Большой Злой Волк

Музыка просачивалась наружу через приоткрытые окна, будто сам дом Мартинов не удерживал её внутри. Бас гудел в стенах, стекло едва заметно дрожало, и весь задний двор казался живым организмом — шумным, тёплым, беспорядочным. Свет гирлянд резал темноту на цветные полосы: красные, зелёные, жёлтые. Они ложились на лица, на стены, на воду в бассейне, дробя пространство на куски, которые постоянно двигались. Смех вспыхивал и гас, голоса цеплялись друг за друга, превращаясь не в разговоры, а в плотный, вязкий фон подростковой вечеринки. Когда джип Стилински свернул к дому, первым, что они заметили, была машина матери Скотта, стоявшая у обочины чуть неровно, будто её оставили второпях. — Он уже здесь, — коротко сказал Стайлз, не замедляя шаг. Мстислава только скользнула взглядом по машине и ничего не ответила. Они нырнули в шум. Скотт уже был где-то там, в толпе, растворённый в движении людей. Искать его не пришлось — достаточно было просто оставаться рядом со Стайлзом. А МакКолл сам материализуется рядом — не могли её младший брат и его лучший друг просто существовать в одном пространстве и не перекинуться хотя бы парой слов. Как девушка и предполагала, Скотт появился буквально спустя пару минут после того, как они с братом встали у удобной стенки чуть в отдалении, но достаточно близко, чтобы слышать друг друга. — Я сейчас видел Хейла. На заднем дворе. Когда выходил подышать. Слова вылетали быстро, сбивчиво, без пауз, будто сам не до конца верил в то, что видел. Про тень. Про взгляд. Про собаку, которая вдруг замолчала, стоило тому посмотреть в её сторону. Стайлз слушал с тем самым выражением лица, когда у него уже есть десять версий происходящего, и ни одна не нравится. Мстислава молчала.

*****

Шум становился всё плотнее, будто воздух в доме Мартинов постепенно терял пространство между людьми. Музыка уже не просто играла — она давила со всех сторон, заполняя паузы, заглушая мысли. Кто-то смеялся слишком громко, кто-то танцевал так, будто завтра не существовало, будто этот вечер был последней точкой, за которую можно зацепиться. Кто-то смеялся слишком резко, почти истерично — как будто громкость смеха могла удержать вечер от распада. Кто-то танцевал так, будто это не просто вечеринка, а попытка прожить сразу всё, что не успеют завтра. Свет гирлянд вспыхивал на лицах короткими ударами: красный — улыбка, зелёный — поворот головы, жёлтый — движение руки. И каждый раз толпа выглядела чуть другой, будто её пересобирали заново каждую секунду. Люди сталкивались, расходились, снова сходились — волнами, рывками, случайными орбитами тел. Лидия Мартин танцевала в этом хаосе вместе с Джексоном Уитмором, своим парнем. Мгновение — и пространство между ними исчезло. Поцелуй был быстрым, естественным, как продолжение ритма музыки. Стайлз смотрел. Не моргая. Не отводя взгляда. И это было почти болезненно честно — без привычных шуток, без защиты, без попытки спрятать реакцию за сарказмом. Только фиксация. Каждого жеста. Каждого движения. Как будто он запоминал это не для истории, а для чего-то куда более личного, что потом всё равно придётся разбирать по кускам, снова и снова, уже в одиночку. Мысли у него не складывались — они просто шли по кругу, цепляясь за одно и то же место, где всегда было слишком много Лидии и слишком мало шансов. Мстислава оказалась рядом почти незаметно как всегда, без вторжения в его пространство, но достаточно близко, чтобы видеть всё то же самое, что и он. — Ты слишком много думаешь, — спокойно сказала она. — Я не думаю, — быстро ответил он, не отрывая взгляда. — Я наблюдаю. — Сейчас это одно и то же. Он не спорил. Мстислава с грустной улыбкой посмотрела на брата и собиралась что-то сказать в поддержку, но в следующее мгновение всё их внимание с братом привлёк Скотт. Он резко схватился за голову. Скотт отскочил от Эллисон, развернулся и побежал, пробиваясь наружу, к выходу, к воздуху, к любой точке, где станет тише. Эллисон непонимающе и обиженно смотрела в след, а потом поспешила, чтобы успеть догнать МакКолла. Стайлз рванул следом без размышления, просто на голом инстинкте. Толпа сомкнулась за ними, снова заполняя место, где только что было движение. Старшая Стилински, тяжело вздохнув, тоже двинулась вслед за ними.

*****

Мстислава вышла из дома Мартинов — и прохладный воздух ударил резко, почти жестоко, вырывая из ушей остатки музыки. За спиной всё ещё гудел дом, но здесь, снаружи, звук рассыпался на отдельные отголоски, становясь странно далёким, как чужая жизнь, которая больше тебя не касается. Она на секунду остановилась. Джипа не было. Их старого, привычного, почти живого в своей потрёпанности джипа Стилински. Место, где он стоял, теперь было пустым — только примятая трава и ощущение, что кто-то уехал слишком быстро, не оставив времени на вопросы. — Отлично… Просто класс, — тихо выдохнула она. Стайлз уже исчез в направлении дома МакКолла. Мстислава ещё раз выдохнула и сместилась взглядом по парковке. И почти сразу зацепилась за фигуру. Эллисон Арджент стояла чуть в стороне от света фонарей, у машины, будто сознательно выбирая место, где её сложнее заметить. Рядом с ней был незнакомец. Тень света цеплялась за его профиль, делая взгляд ещё более резким. Он не выглядел участником вечеринки — скорее тем, кто сюда вообще не должен был попадать, но всё равно оказался здесь и теперь наблюдал за происходящим так, будто всё это имеет для него значение только в пределах необходимости. Мстислава приблизилась к Эллисон и успела услышать обрывок их разговора: — …Хейл. Друг Скотта. Этого хватило. Она не остановилась. Просто вошла в разговор так же естественно, как если бы была там с самого начала. И одновременно — включила стиль общения младшего брата, который она использовала редко, но эффективно: быстрые слова, лёгкое давление темпа, отсутствие лишних остановок. Не дать собеседнику зацепиться, заполнить пространство так, чтобы у него не осталось удобного момента вставить «нет». — О, отлично, — быстро сказала Мстислава, чуть наклоняя голову и широко улыбаясь. — Тогда вы как раз тот человек, который может нас подбросить до дома, потому что наш транспорт внезапно решил жить своей жизнью и уехал в неизвестном направлении, а мы, как ответственные подростки, совершенно не планировали ночную прогулку по городу, так что это будет максимально рационально и безопасно, и вообще очень удобно для всех участников ситуации. Эллисон моргнула. Секунда. Вторая. Она явно не успевала встроиться в этот темп и понять, как вообще реагировать на человека, который говорит так, будто уже получил согласие. Мужчина нахмурился. Как будто каждое слово он раскладывал отдельно, проверяя на допустимость. Его взгляд прошёлся по ней ещё раз — не поверхностно, а точно, цепко, с тем неприятным вниманием, которое ощущается кожей. — Нас? — коротко спросил он. — Меня и Эллисон, — тут же, без паузы, отозвалась Мстислава, легко кивнув в её сторону. — Тем более, что вы друг Скотта, а значит, уже вовлечены в систему взаимопомощи, плюс наши сопровождающие и по совместительству транспорт сейчас находятся неизвестно где… А оставлять брошенных спутниками девушек в ночное время на парковке — это, ну, не самый социально одобряемый поступок, так что да, это буквально идеальный вариант решения наших проблем. Эллисон выглядела так, будто одновременно хочет что-то сказать и провалиться под землю от стыда. Дерек сжал челюсть. В воздухе повисло напряжение — не вспышкой, а плотной, физической паузой, в которой любое «нет» потребовало бы усилия. — Ты… — начал он. — Вот спасибо. Реально выручили, — мгновенно перебила его Мстислава, разворачиваясь чуть в сторону Эллисон, будто разговор уже завершён. — Эллисон, садись со мной на заднее сидение, пошушукаемся о своём, о девичьем. Заодно перемоем кое-кому косточки, раз нас так бесцеремонно бросили… Хейл раздраженно выдохнул и, развернувшись повёл девушек к своей машине.

*****

Машина шла ровно, уверенно, будто дорога принадлежала ей по праву. Фары разрезали темноту, вытягивая из ночи мокрый асфальт и редкие блики на деревьях по обочине. В салоне было тесно. Не физически. Просто потому, что всё пространство машины оккупировал один наглый, слегка ехидный голос. Мстислава сидела вместе с Эллисон сзади и тараторила без остановки, параллельно быстро набирая сообщение младшему брату: 

«Vse ok. Ya s Allison edem k ney. Nas podvozit moy znakomy. Potom on i menya dovezet.»[1]

Эллисон сидела рядом, чуть напряжённая, с тем самым выражением лица, которое возникает у людей, когда они сомневаются в себе. — Так, давай сразу проясним, — начала Стилински легко, почти весело, будто они ехали не после вечеринки, где обе оказались брошенными, а просто возвращались домой после школы. — Скотт сегодня был максимально странный. И это я говорю как человек, который видел, как он однажды пытался открыть шкафчик ключом от машины. При чём в добавок ко всему он ещё и перепутал шкафчики. Эллисон растерянно улыбнулась: — Ты с ним давно знакома? — Слишком, — без паузы ответила Мстислава. И чуть усмехнулась. — Я уже научилась различать его «всё нормально» и «мне бы срочно нужен кто-то, кто не даст мне натворить глупостей». С учётом того, что мой младший брат с ним лучшие друзья, угадай, кто частенько вытаскивал их задницы из переделок… А если ещё вспомнить, что мой брат… ну, он просто существует как отдельный вид катастрофы с инициативой… У меня просто не было ни одного спокойного дня в детстве… Вот однажды… Хейл бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида. Раздражённый. Не на Эллисон. На неё. Стилински буквально кожей ощущала это раздражение, исходящее от мужчины. На сам факт того, что она просто говорит. Просто находится здесь и сейчас. Мстислава это заметила, но не отреагировала. Просто чуть сместилась на сиденье, как человек, который занял своё место в разговоре и не планирует его отдавать. И словно вдохновившись его реакцией, с ещё большим энтузиазмом затараторила: — И знаешь, если он снова начнёт себя вести как последний козёл, — она на секунду задумалась, словно взвешивала «за» и «против». — То его надо хорошенько стукнуть! Эллисон моргнула. — Что? — Можно легонько, — тут же уточнила Мстислава, без тени сомнения. — Для профилактики. Он у нас иногда путает берега и ведёт себя совсем невоспитанно… Да и вообще… У меня есть отличная бита. Могу одолжить. Она уже проверена. Надёжная. Морально устойчивая. Эллисон тихо засмеялась: — Ты же шутишь? — Ну как сказать, — протянула Стайлз. — Про биту — точно нет. В машине стало на мгновение тихо. Всего на мгновение, чтобы Стилински успела поймать момент, прежде чем снова обрушить свой словесный ураган на Эллисон. Хейл резко выдохнул через нос, едва заметно, как человек, которого раздражает не сама ситуация, а лишний элемент внутри неё. Мстислава делала вид, что не замечает. Просто продолжала разговор с Эллисон, как будто ничего другого в этой поездке не существовало. Она смешила девушку рассказами о детстве МакКолла и её младшего брата. Безобидные и добрые истории, приправленные лёгким сарказмом и огромной дозой ехидства. Эллисон окончательно расслабилась и задорно хохотала над очередной историей от Стайлз, когда они уже подъехали к её дому. Фары на секунду выхватили фасад, мокрые ступени, свет из окон. Эллисон искренне поблагодарила Хейла за то, что довёз до дома и уже прощалась со старшей Стилински, когда та вдруг скосила глаза и мягко перебила девушку: — Ты сейчас забудешь блейзер. Эллисон моргнула. Мстислава уже протягивала Арджент её кофту, физически ощущая, как её испепеляют раздражённым, почти злым взглядом через зеркало дальнего вида. Она продолжала улыбаться, пока за Эллисон не закрылась дверь её дома. А потом выдохнула — коротко, почти незаметно — и на секунду прикрыла глаза. Потом вернулась в реальность. В машину. В ночь. И в раздражённый взгляд Хейла, который она встретила прямо впервые за поездку.

*****

Тишина внутри салона стала другой. Не спокойной. Плотной. Как будто воздух сжался, оставив меньше места для дыхания. Мужчина замер, будто внутри него шла какая-то борьба. Он не оборачивался, но его раздражение ощущалось почти физически — в линии плеч, в напряжении рук на руле, в том, как он не спешил заводить мотор. — Я надеюсь, ты знаешь, где в этом городе находится полицейский участок? — наконец сказала Мстислава, спокойно, как будто читала адрес курьеру. — Ну или дом шерифа. Стилински могла поклясться чем угодно, но она точно услышала что-то похожее на тихий рык и скрежет зубов с водительского кресла. А потом машина резко тронулась. Слишком резко для простого старта. И слишком резко развернулась в обратном направлении. Он понял. Понял, что она специально соврала, что ей с Эллисон по пути. И это повисло в салоне вторым слоем напряжения. Мстислава чуть склонила голову, будто проверяя отражение улицы в стекле, но на самом деле — просто пытаясь отвлечься. Её сердце стучало размеренно и спокойно, но девушка не обманывалась на этот счёт — если бы не ранее принятое успокоительное, то оно бы уже попыталось пробить рёбра и выскочить подальше из тела неразумной хозяйки. Всё-таки их общее с братом прозвище «Стайлз»  — один сплошной и страшный диагноз: абсолютное стремление запихнуть свои головы прямо в разгар событий. Тишина тянулась. Минуты растягивались. Чёрная Камаро Хейла мчалась через город, словно торопилась как можно быстрее избавиться от нежелательной пассажирки в лице отдельно взятой наглой девицы. Бровь Мстиславы резко вздёрнулась, когда девушка бегло глянула на панель управления и увидела скорость, с которой они ехали. И будто этого было мало для её сегодняшних «приключений» — тут же столкнулась в зеркале заднего вида с хмурым взглядом водителя. Ровный. Холодный. Изучающий. Она просто отвела взгляд.

*****

Когда машина свернула на её улицу, Мстислава тихо выдохнула про себя. Машина плавно остановилась прямо у подъездной дорожки, двигатель ещё пару секунд работал на холостых. Потом затих. И тишина на мгновение стала ещё плотнее, чем раньше. — Хм, — тихо произнесла она, как будто только сейчас подвела итог поездке. — В благодарность за то, что заменил мне сегодня «лошадку», я не скажу своему отцу-шерифу, что кто-кто так сильно нарушает скоростное ограничение в городе. Его челюсть дёрнулась. Она старательно избегала встречаться с ним взглядом. — Ну в целом… Спасибо… — еле слышно протараторила девушка и выскочила из машины. Дверца не успела толком закрыться, как снова взревел мотор, и Камаро сорвалась прочь от дома семьи Стилински. Мстислава замерла, глядя вслед исчезнувшей машине. Тишина вокруг была… успокаивающей. Настоящей. Без чужого присутствия и раздражения. Она опустила взгляд на свои руки. Пальцы дрожали. Слабо. Почти незаметно. Но она понимала, что это отнюдь не от холода. [1] Латиницей написаны сообщения или разговорная речь на русском языке. В данном конкретном случае в сообщении написано следующее: «Всё ок. Я с Эллисон едем к ней. Нас подвозит мой знакомый. Потом он и меня довезёт».