Токсичное влечение

Дорогой дневник Вот уже 3 недели я дружу с Хезер! хотя... друже — не совсем то слово. я скорее работаю с Хезер. А наша работа — быть популярными Звонок прозвенел резко, как всегда неожиданно, разрывая тишину кабинета математики на тысячу осколков. Вокс захлопнул тетрадь и медленно собрал ручки в пенал. Математика прошла отлично — он подготовился на сто процентов, решил все задачи заранее и, как обычно, дал списать Алу, который сидел через парту и сейчас благодарно кивал, запихивая в рюкзак исписанный листок. Впрочем, Вокс и не требовал благодарности. Просто так было удобно. Коридор встретил его привычным шумом — сотни голосов сливались в один сплошной гул, перемешанный со звоном шкафчиков и топотом ног. Вокс поправил воротник рубашки и направился к лестнице, но не успел сделать и трёх шагов. — Привет, Вокс! Из толпы вынырнула Вельвет. Её глаза светились, а на щеках играл лёгкий румянец. Она поправила лямку рюкзака и подошла ближе, будто боялась, что он исчезнет. — Привет, — улыбнулся Винсент, стараясь, чтобы голос звучал легко и непринуждённо. — Ты в последнее время тако-ой красивый! — выпалила Вельвет, и в её голосе не было ни капли кокетства — только искреннее восхищение. Вокс отвёл взгляд. И тут же краем глаза заметил его. Аластор. Он стоял у стены, прислонившись плечом к серой плитке, и смотрел прямо на него. Взгляд был тяжёлым, липким, полным ледяного презрения. Казалось, сам воздух вокруг Аластора искрился от напряжения. Вокс моргнул, отмахнулся от этого взгляда, как от назойливой мухи, и снова повернулся к Вельвет. Улыбнулся. Надо быть вежливым. Надо оставаться своим. — Я всё такой же, — сказал он, пожав плечами. — Хоть снаружи поменялся. — Ты уверен? — Вельвет склонила голову набок, рассматривая его, будто видела впервые. — Изменения тебе к лицу! — Да! — выдохнул он, чувствуя, как внутри шевельнулось неприятное чувство вины. — Прости, что забыл о нашей вечеринке. На меня столько дел свалилось… — Ничего, Ви! — Она коснулась его плеча. — Ты теперь дружишь с Хезер, а это так круто! — В этом нет ничего такого… — Вокс оглянулся через плечо туда, где в конце коридора маячили знакомые силуэты. Хезер о чём-то спорили. Точнее, спорил Аластор и Хаск. Голос Ала взлетал до визгливых ноток, он размахивал руками, а Хаск стоял напротив, скрестив руки на груди, и молчал. Ниффти и Ал уже ушли — наверное, в столовую. Остался только Хаскер. Он всегда оставался, когда Ал начинал бушевать. — Скоро спланируем новый киношный вечер… Обещаю! Сзади раздались шаги. Размеренные и безэмоциональные. — Вокс. Винсент обернулся. Хаск стоял в двух метрах, глядя куда-то в сторону, будто говорить с ним было ниже его достоинства. Лицо каменное, голос плоский, как старый лист бумаги. — Аластор передал тебе срочно явиться к нему. Сейчас же. Хаск развернулся и ушёл, даже не дождавшись ответа. Вельвет сразу опустила голову и, пробормотав что-то про урок, быстро удалилась в противоположную сторону. Она всегда так делала, когда рядом появлялся кто-то из Хезер. Вокс вздохнул и направился в столовую. Школьное кафе гудело, как растревоженный улей. Сотни учеников толпились у столиков, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то жевал бутерброд, уткнувшись в телефон. Вокс прошёл сквозь эту толпу, и она расступалась перед ним сама собой — или ему только казалось. В дальнем углу, за самым большим столом, стояли трое. Хезер. При его приближении Аластор выпрямился и растянул губы в хищной, довольной улыбке. — Вокс! Наконец-то явился. — Он подался вперёд, опираясь локтями на стол. — Тебе обязывается подделать почерк Тома Трэнча. Вокс замер. — Что? — Ты слышал. — Ал щёлкнул пальцами, и Хаск, скривившись, подошёл к столу. — И, конечно же, ты не можешь писать на весу. Хаскер, наклонись, будь добр, дорогуша. Хаск скорчил такое лицо, будто его заставили есть лимон, но послушно наклонился, выставив спину как импровизированный стол. Вокс достал из кармана ручку и блокнот. Руки слегка дрожали, но он заставил себя успокоиться. — Пиши, — скомандовал Аластор. В его голосе зазвенели металлические нотки. — «Привет, красотка. Я наблюдал за тобой и вспоминал старые добрые времена. Надеюсь, ты заглянешь ко мне на вечеринку в эти выходные. Скучаю, Томи». И сердечко после подписи. Не забудь. Вокс вывел буквы. Почерк получился на удивление похожим на тот корявый, детский почерк Тома, который он помнил ещё по старым запискам из начальной школы. — Для чего это вообще? — спросил он, отрывая листок и разглядывая написанное. — О-о, — протянул Аластор, закатывая глаза с преувеличенной театральностью. — Помнишь, как Том тусил с Вельвет Задрот? — Ну да, — пожал плечами Вокс. — В детском саду, как и все мы… — Не все целовались с ней на поле для тенниса, — вставил Хаск, не поворачивая головы. Голос его звучал сухо, почти с отвращением. Ниффти, сидевшая на стуле и болтавшая ногами, вдруг взвизгнула и захлопала в ладоши: — О, боже, точно! А я и забыла! Том поцеловал Вельвет Задрот! — Ниффти залилась смехом, запрокидывая голову. — Какая гадость! Она продолжала хихикать, и этот звук резанул по ушам Вокса острее, чем скрежет мела по доске. Аластор довольно улыбнулся — та улыбка, от которой у нормальных людей бежали мурашки по коже. — Отлично! — Он выхватил записку из рук Вокса и пробежал по ней глазами, удовлетворённо кивая каждому слову. — Ребята! Сюда, пожалуйста! Из прохода за его спиной, словно по команде режиссёра, появились два силуэта. Том и Кэтти. Том уже вовсю разыгрывал спектакль: он покачивал бёдрами и изображал неприличные жесты, утробно хохоча. Его голос разнёсся по всему кафе, привлекая внимание ближайших столиков. — Как думаешь, что он хочет? — спросил он, обращаясь к пустоте, но явно для публики. — Накаченного тела? — Он согнул руку, демонстрируя бицепс, и качнул бёдрами вверх-вниз, изображая нечто непристойное. — О, да! — Кэтти энергично затрясла его за плечи, подыгрывая. — Засади ему, чувак!! Они оба заржали, и несколько человек за соседними столиками обернулись. Аластор поднялся со своего места, подошёл к ним и, надув губки, с преувеличенной, почти пародийной грацией протянул записку Тому: — Том, будь зайкой и передай это письмецо Вельвет Задрот~ Его пальцы скользнули по щеке Тома, и тот на мгновение замер, сбитый с толку такой неожиданной нежностью от парня, которого все в школе боялись. Но через секунду улыбка вернулась на его лицо. — Ага, без базара, — хмыкнул Том, протягивая руку. Но записка не долетела до его пальцев. — Ч-что?! — Вокс шагнул вперёд быстрее, чем сам успел осознать своё движение. Он выхватил записку из рук Аластора за долю секунды до того, как она коснулась ладони Тома. — Нет! Повисла тишина. Та самая звонкая, вакуумная тишина, которая наступает в школьной столовой, когда кто-то роняет поднос или говорит что-то, чего говорить не следовало. Все четверо уставились на Вокса. Даже Хаск, который до этого смотрел в потолок с выражением лица "меня здесь нет", медленно перевёл взгляд на него. — Вельвет влюблена в Тома уже двенадцать лет! — выпалил Вокс, сжимая записку в кулаке. Бумага жалобно хрустнула. — Это убьёт её. Брось, Ал! Ты выше этого. Секунда. Две. Три. Аластор медленно выпрямился. Его улыбка не исчезла — она сползла, уступая место чему-то другому. Что-то холодное и острое мелькнуло в его глазах, как лезвие ножа, спрятанное под шёлковым платком. Он шагнул к Воксу. Один шаг. Второй. Теперь они стояли лицом к лицу, и расстояние между ними можно было измерить в сантиметрах. —Мне кажется у кого то проблемы!— произнес Аластор, сделав ещё один шаг к Винсенту. —Тебе что нечего делать? Ты так далеко зашел, и теперь ебешь мне мозги?! —Любому другому я бы дал пиздюлей. Но тебя мне жаль. И вот совет, слушай меня внимательно, сука! Том сразу же почти что убежал. Хезеры встали рядом. Во всей столовой поникла тишина. Даже ложки перестали звенеть о тарелки. Казалось, сам Ад затаил дыхание, наблюдая за этим спектаклем. —Наши правила! — вместе произнесли Ниффти и Хаск. —Выглядит горячо и тратить папину кредитку. —Мы не упустим! —Пропустить занятия. Пугать его и портить её. —Мы любим! —Бить ботанов прямо в нос! Аластор подошел ближе к Винсенту, тыкая пальцем ему в нос. Его длинный палец коснулся переносицы Вокса, и тот почувствовал холод, проникающий сквозь кожу. —Если у тебя есть хер, то ты можешь идти играть в игрушечные машинки, жди что-то пожевать от мамочки. —Поторопись! — раздался голос двух остальных Хезер вместе. —Или возьмешь пример с нас. Сможешь курить, выпивать, а потом прокатишься в Порше с футболистами! —Торопись, торопись, торопись! —Чего же мы ждем, дорогуша? — их голоса раздались вместе — Заходи в мой сладкий магазин! И докажешь ты, что ты больше не очкарик! И откроешь врата моего сладкого магазина! Аластор ушел на задний план, но не исчез — он просто отошел на пару шагов, наблюдая, как его марионетки работают за него. Вокса окружили Ниффти и Хаскер. —Девушки будут падать — вместе произнесли они. — Именно к твоим ногам, — Хаск ухмыльнулся, обнажая клыки. — Наградят поцелуем и попросят секса! — Дадут списать, — Ниффти хихикнула, ее глаза блестели безумным огоньком. —А для этого, — Аластор снова встрял — Нужно сказать «пока-пока» задроту. —Эта чудачка, — сказали они втроем, и их голоса слились в один пугающий хор. —тебе — не подруга, и ты уже можешь сказать, что все кончено! — Ниффти выглядела довольной, почти счастливой. Она кружилась вокруг Вокса, как мотылек вокруг свечи. — И если бы у нее был твой шанс... —Она бы оставила тебе гнить в ботаниках! — закончили они вместе. — И, конечно, если тебя не волнуют наши взаимоотношения, то иди причеши ее! Посмотрите «Принцессу-невесту» и останетесь в неудачниках, — Ниффти отвернулась, театрально закатив глаза. — Или у тебя есть шанс забыть об этой ошибке. — И запрыгни в мой джип, — Хаск встал возле правого плеча Вокса, его рука тяжело легла на плечо демона. Когти слегка впились в ткань пиджака. — испортим газон соседа! — влез Аластор у левого плеча, его голос звучал как радиопомехи. — Дорогуша, не стой столбом! Открой врата сладкого мира и наслаждайся, доказав, что ты больше не задрот! И зайди в сладкий магазин! — Ты можешь вступить в компанию, — Ал встал возле Вокса, схватив его за плечо. Его пальцы сжались сильнее, чем у Хаска. Это было не приглашение — это было требование. — Или можешь быть ботаником-нытиком, — Ниффти и Хаск отвели взгляд, положив руки на талию. Они смотрели на Вокса сверху вниз, как на навозного жука. — Ты можешь исполнить все мечты! — Или сдохнуть от одиночества. — Ты можешь парить в просторе! — Аластор замолчал, его улыбка стала шире, обнажая острые зубы. — Или, если тебе так лучше, продолжай проверять моё терпение и будешь похож на неё! Все трое ушли, оставив Вокса одного. Он стоял посреди столовой, чувствуя, как сотни глаз демонов впиваются в него. Кто-то хихикал, кто-то отворачивался, делая вид, что ничего не видел. Но все они видели. Все они знали, что только что произошло. Вокс поправил галстук-бабочку — жест, который он делал всегда, когда нервничал. Его руки дрожали. Перед глазами всё ещё стояла улыбка Аластора. — Ви! — раздался голос сзади. Вокс вздрогнул и резко обернулся. К нему подбегала Вельвет, прижимая к груди конверт. Её глаза сияли, как два бриллианта. Она светилась от счастья, не замечая, что её друг только что пережил одно из самых унизительных моментов в своей загробной жизни. — Ви, посмотри на это! — воскликнула она, размахивая конвертом перед его лицом. — Том пригласил меня на свою вечеринку в его доме! Вокс моргнул, пытаясь переключиться с мыслей об Аласторе на реальность. — Что? — выдавил он. — Том! — повторила Вельвет, нетерпеливо топая ногой. — Том пригласил меня! Я думаю, что он все это время думал обо мне! Представляешь? Мы будем там вдвоём! Ну, там будут и другие, но главное — я и он! Вокс посмотрел на неё. На её счастливое лицо. На её глаза, которые видели только одно — приглашение от парня, который даже не знал, что она существует ещё вчера. — Я прямо не могу дождаться... — выдавил он из себя улыбку. Она вышла кривой и неестественной, но Вельвет не заметила. — Я так счастлива! — Вельвет крепче прижала к себе письмо и упрыгала, её шаги звонко отдавались по каменному полу столовой. Она даже не обернулась. Не спросила, как у него дела. Не заметила, что он стоит бледный, как смерть. Вокс остался стоять один. Его взгляд упал на пустую тарелку, которую он так и не тронул. Еда остыла. Как и его надежда на то, что этот день пройдёт нормально. — Только посмотрите! — раздался голос за его левым плечом. — Чего же мы ждём, — Хаск начал говорить вместо Аластора. Он встал перед Воксом и положил свои руки на его плечи. Тяжелые, настоящие, с острыми когтями, которые слегка царапали ткань пиджака. — Заткнитесь, Хезер! — рявкнул Аластор, оттолкнув Хаска с такой силой, что тот пошатнулся и врезался в стойку с подносами. Посудный грохот прокатился по столовой. В глазах Аластора вспыхнула ревность. Настоящая, жгучая, почти осязаемая. То ли это была ревность к Винсенту , а то ли он не мог позволить, чтобы кто-то другой заканчивал его шоу. Это было его представление. Его жертва. Его победа. — Время открыть врата моего сладкого магазина, — Аластор сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между собой и Воксом до нескольких сантиметров. — Докажи наконец, что ты больше не ботаник, и зайди в мой сладкий мир! Они все замолчали. Тишина в столовой стала такой плотной, что её можно было резать ножом. Аластор широко развёл руки в стороны, словно собираясь обнять весь зал. А затем медленно, театрально, сомкнул их и перекрестил на груди. Его улыбка упала. Он достал из кармана пачку сигарет и достал одну — Всё понял? — он кивнул в сторону Вокса. Один короткий, резкий кивок. — А-ага, — ответил тот заворожённо. Голос его сел. В горле пересохло. Он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, перекрывая дыхание. Аластор удовлетворённо хмыкнул. Затем развернулся на каблуках и направился к выходу из столовой. Ниффти и Хаск последовали за ним, как два привязанных воздушных шара. Хаск на прощание обернулся и посмотрел на Вокса. В его взгляде не было триумфа. Была только усталость. Как только троица скрылась за дверьми, столовую наполнил шум. Все заговорили одновременно. Кто-то перешёптывался, кто-то откровенно смеялся. Вокс слышал обрывки фраз: «бедный парень», «он точно облажается», «Аластор никогда не проигрывает». Вокс медленно опустился на скамейку. Его ноги подкосились. Он уронил голову на руки и закрыл глаза. Перед внутренним взором всё ещё стояла улыбка Аластора. Его слова эхом отдавались в голове: «Или сдохнуть от одиночества». Но что-то внутри него, глубоко под слоем страха и унижения, начало закипать. Злость. Маленькая, горячая искра. Он поднял голову и посмотрел на дверь, за которой скрылись Хизеры. — Ну нет, — прошептал он одними губами. — Я не проиграю.