маленькая Микаэла. Я столько о тебе слышал. Микаэла молчала, изучая его. Он был похож на статую в парке: большой, неподвижный и немного пугающий. — Она у тебя стеснительная? — спросил Обадайя у Тони, не отрывая взгляда от девочки. — Нет, она просто... наблюдательная, — усмехнулся Тони. — В нашу породу. Обадайя протянул руку и хотел было погладить её по голове, но Микаэла инстинктивно отстранилась и спряталась за ногу отца. — Папа... — тихо позвала она. Тони поднял её на руки. — Не бойся, кнопка. Дядя Обадайя хороший. Микаэла обхватила отца за шею и уткнулась носом в его плечо. Она не сказала ни слова до самого ухода гостя. Когда лифт увез Стейна вниз, Тони поставил дочь на пол и присел перед ней. — Что случилось? Он тебя напугал? Микаэла серьезно посмотрела на него своими большими карими глазами: — У него глаза холодные, пап. Как у робота из моего конструктора. Тони замер на секунду, а потом рассмеялся: — Ну ты даешь! Ладно-ладно... Давай забудем про дядю Обадайю. Хочешь... Хочешь я покажу тебе кое-что крутое? Глаза девочки тут же загорелись: — Что? Новую ракету? — Лучше! Новую броню! Он повел её в мастерскую. Там, под брезентом, стоял новый прототип — «Марк II». Он был гладким, серебристым и красивым. Микаэла ахнула от восторга. Весь страх перед Обадайей мгновенно испарился перед лицом настоящего чуда. *** Вечером того же дня Обадайя Стейн сидел в своем кабинете. Перед ним на столе лежала папка с личным делом Микаэлы Харгроу (Старк). Фотографии девочки из школы, данные о её успеваемости (которая была феноменальной), психологический портрет («высокий интеллект, эмоциональная сдержанность»). Он закрыл папку и посмотрел на экран монитора. Там транслировались кадры с пресс-конференции Тони. Звук был выключен. «Ты разрушил всё», — прошептал Стейн в пустоту комнаты. — «Всё, что я строил». Он встал и подошел к окну, глядя на огни ночного города. «Но я могу построить всё заново», — его голос стал жестким, как сталь. — «И я начну с того, что отниму у тебя самое дорогое». Он нажал кнопку на интеркоме: — Соедините меня с агентом Ризнером. В трубке раздался щелчок: — Слушаю вас, мистер Стейн. — У меня есть для вас новое задание. Оно... личное. Мне нужно полное досье на семью Старка за пределами Башни. Особенно меня интересует одна маленькая девочка по имени Микаэла. На другом конце провода повисла пауза. — Насколько детальное досье вам требуется? Обадайя улыбнулся холодной, хищной улыбкой: — Максимально детальное. Включая маршруты её прогулок с телохранителем... И график работы её школы. Он отключил связь. План был прост и жесток: ударить Старка там, где он не ждет удара. Не через компанию. Не через Пеппер Поттс (хотя она тоже была полезной пешкой). А через его дочь. Маленькую кнопку, которая стала его главной слабостью. (от лица Микаэлы). На следующий день Пеппер решила вывести Микаэлу из Башни. Девочка слишком много времени проводила в четырех стенах среди чертежей и роботов. Ей нужен был свежий воздух. Они поехали в Центральный парк. Хэппи следовал за ними на почтительном расстоянии, его тренированный взгляд сканировал толпу. Микаэла была счастлива как никогда: она кормила уток у пруда, ела огромное мороженое (которое перепачкало ей нос) и смеялась над шутками Пеппер. Вечерело. Они шли по аллее к парковке, когда это случилось. Из-за деревьев вышли трое мужчин в темной одежде. Они двигались быстро и профессионально, отсекая путь к отступлению. Хэппи среагировал мгновенно: — Мисс Поттс! Уводите мисс Старк! Один из нападавших бросился к ним. Пеппер схватила Микаэлу за руку: — Беги! Беги к папе! Но было поздно. Мужчины окружили их. Один из них схватил Микаэлу за руку так сильно, что она вскрикнула от боли. — Отпусти меня! Папа! Папа! — закричала девочка во весь голос. Пеппер бросилась к ней: — Не трогайте её! Отпустите ребёнка! Нападавший оттолкнул Пеппер с такой силой, что она упала на асфальт, больно ударившись коленями о бетонную дорожку. Микаэла смотрела на неё огромными от ужаса глазами. В этот момент мир для пятилетней девочки рухнул. Она видела Пеппер на земле, видела злые лица мужчин и чувствовала железную хватку на своей руке. Её детский разум не мог обработать этот кошмар логически. В ней сработал самый древний инстинкт — инстинкт привязанности к тому, кто всегда был рядом и защищал её так же крепко, как отец. Она вырвалась из рук похитителя (он не ожидал такой силы от ребенка) и бросилась не к Хэппи, который уже вступил в драку с остальными двумя бандитами. Она бросилась к Пеппер. Пеппер уже поднималась на ноги, лицо её было в крови из разбитой губы. — Микаэла! Беги! — крикнула она снова. Но девочка обхватила её ноги руками так крепко, как только могла: — Мама! Мамочка! Не бросай меня! Слово вырвалось само собой из глубины её души в момент смертельного ужаса. Для неё Пеппер была не просто помощницей отца или другом семьи. Она была мамой — той самой мамой из сказок про принцесс, которая всегда спасает от злого дракона. Пеппер замерла на секунду от шока и боли за девочку. А затем её взгляд стал стальным. Она наклонилась и подняла Микаэлу на руки одним резким движением: — Я здесь! Я с тобой! Никто тебя не тронет! Хэппи уже уложил одного из нападавших ударом в челюсть и спешил к ним на помощь... *** Воздух в мастерской был наэлектричен не от работы дугового реактора, а от напряжения. Тони стоял перед голографическим экраном, на котором мерцали данные, полученные от Джарвиса. Он только что закончил анализ устройства, которое Обадайя Стейн забрал у него под предлогом «масштабирования технологии». Анализ был окончен, и результат был подобен удару под дых. — *«Сэр, данные подтверждают ваши подозрения. Прототип, переданный мистеру Стейну, содержит скрытую архитектуру, дублирующую все ваши разработки по костюмам «Марк» с первого по третий. Также обнаружен протокол удалённого отключения реактора»*, — голос Джарвиса был спокоен, как всегда. Тони сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он чувствовал себя идиотом. Он доверял этому человеку. Он называл его другом, почти отцом. А Стейн всё это время... крал его технологии. — Он строит свой костюм, — прошептал Тони. *«Вероятность 99.7%»*, — подтвердил ИИ. В этот момент в мастерскую ворвалась Пеппер. Её обычно безупречный вид был нарушен: на скуле наливался синяк, а на рукаве блузки виднелась порванная ткань. Но её глаза горели яростью, которая была страшнее любого физического повреждения. — Тони! — её голос дрожал от гнева и страха. — Нам нужно поговорить. Срочно. Она быстро ввела его в курс дела: нападение в парке, люди Стейна, и самое главное — то, как Микаэла назвала её мамой в момент ужаса. — Он угрожал не тебе, Пепп, — тихо сказал Тони, его взгляд стал ледяным. — Он угрожал моей дочери. Он послал своих псов, чтобы напугать её. Тони подошёл к бронированному шкафу и открыл его. Внутри, на пьедестале, стоял обновлённый, сверкающий серебром костюм «Марк III». Это была не просто броня. Это была его ярость, облачённая в металл. — Что ты собираешься делать? — спросила Пеппер, уже зная ответ. — То, что должен был сделать давно, — ответил Тони, начиная облачаться в костюм. — Закончить этот фарс. *** (от лица Микаэлы). Плохой сон Я не понимала, что происходит. Всё было как в плохом сне. Громкие крики, падение Пеппер... и эти страшные дяди. Я так испугалась, что всё внутри меня сжалось в маленький холодный комочек. А потом я побежала к Пеппер. Я не думала. Я просто знала, что она — моя защита. Когда я обхватила её ноги и закричала «Мама!», мир вокруг на секунду замер. Я сама испугалась того, что сказала. Но это было правдой. В тот ужасный момент она была моей мамой. Дядя Хэппи пришёл на помощь очень быстро. Он раскидал тех плохих людей, как игрушки. Он был такой сильный и смелый! Потом он посадил нас с Пеппер в машину и очень быстро повёз нас обратно в Башню. Пеппер всю дорогу крепко держала меня на руках и шептала: — Всё хорошо, милая. Всё хорошо. Мы едем домой. Когда мы приехали, в Башне было тихо. Папы не было в гостиной. Я чувствовала, что случилось что-то очень-очень плохое. Пеппер отвела меня в мою комнату и уложила в кровать. — Побудь здесь, ладно? — сказала она, гладя меня по волосам. Её рука дрожала. — Папа скоро придёт. Я не хотела оставаться одна. Я схватила её за руку: — Не уходи! Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидела слёзы. — Я буду прямо за дверью. Обещаю. Я лежала в кровати, натянув одеяло до самого носа, и слушала звуки из коридора: быстрые шаги Пеппер, громкий голос дяди Хэппи по рации... А потом я услышала другой звук. Глухой, металлический лязг и низкий гул, который шёл со стороны папиной мастерской. Я выбралась из кровати и на цыпочках подошла к двери. Я приоткрыла её совсем чуть-чуть. В мастерской горел яркий свет. И там стоял папа... но это был не совсем мой папа. Он был внутри огромной серебряной статуи с гладким шлемом вместо лица. Он двигался плавно и мощно, как герой из моих любимых комиксов про роботов. Он повернул голову (или шлем?) в сторону двери, за которой я пряталась. На секунду мне показалось, что он смотрит прямо на меня своими невидимыми глазами. А потом он шагнул к огромному окну... и выпрыгнул из него! Я подбежала к окну своей комнаты и прижалась носом к стеклу. Я видела, как серебряная фигура стремительно взмыла в ночное небо Нью-Йорка, оставляя за собой огненный след из ног. Моё сердце колотилось как сумасшедшее. Мой папа... Железный Человек... Он полетел сражаться с плохими парнями. *** (от лица Тони). Полёт был очищением. Холодный ночной воздух бил в визор шлема, а огни города внизу казались далёкими и незначительными. Внутри костюма гудела мощь нового реактора — чистого, стабильного «палладия». Но внутри самого Тони гудела чистая ярость. *«Расчётное время прибытия на завод "Stark Industries": 3 минуты 12 секунд»*, — сообщил Джарвис. *«Обнаружена аномальная энергетическая сигнатура в главном цеху»*. Тони приземлился на крышу завода с глухим ударом, подняв тучи пыли и бетонной крошки. Он посмотрел вниз через панорамное окно цеха. Там стоял он. Костюм Обадайи был уродливым гигантом по сравнению с изящным «Марк III». Он был громоздким, тёмно-серого цвета с грубыми формами и огромными многоствольными пулемётами вместо рук. Это была машина для убийства, а не для полёта. Обе фигуры встретились взглядами через стекло: гладкий визор против злобных красных оптических линз врага. Тони не стал ждать. Он пробил стекло плечом и спрыгнул вниз прямо на крышу костюма Обадайи. *«Джарвис! Полный анализ!»* *«Сэр, это "Железный Торговец". Использует украденную технологию "Марк I", значительно усиленную»*. Обе брони отскочили друг от друга и замерли в боевой стойке посреди цеха. — Ты всегда был жадным ублюдком, Обадайя! — прогремел голос Тони через внешние динамики костюма. Стейн рассмеялся жутким механическим смехом: — Я просто хотел то, что принадлежит мне по праву! Твой отец никогда не ценил меня! И ты тоже! Бой начался без предупреждения. Обадайя открыл огонь из пулемётов. Тони ушёл в перекат, используя реактивные ботинки для рывка в сторону. *«Репульсоры заряжены»*. Два красных луча вырвались из перчаток Тони и ударили в грудь Торговца, отбросив его на несколько метров назад к стене с баллонами высокого давления. Это была битва двух философий: элегантность и скорость против грубой силы и огневой мощи. Тони танцевал вокруг неуклюжего гиганта Стейна, уворачиваясь от шквального огня и нанося точные удары репульсорами по уязвимым точкам вражеской брони. Но Обадайя был опытным тактиком даже в броне-новичке. Он схватил огромный стальной контейнер с конвейера и швырнул его в Тони как пушинку. Тони не успел полностью уклониться. Контейнер ударил его в бок, сбивая траекторию полёта и впечатывая в стальную колонну. *«Критическое повреждение левого бедренного привода»*, — сообщил Джарвис сквозь помехи боли в ушах Тони. *«Функциональность: 40%»*. Обедайя медленно подошёл к поверженному врагу и навис над ним всей своей громадой. — Знаешь, а ведь я мог бы быть хорошим отцом для твоей девчонки! — проревел он через динамики своего костюма. — Но теперь я просто раздавлю вас обоих! Он поднял свою огромную металлическую ногу-опору над шлемом Тони, готовясь нанести финальный удар... *** (от лица Микаэлы). Я видела всё из окна Башни Старка. Далеко-далеко внизу два железных гиганта сражались друг с другом как титаны из мифов. Один был красивый и быстрый — это был мой папа! Другой был страшный и чёрный — это был тот дядя с холодными глазами! Я видела вспышки их выстрелов даже отсюда. Видела, как чёрный гигант ударил папу огромным ящиком... И я видела, как папа упал! У меня перехватило дыхание. Я прижала ладошки к стеклу: — Папа! Нет! Чёрный гигант поднял свою огромную ногу над папой... чтобы раздавить его! Я не могла просто стоять и смотреть! Я должна была что-то сделать! Я побежала из своей комнаты так быстро, как только могла. Мои босые ноги шлёпали по холодному полу коридора. Я бежала к лифту для персонала в технической зоне Башни — тому самому лифту для доставки еды и оборудования на нижние уровни парковки и подвал-склад. Лифт ехал мучительно медленно! Я нажимала кнопку «Вниз» снова и снова! *«Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста...»* Когда двери наконец открылись на уровне подземной парковки/склада (где хранились старые машины), я выскочила наружу. Здесь было темно и пахло пылью и бензином. Я знала дорогу! Я много раз играла здесь в прятки с Хэппи! Там, за старыми стеллажами с запчастями для гоночных болидов... там была старая вентиляционная шахта! Она вела прямо вниз! Я подбежала к решётке вентиляции (которую Хэппи никогда до конца не закрывал) и изо всех сил потянула её на себя! Она поддалась со скрипом ржавых петель. Я залезла внутрь трубы ногами вперёд! Она была скользкой от конденсата и очень крутой! Я ехала вниз как с горки на детской площадке, только было очень страшно! Ветер свистел в ушах... И вот я вылетела из нижнего конца трубы прямо в огромный пустой цех завода «Stark Industries». Вокруг были только тени станков и бетонные колонны... А впереди шёл бой! Я увидела папу на полу... И чёрного гиганта над ним! Не думая ни секунды (дети часто действуют быстрее взрослых), я схватила первое, что поп алось под руку — это была длинная стальная труба от старого конвейера — она валялась рядом со мной как забытая игрушка великана! Я побежала вперёд со всех ног: — Папа-а-а-а-а! Чёрный гигант услышал мой крик через свои микрофоны и обернулся ко мне...