Кровь Эвриалы

Особняк Блэквудов, Лондон, комната Эхидна, 14–20 ноября 1990 года Прошла неделя с тех пор, как они переступили порог особняка. Первые три дня Эхидн почти не выходил из комнаты. Он лежал на кровати, смотрел в потолок и пытался собрать себя по кускам. Бабушка приносила еду, но он ел через силу. Дед заглядывал, но не заговаривал — только смотрел, как внук учится дышать заново. И только на четвёртую ночь Эхидн впервые заговорил. Не с отцом. Не с бабушкой. Со змеями. Он лежал на спине, уставившись в темноту. Змеи на его голове — не в боевой форме, просто несколько головок, которые всегда были с ним — шевелились, касались его кожи, словно спрашивая: «Ты здесь?» — Я здесь, — прошептал он на парселтанге. — Я никуда не ушёл. — Ты думал о том, что случилось, — ответила одна из змей. — Я всегда думаю о том, что случилось. — Это больно. — Знаю. Он закрыл глаза. Змеи замолчали, но не уползли. Они ждали. — Я помню другой мир, — сказал он. — Какой? — Тот, где я жил до этого. До того, как стал… этим. — Расскажи. Эхидн помолчал. Он редко говорил об этом. Даже отцу не рассказывал. Но змеи были частью его. Они не осуждали. — Я родился в 2006 году, — начал он. — В городе, который не могу вспомнить. Я учился в школе, у меня были друзья. Я любил музыку. Я хотел любви. Но я её не получил. — Почему? — Я не знаю. Я боялся. Я думал, что я недостаточно хорош. Что если я скажу кому-то, что мне нужен кто-то рядом, меня отвергнут. — Тебя отвергли? — Да. Один раз. Я признался парню в чувствах, и он дал мне презерватив. Как будто я был просто… вещью. Змеи зашипели тише — не зло, скорее грустно. — Я умер в 19 лет, — продолжил он. — От головной боли. Врачи не могли помочь. Однажды я просто не проснулся. А потом открыл глаза в этом мире. В анклаве. В руках матери. — Ты помнишь её? — Я помню её улыбку. Её голос. Как она учила меня держать копьё. Как она говорила: «Ты сильнее, чем думаешь». Змеи коснулись его щеки. — Она была права. — Я не чувствую себя сильным. — Ты здесь. Ты выжил. Это уже сила. Эхидн не ответил. Он встал, подошёл к столу и взял тетрадь, которую оставила бабушка. Открыл на чистой странице. Что я помню о прошлой жизни: 1. Родился 29 сентября 2006 года. 2. Учился в обычной школе, любил историю. 3. Начались головные боли в 14 лет. 4. Умер в 19 лет — разрушение мозга. 5. Хотел любви, но не получил. 6. Боялся одиночества. 7. Любил музыку. Она помогала не сойти с ума. Он смотрел на список и чувствовал, как внутри становится чуть легче. — Ты записываешь, чтобы не забыть? — спросила змея. — Чтобы помнить, — ответил он. — Кто я был. Чтобы не потерять себя снова. — А кто ты теперь? — Не знаю, — честно ответил он. — Но я узнаю. На следующий день бабушка постучала в дверь. — Эхидн, — сказала она через дверь. — Ты готов начать занятия? Он открыл дверь. Элизабет стояла в простом тёмном платье, с пергаментом в руках. — Готов, — ответил он. Она повела его в библиотеку. Комната была огромной — от пола до потолка книги, старые свитки, карты. Запах времени и знаний. — Твои родители, — начала она, — дали тебе знания, но не структуру. Ты знаешь историю, но не знаешь, как она связана с тобой. Я научу тебя тому, что должна знать каждый Блэквуд. Она раскрыла книгу и показала ему страницу с именами и линиями. — Это род Блэк, — сказала она. — И наша ветвь, Блэквуды. Мы — младшая ветвь. Но мы не хуже. Мы просто другие. Эхидн смотрел на имена, которые мелькали перед глазами. Вальбурга Блэк, Сириус Блэк III, Нарцисса Малфой, Драко Малфой, Дорея Поттер, Гарри Поттер... — Ты нашёл его? — спросила Элизабет, заметив, что его взгляд остановился. — Гарри Поттер, — сказал он. — Да, — она кивнула. — Он — дальний родственник. Через Дорею Блэк. Ты и он — одной крови. — Он даже не знает обо мне. — Он не знает о многих вещах, скорее всего, — сказала бабушка. — Но это изменится. Следующие дни прошли в ритуалах. Этикет, история, родственные связи. Эхидн узнал, что Сириус Блэк III — его дальний родственник. Что Нарцисса Малфой — троюродная сестра его деда. Что Драко Малфой — его шестиюродный брат. Что Гарри Поттер — пятиюродный дядя. — Это сложно, — сказал он однажды вечером, когда бабушка ушла. — Это запутанно, — согласилась змея. — Но важно, — добавил он. Он смотрел на лист бумаги, на котором перерисовал древо Блэков и Блэквудов. Линии, имена, ветви. Он чувствовал, как кровь, текущая в его венах, становится более реальной. Он не был один. Он был частью чего-то большего. В субботу вечером Аин пригласил его в кабинет. — Ты должен знать, — сказал он, — что род Блэквуд не всегда был сильным. Мы — младшая ветвь. У нас есть титул малых лордов. Отойдем от темы, но затронем более важную — это — Хранители родов. У каждого рода есть свой хранитель, за исключением Уизли из-за того, что на них наложили печать предателей крови. И запомни — никогда и ни при каких обстоятельствах не дружи с предателями крови и, о ужас, не заводи с ними детей, а иначе мне придётся отрезать тебя от рода. — Дедушка, а какой он наш хранитель и что вообще он делает? — Существо, которое защищает род. У нас он есть — зубр, яркий полупрозрачный. Он пришел, когда наш основатель создал род. — Дедушка ты расскажешь поподробнее? — Когда-нибудь потом, хорошо? — Хорошо, дедушка. — Сказав, я медленно встал с кресла и направился к двери, когда его остановил дедушка со спины. — Запомни, Эхидн, ты — дитя, — сказал дед. — Моя обязанность как главы рода — это защищать тебя. Эхидн не знал, что ответить. Он просто кивнул и запомнил, выходя из кабинета, закрыв дверь за собой. В последнюю ночь перед началом занятий Эхидн снова лежал на кровати, глядя на потолок. Змеи лежали на его плечах, тихо шипя. — Мы будем рядом, — сказала одна из них. — Я знаю. — Ты боишься? — Да, — ответил он. — Но я не хочу останавливаться. — Ты не остановишься, — ответила змея. — Мы чувствуем это. Эхидн закрыл глаза. Он был в Лондоне, в особняке, с семьёй, о которой не знал. У него были знания, которые он должен был структурировать. У него были змеи, которые говорили с ним на древнем языке. Он был готов. Или почти готов. Но это было началом