Шёлк и тень трона

Беременность во второй раз протекала спокойнее. По крайней мере — для Изуку. Потому что весь остальной дворец, кажется, окончательно потерял рассудок. Особенно Кацуки. — Почему ты несешь это сам? — Каччан, это чай. — И? — Он легкий. — Ты беременный омега. — Я не хрустальный! — Пока не доказано обратное. Каминари уже даже не вмешивался. Только философски вздыхал: — Сначала он боялся смотреть на ребенка без паники, а теперь запрещает Деку самостоятельно дышать. — Денки. — Молчу. Но несмотря на чрезмерную заботу, месяцы действительно проходили удивительно спокойно. Без заговоров. Без войны. Без яда в чашках. Дворец словно наконец позволил себе жить. Настоящей жизнью. В садах снова звучала музыка. По вечерам в гареме смеялись омеги. Слуги больше не вздрагивали от каждого шороха в коридорах. Даже совет стал тише. Потому что трудно продолжать дворцовые интриги, когда наследник султана радостно кусает одного из пашей за палец во время официального приема. Это произошло всего один раз. Но легендой стало мгновенно. В тот день шел теплый весенний дождь. Мелкий, уютный, похожий на шепот. Мицуки сидела в открытой части сада среди мягких подушек и шелковых покрывал, пока Акио ползал вокруг нее с крайне серьезным видом человека, исследующего мир. Изуку устроился рядом. Уже заметно округлившийся живот мягко упирался в ткань светлого халата, а волосы свободно спадали на плечи. Мицуки смотрела на него долго. Слишком долго. А потом вдруг тихо улыбнулась. — Что? — смущенно спросил Изуку. Она покачала головой. — Просто думаю, как странно всё повернулось. Акио радостно забрался к бабушке на колени. Мицуки тут же растаяла. Абсолютно. — Вот кто настоящий правитель дворца, — пробормотала она, целуя внука в макушку. Изуку тихо рассмеялся. Наблюдать за Мицуки с Акио было чем-то невероятно теплым. Потому что рядом с внуком она совершенно переставала быть грозной женщиной, которой боялся двор. Становилась просто матерью. И бабушкой. — Кацуки в детстве был точно таким же, — неожиданно произнесла она. Изуку удивленно поднял взгляд. — Правда? Мицуки фыркнула. — Упрямый, шумный и абсолютно уверенный, что весь мир принадлежит ему. — Звучит знакомо. — О, поверь, сейчас стало даже лучше. Акио довольно засмеялся, словно понял разговор. Мицуки осторожно поправила мягкие зеленые волосы у него на лбу. И вдруг в её взгляде появилось что-то очень далекое. Теплое. Почти грустное. — Когда вы с матерью приходили во дворец… — тихо сказала она. — Всё было почти так же. У Изуку перехватило дыхание. Он редко говорил о прошлом теперь. Не потому что было больно. Просто… слишком много изменилось. Мицуки смотрела куда-то сквозь дождь. — Вы бегали по этим садам вместе с Кацуки. Постоянно дрались. Постоянно шумели. Изуку невольно улыбнулся. В памяти снова всплыл солнечный двор, мокрые от фонтана волосы Кацуки и его вечное: «Деку, быстрее!» Мицуки тихо усмехнулась. — А потом вы оба приходили ко мне с разбитыми коленями и обвиняли друг друга. Изуку рассмеялся уже вслух. — Потому что это всегда был его план! — Ложь! Они одновременно обернулись. Кацуки стоял у входа в сад с таким возмущенным лицом, будто услышал величайшую клевету в своей жизни. Мицуки мгновенно закатила глаза. — А вот и мой второй ребенок. — МАТЬ. Но подошел ближе почти сразу. Как всегда — сначала к Изуку. Инстинктивно коснулся его плеча, потом живота, будто каждый раз проверял: всё хорошо. Только после этого сел рядом. Акио радостно потянулся к отцу. Кацуки тут же забрал сына к себе. И снова стал удивительно мягким. Мицуки наблюдала за этим молча. За сыном, который когда-то рос злым и одиноким наследником трона. За омегой, который принес в этот дворец тепло. За внуком. За новым ребенком, которого они уже ждали. И сердце неожиданно сжалось от счастья. Потому что раньше дворец Бакуго был местом власти. Теперь — местом жизни. Кацуки вдруг нахмурился, глядя на Акио. — Почему он мокрый? — Потому что пять минут назад он пытался залезть в фонтан, — невозмутимо сообщил Изуку. Мицуки расхохоталась первой. — Боги, это действительно твой сын. Кацуки посмотрел на ребенка. Потом на фонтан. Потом тяжело вздохнул. — Ну хотя бы не головой вниз. — Пока что, — любезно уточнил Каминари, внезапно появляясь в саду с подносом сладостей. — Денки, ты пугаешь меня своей способностью возникать из ниоткуда. — Это профессиональное. Акио радостно хлопнул в ладоши при виде сладостей. И в этот момент весь сад снова наполнился смехом. Теплым. Живым. Домашним. Почти таким же, как когда-то в далеком прошлом, когда два шумных ребенка ещё не знали, сколько боли им придется пережить, прежде чем они снова найдут друг друга.