Кровь Эвриалы

*Анклав горгон, Уральские горы, 1987–1990 годы* Кастор Блэквуд не мог колдовать. Но он мог учить. — Магия — это не только палочка, — говорил он, раскладывая на столе пробирки, старые учебники и потрёпанные карты. — Это знание того, как устроен мир. А мир устроен по правилам. Если ты их не знаешь, правила будут работать против тебя. Эхидн сидел напротив, сжимая перо. Змеи на голове лениво переговаривались — сегодня они были спокойны, потому что уроки отца не требовали боевой формы. — Сегодня химия, — Кастор подвинул к нему тетрадь. — Записывай. — Зачем мне химия? — буркнул Эхидн. — Я буду волшебником. — Волшебники тоже варят зелья. А зелья — это химия. Только с магией. — И поэтому я должен знать, как реагирует натрий с водой? — Чтобы не умереть, — серьёзно ответил отец. — Знание спасает жизнь. Один неправильный ингредиент — и ты не зелье сваришь, а яд. Эхидн вздохнул и взял перо. На биологии Кастор показывал схемы. Клетки, ткани, органы. Рисовал от руки — магией не пользовался, но рука была твёрдой. — У людей всё иначе, чем у горгон, — говорил он. — Твоя чешуя — это видоизменённая кожа. Она чувствует магию. — А у других горгон? — У чистокровных — тоньше. Но они её не прячут. Эхидн посмотрел на свои руки. Чешуя проступила сама собой — он не звал её. — Почему я могу её прятать? — Потому что ты полукровка, — Кастор пожал плечами. — Природа дала тебе маскировку. Чтобы выжить. — Чтобы выжить, — повторил Эхидн. Отец кивнул. — Теперь запиши: строение чешуи, её свойства, отличие от человеческой кожи. И запомни: чешуя не только защищает. Она дышит. Она чувствует магические потоки. Если кто-то направит на тебя заклинание, чешуя среагирует раньше, чем ты. — И что мне делать? — Учиться доверять ей. Это не броня. Это часть тебя. Эхидн записал. И спросил: — А зачем мне знать про людей? — Чтобы понимать, кто перед тобой. Друг или враг. И чтобы знать, как их лечить, если придётся. У людей нет чешуи. Они ломаются иначе. Химия была сложнее. Кастор заставлял запоминать формулы и реакции, иногда проводил опыты с тем, что было под рукой. — Это пригодится в зельеварении, — говорил он. — Если перепутать ингредиенты, можно взорвать котёл. Или себя. — Ты поэтому не стал зельеваром? — спросил Эхидн. — Я не стал зельеваром, потому что у меня нет магии, — усмехнулся отец. — А формулы я знаю. Теорию может выучить любой. Он написал на доске уравнение. — Реагирует ли пламя дракона с серебром? — Не знаю. — А должен. Потому что если встретишь дракона, знать, какой кинжал брать — это жизнь. Серебро не горит. Оно плавится, но не горит. А сталь — горит. Запомни. Эхидн записал. И запомнил. — А если встречу василиска? — Тогда беги, — серьёзно сказал Кастор. — С ним ты не справишься. Ни серебром, ни магией. — А если не смогу бежать? — Тогда смотри в пол. И молись. Эхидн не стал спрашивать, кому молиться. Физику Кастор вёл с особым удовольствием. Он говорил, что это — основа всего. — Ты думаешь, магия отменяет физику? — спросил он однажды. — Нет. Магия её обманывает, но не отменяет. — Как это? — Если ты летишь на метле, ты всё равно подчиняешься гравитации. Магия просто даёт тебе способ её обойти. Но если метлу сломают, гравитация вернётся. — И что мне с этим делать? — Понимать, что даже с магией ты не всемогущ. Камень, брошенный с высоты, убьёт и волшебника, и маггла. — Ты поэтому учишь меня физике? — Я учу тебя думать. Физика — это не формулы. Это способ предсказывать. Историю Кастор вёл по двум учебникам. Красный — для волшебников, синий — для магглов. Иногда они противоречили друг другу. Тогда отец говорил: «Запоминай обе версии. Правда где-то посередине». — Они не пересекаются, — говорил он. — И никогда не пересекались. — Почему? — Потому что маги не хотели, чтобы их нашли. А магглы — чтобы в них стреляли из палок. — Из палок? — Так они называют волшебные палочки. Эхидн усмехнулся. — Глупые. — Не глупые. Просто другие. Он перелистнул страницу. — Теперь слушай. В 1648 году в Англии произошла гражданская война. Для магов она прошла незамеченной — они были заняты своим восстанием против Министерства. — А где были горгоны? — Горгоны были в анклавах. Они не лезли в чужие войны. — А сейчас? — Сейчас они прячутся, — тихо сказал Кастор. — Но ты должен знать историю. Чтобы не повторять ошибок. И чтобы знать, кому можно верить, а кому — нет. — Людям? — И людям, и магам. И тем, и другим. История не учит добру. Она учит, что никто не идеален. Обществознание Кастор считал самым важным предметом. — Ты будешь жить среди людей, — говорил он. — И ты будешь жить среди магов. Ты должен знать законы. — Законы магии я знаю. — Знаешь. А законы магглов? — Зачем? — Чтобы не попасть в тюрьму за то, что не заплатил налоги. Или чтобы не стать свидетелем, которого не поймут. — А маги платят налоги? — Они платят по-другому. Налоги сразу вычитаются из зарплаты магов с помощью гоблинов. – ответил отец развернулся к доске и начал рисовать схему Эхидн задумался. — А я? — Ты будешь платить, когда вырастешь. Но сначала — учись. Учись договариваться. Учись молчать. Учись слушать. — А говорить? — Если есть что сказать. Русский был родным. Эхидн говорил на нём с детства, думал на нём. Но Кастор заставлял учить и другие. — Английский — язык магов Британии, — объяснял отец. — Ты можешь не поехать в Хогвартс, но ты встретишь англоговорящих магов. Без языка ты будешь слепым и глухим. — Я не хочу в Хогвартс. — Я и не говорю, что поедешь. Но язык выучить придётся. Эхидн не спорил. Но английский учил. Немецкий и японский Кастор ввёл позже. — Немецкий — для зелий. Лучшие учебники пишут на немецком. И многие тёмные маги говорили на немецком — не потому, что он злой, а потому что они там учились. — А японский? — Японский — для вежливости. Ты можешь встретить магов из Японии. А они не прощают грубости. Там отказать человеку могут взглядом — и ты даже не поймёшь, что обидел. — А русский? — Русский ты знаешь, — улыбнулся Кастор. — Это твой язык. Но когда уедешь, он станет дополнительным. Домашним. — Я не хочу, чтобы он становился дополнительным. — Тогда говори по-русски со мной. И с мамой. — А с другими? — С другими — на их языке. — А если они говорят по-русски? — Тогда скажи, что ты рад. И переходи на английский. Им будет приятно, что ты знаешь их язык. Но деловые вопросы — на их языке. — Это сложно. — Это уважение. Астрономию Кастор вёл по ночам. Когда анклав затихал, он выходил с сыном на крыльцо, и они смотрели на небо. — Звёзды — это не просто огоньки, — говорил он. — Это карта. И история. — Какая история? — спросил Эхидн, кутаясь в куртку. — Магическая. Наши предки смотрели на те же звёзды. И называли их именами богов и героев. — А правда, что звёзды влияют на магию? — Правда. Есть заклинания, которые работают только в определённое время года. Есть зелья, которые варят только при полной луне. — А горгоны? — Горгоны смотрят на звёзды, чтобы понять, когда лучше начинать ритуалы. И чтобы не заблудиться в лесу. — А магическая география? — Это другое. Это про места силы. Кастор развернул карту. Не обычную — на ней были отмечены не города и реки, а узлы магических линий. — Смотри, — он показал на Уральские горы. — Здесь наш анклав. Это слабый узел, но стабильный. Магии ровно столько, чтобы прокормить нас, но не привлечь охотников. — А Хогвартс? — Хогвартс стоит на сильном узле. Там магия течёт рекой. Поэтому там так легко колдовать. — А почему охотники не нападают на Хогвартс? — Потому что Хогвартс защищён. И потому что там слишком много свидетелей. Кастор перевёл палец на другую точку. — А вот здесь — Камчатка. Самый сильный узел в России. Там анклав старейшин. — Почему мы не там? — Потому что мы младшая ветвь, — усмехнулся отец. — Нам досталось то, что осталось. — А что будет, если узел ослабнет? — Тогда магия уйдёт. И анклав придётся покинуть. — А если усилится? — Тогда охотники заметят. — И что лучше? — Баланс, — ответил Кастор. — Всегда баланс. *Анклав горгон, Уральские горы, 1990 год, весна Кастор сидел за столом, разложив листы с вопросами. Эхидн — напротив, сжимая перо. — Ты готов? — спросил отец. — Давно, — ответил Эхидн. — Тогда начинай. Экзамен длился три часа. Кастор попросил написать формулу зелья от ожогов. Эхидн написал. — А если добавить корень мандрагоры? — Тогда зелье станет ядом. — Правильно. Кастор показал рисунок человеческой кожи и спросил, чем она отличается от горгоньей чешуи. — Чешуя чувствует магию. Кожа — нет. — А ещё? — Чешую нельзя снять. Она врастает в тело. — Хорошо. Камень падает с высоты сто метров. Через сколько секунд он ударится о землю? — Около четырёх с половиной, — ответил Эхидн. — А если падает волшебник? — Тогда он затормозит заклинанием. Или не упадёт. — А если не успеет? — Тогда четыре с половиной. — Правильно. Кастор попросил рассказать о восстании магов 1648 года. — Они требовали независимости от магглов, — начал Эхидн. — И проиграли. Потому что поссорились между собой. — А горгоны? — Горгоны не участвовали. Они прятались в анклавах. — Почему? — Потому что не доверяли ни магам, ни магглам. — И правильно делали. Кастор спросил о налогах в магическом мире англии. — Они есть — ответил Эхидн. — Но платят налоги по другому, сразу из зарплаты идут налоги плюс вычет услуг гоблинов суммарно выходит около 25-30% уходят государству и гоблинам — проговорил эхидн. — А у магглов? — Там есть деньги. — И что выгоднее? — Ни то, ни другое, — ответил Эхидн. — Выгоднее быть сквибом с богатыми родственниками. Кастор усмехнулся. — Хорошо. Кастор попросил перевести с английского отрывок из «Истории магии». Эхидн перевёл. — С немецкого? — спросил отец. — «Zaubertränke sind keine Wissenschaft, sondern Kunst», — прочитал Эхидн. — «Зелья — это не наука, а искусство». — А с японского? — Японский я не учил. — Достаточно. Кастор отложил листы. — Ты сдал, — сказал он. — На что? — спросил Эхидн. — На твёрдую четвёрку. — А пятёрка? — Пятёрка будет, когда перестанешь спорить с ответами. — Я не спорю, я уточняю. — Вот поэтому четвёрка. Эхидн не улыбнулся, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. — Что теперь? — спросил он. — Теперь — лагерь. А после — посмотрим. — На что? — Нужно ли тебе вообще то, что я учил. Эхидн кивнул.