Глава 45 — Остаться
21 мая 2026 г., 16:51
Весть о новой войне пришла вместе с первым летним зноем.
Гонец прибыл во дворец на рассвете —
в пыли,
крови
и с таким лицом, что стало ясно:
новости плохие.
На южной границе снова вспыхнул мятеж.
Несколько провинций отказались платить дань, а местные беки, почувствовав слабость после недавних конфликтов, решили, что сейчас подходящий момент проверить, насколько крепко Бакуго удерживает империю в руках.
Очень плохая идея.
Очень.
Потому что уже через час весь дворец знал:
султан идет на войну лично.
Совет проходил тяжело.
Воздух в зале был раскален не только от жары.
Киришима стоял рядом с троном в полном боевом облачении, привычно ожидая приказов, пока генералы обсуждали маршруты и снабжение армии.
Кацуки выглядел спокойным.
Слишком спокойным.
И именно это заставляло всех нервничать еще сильнее.
— Мы подавим мятеж быстро, — холодно произнес он, глядя на карту. — Пока северные провинции не решили присоединиться.
Советники немедленно закивали.
Никто не спорил.
Потому что спорить с Кацуки перед войной —
почти самоубийство.
— Армия выступает через три дня, — продолжил султан. — Киришима—
— Готов.
— Ты остаешься.
Тишина ударила по залу почти физически.
Киришима моргнул.
Один раз.
Медленно.
— Что?
— Ты остаешься во дворце.
— Кацуки.
— Это приказ.
Киришима резко шагнул вперед.
— Я твой главнокомандующий.
— Именно поэтому ты нужен здесь.
— На границе война!
— А во дворце моя семья!
Последние слова прозвучали так резко, что даже советники притихли окончательно.
Кацуки поднялся с трона.
Алые глаза смотрели жестко.
— Деку снова беременный омега. Акио — наследник. Пока меня не будет, дворец становится главной целью.
Киришима сжал челюсть.
Он понимал.
Боги, конечно понимал.
Но сама мысль, что Кацуки снова отправится на войну без него, вызывала почти физическое раздражение.
Сколько лет они воевали бок о бок?
Сколько раз прикрывали друг другу спины?
И теперь его оставляют здесь.
— Это плохая идея, — глухо произнес Киришима.
— Нет, — спокойно ответил Кацуки. — Плохая идея — оставить моих детей без человека, которому я доверяю больше всех.
В зале снова стало тихо.
Киришима отвел взгляд первым.
Потому что злиться после таких слов становилось неожиданно трудно.
Но всё равно хотелось.
Очень.
Позже вечером Киришима сидел в саду с таким мрачным видом, будто лично собирался объявить войну всему миру.
Каминари осторожно поставил рядом чашку чая.
— Ты сейчас прожжешь дыру в фонтане взглядом.
— Меня оставили нянькой.
— О, какая трагедия.
— Денки.
— Что? Это правда смешно.
Киришима раздраженно провел рукой по волосам.
— Он идет на войну без меня.
Каминари уже хотел ответить что-то привычно язвительное, но в этот момент послышался быстрый детский смех.
Оба обернулись одновременно.
Акио, пошатываясь на маленьких ногах, несся прямо через сад.
Точнее —
очень старался нестись.
Получалось пока неидеально.
За ним совершенно безуспешно пыталась угнаться служанка.
— Наследник, пожалуйста, не бегите—
Поздно.
Акио увидел Киришиму и радостно завопил:
— Кииии!
Киришима замер.
Каминари тут же расплылся в ухмылке.
— О нет. Всё. Ты проиграл.
Акио уже добрался до него и требовательно поднял руки вверх.
Совершенно уверенный, что его сейчас возьмут.
Киришима тяжело вздохнул.
И конечно взял.
Малыш мгновенно устроился у него на руках так удобно, будто всегда там и был.
— Предатель, — пробормотал Киришима.
Акио счастливо засмеялся и немедленно вцепился ему в волосы.
Каминари согнулся пополам от смеха.
— Боги, это выглядит слишком естественно.
Киришима хотел огрызнуться.
Правда хотел.
Но Акио уже прижался к нему маленьким теплым телом, что-то довольно бормоча себе под нос.
И злость неожиданно стала слабее.
Совсем немного.
— Кацуки знал, что делает, — тихо сказал Каминари уже без насмешки.
Киришима молчал.
Смотрел на наследника,
на дворец,
на свет в окнах покоев Изуку.
И вдруг понял.
Султан оставлял ему не дворец.
Не обязанности.
Не охрану.
Он оставлял ему самое дорогое.
Свою семью.
Акио внезапно серьезно посмотрел на Киришиму и сонно положил голову ему на плечо.
И всё.
На этом моменте великий воин империи Бакуго окончательно проиграл маленькому ребенку.
Каминари победно ткнул в него пальцем:
— Я же говорил. Теперь ты официально страшный дядя, который готов убивать за ребенка.
— Заткнись.
— Ни за что. Это слишком мило.
