Глава 11 — Подарок для султана
21 мая 2026 г., 13:31
Дворец никогда не нападал открыто.
Изуку начал понимать это постепенно.
Здесь никто не угрожал напрямую.
Не кричал.
Не спорил в лицо.
Дворец улыбался.
А потом медленно вонзал нож между ребер.
Последние дни это ощущалось особенно остро.
После ночи в саду Кацуки стал приходить чаще — иногда поздно вечером, иногда глубокой ночью, когда весь гарем уже спал. Они разговаривали тихо, почти шепотом, словно пытались спрятать эти часы от остального мира.
Но дворец всё равно замечал.
Всегда замечал.
И чем спокойнее становился рядом с ним Кацуки, тем опаснее делалась атмосфера вокруг самого Изуку.
Сегодня это чувствовалось почти физически.
С самого утра служанки шептались слишком оживленно, евнухи куда-то спешили, а внутренний двор гарема украсили свежими цветами и дорогими тканями, будто ожидали важного гостя.
Очако, сидевшая напротив Изуку за завтраком, выглядела подозрительно мрачной.
— Что происходит? — наконец спросил он.
Она медленно подняла взгляд.
— Во дворец прибыл подарок.
Изуку непонимающе нахмурился.
— Какой подарок?
Очако неприятно усмехнулась.
— Не какой. Какой-то.
Сердце дрогнуло.
Изуку медленно поставил чашку на стол.
— Омега? — тихо спросил он.
Очако ничего не ответила.
Этого оказалось достаточно.
В груди неприятно потяжелело.
Глупо.
Очень глупо реагировать так на вещи, которые были абсолютно нормальны для султана.
Кацуки мог получить любого омегу империи.
Красивого.
Знатного.
Идеального.
Изуку никогда не забывал об этом.
Просто иногда рядом с Кацуки становилось слишком легко делать вид, будто это неважно.
— Его прислала семья Тодороки, — наконец произнесла Очако. — Один из самых влиятельных родов юга.
Вот теперь стало по-настоящему плохо.
Даже Изуку понимал, что это означает.
Не просто фаворит.
Политически выгодный омега.
Красивый подарок, который должен стоять рядом с троном гораздо уместнее, чем бывший раб без имени и положения.
Изуку резко отвел взгляд к окну.
Почему-то вдруг стало трудно дышать.
— Эй, — уже мягче позвала Очако.
— Всё нормально.
— Нет.
— Очако—
— Изуку, ты сейчас выглядишь так, будто тебя ударили.
Потому что именно так он себя и чувствовал.
К счастью, в этот момент дверь распахнулась без стука.
Каминари вошел в комнату с выражением человека, который уже устал от чужих проблем ещё до полудня.
— Если кто-нибудь сегодня снова скажет мне слово «политика», я утоплюсь в фонтане.
Очако тихо фыркнула.
— Тяжелое утро?
— Ужасное. Весь дворец внезапно решил, что я должен наслаждаться организацией этого цирка.
Каминари лениво рухнул на подушки рядом с ними и только потом заметил выражение лица Изуку.
Повисла короткая пауза.
— А-а, — протянул он уже тише. — Ты тоже услышал.
Изуку промолчал.
Главный евнух несколько секунд внимательно смотрел на него, а потом неожиданно вздохнул.
— Боги, почему вы оба такие драматичные.
— Оба? — машинально переспросил Изуку.
Каминари тут же прикусил язык.
Поздно.
Очако мгновенно прищурилась.
— Денки.
— Я ничего не говорил.
— Ты буквально сказал—
— Ничего. Абсолютно. Забудьте.
Но Изуку уже зацепился за это.
— Кацуки знает?
Каминари посмотрел на него с выражением человека, которого судьба откровенно ненавидит.
— Мидория… во дворце сейчас настолько тяжелый запах злого альфы, что служанки боятся заходить в западное крыло.
Сердце предательски дрогнуло.
— Он злится?..
— О, нет, — мрачно протянул Каминари. — Султан Бакуго в восторге. Особенно ему понравилось, что омегу привезли без предупреждения, словно породистого коня.
Очако тихо прыснула в чашку.
Изуку опустил взгляд.
Почему-то от этих слов стало одновременно легче и только хуже.
Потому что Кацуки всё равно ничего не изменит.
Это дворец.
Политика.
Власть.
Такие подарки не отвергают просто так.
Правда ведь?
Каминари неожиданно поднялся.
— Ладно. Мне пора спасать бедных евнухов от гнева султана.
Уже у двери он остановился и бросил через плечо:
— Кстати, Мидория.
Изуку поднял взгляд.
Главный евнух усмехнулся чуть заметно.
— Не делай такое лицо. Ты всё ещё тот человек, рядом с которым Кацуки впервые за много лет начал выглядеть живым.
И прежде чем Изуку успел что-то ответить, Каминари исчез за дверью.
Тишина повисла снова.
Опасная.
Тяжелая.
Очако медленно выдохнула.
— Знаешь, что самое ужасное?
Изуку слабо покачал головой.
Она посмотрела на него неожиданно серьезно.
— Весь дворец уже понял, что султан влюблен.
Сердце замерло.
А потом забилось так быстро, что стало почти больно.
— Не говори глупости.
— Это не глупость.
Очако грустно улыбнулась.
— Проблема в том, что ты, кажется, тоже.
