Скорбь

      Он не может этого сделать, что если не попадёт вместе с Вэй Ином в чистилище? Что если он не переродится?..       Ранее крепкая хватка на рукояти меча ослабла и тот со звоном упал на камни. На глазах навернулись слёзы, те размыли его взор. Тихий всхлип, и Лань Ванцзи сел рядом с мечом на колени, который лежал рядом с ним. Колени подрагивали, спина вновь заныла.       — Нельзя... — Тихо прошептал он, прежде чем закрыть лицо собственными руками закрываясь от мира. Нельзя умирать. Не сейчас уж точно.

***

      В комнате было тихо, лишь сопение маленького ребенка которого нашёл на Луаньцзань с лентой любимого человека было слышно в помещении. Бичень был отложен в дальний угол, чтобы не смотреть на него и не задумываться о смерти, чтобы маленький А-Юань не смог его взять и пораниться.       Сидя возле мальчика и нежно поглаживая того по голове, Лань Ванцзи открыл новый бутыл с вином, и начал распробовать его. Рядом уже лежало ещё парочку бутылей.       Почему он думал о смерти как о выходе из всей этой ситуации и жизни в общем? Он ведь не хочет бросать Юаня, он единственный кто знаком ему в этих землях и кто приютил его не смотря на происхождение. Так почему же?.. Он ведь... Не настолько отчаялся чтобы уйти в лапы бессмертного Ямы.

***

      А-Юань был на занятиях младшей группы адептов Гусу. Все испитые ранее кувшины с вином были спрятаны под полом. Из носика чаху выходил тонкой струкой пар взмываясь вверх и исчезая в середине пути к потолку. Лань Сичень сидел напротив Лань Ванцзи.       — Брат, я... Я недавно чуть не совершил непопровимое...       Взгляд старшего заинтересованно разглядывал его. Что такого тот сделал, что признаётся ему в этом? Одежды А-Чжаня были траурными, не было тех узоров, что указывали что он из Облачных глубин, лишь простые белые одежды, что вновь окропились в крови на спине из за сгорбившегося человека перед ним.       — Лань Чжань, что же ты сделал?       Спросил Цзэу-Цзюнь прежде чем взять чайник и налить чай сорта "Фэн Янь" в чахай и разливать уже по пиалам. Положив перед Ванцзи пиалу с чаем, он взял свою и отпил немного.       — Хуань-гэ.. Я... Бичень... — Губы младшего задрожали, голова опустилась вниз пряча вновь заслезившиеся глаза.       Сичень всё понял. Зрачки расширились в ужасе, а рот прикрылся рукавом верхнего ханьфу.       — А-Чжань...       Старший встал со своего места и подошёл к младшему. Легонько коснувшись его плеча, он аккуратно повернул к себе лицом, и приподнял, чтобы увидеть уже покрасневшие глаза и слёзы что беспрерывно текли по щекам, падая глухим стуком на пол, пропитывая тем самым древесину.       Лань Сичень положив вторую руку на затылок своего диди, прижал к себе, давая тому свободу в эмоциях, чтобы выпустить все накопившееся. При обнимая его за плечи, он рассматривал чужую спину. Она была снова красная, рваные раны от дисциплинарного кнута заживало очень долго, и даже целебный источник, полный ци, не помогал заживить раны до приемлемого состояния.