Скорбь

      Лань Ванцзи прижимаясь к старшему брату и выплёскивая все накопившееся с момента смерти Вэй Усяня думал о том, что он пытался сделать ранее. Может... Для него это всё же выход? Он ведь не единственный сын в семье, да и А-Юань уже пристроен...       — Сюнчжан... Ты ведь присмотришь за А- Юанем? А шушу? — Спросил он тихо, успев при этом немного прошипеть от боли в спине.       Без Вэй Ина было тихо... Без Вэй Ина одиноко... Хотелось вновь услышать тот задорный, звонкий голос...       «Лань Чжань!», «Лань-эр-гэгэ!», «Лань Ванцзи».       А что же он?       «Убожество!»       И сколько раз он повторял только эту фразу рядом с ним? Что же он думал о нём сначала?... Для него этот юноша был тем, кто создаёт шум и нервирует всех кто находился рядом с ним. Почему же он ещё тогда не сказал о своих чувствах? Боялся, что отвергнут? Считал это непристойным? А может... Чем то интимным? То, что модно сказать наедине? А может.... Надо было отдать тому свою ленту, может быть он бы так понял его намерения? Он ведь специально хватал его за края ленты, которую нельзя трогать всем кроме родных душой и кровью, а также сердцем.       — Сюнчжан... Дай Шоюэ.       Слёзы юноши прекратились лится из его глаз. Были слышны тихие всхлипы.       — Нет. Не дам, ты навредишь себе, ты и так ранен, у тебя А-Юань, держись ради него, подумай о том, что сказал бы молодой господин Вэй, если бы ты бросил его ребёнка.       Каждое упоминание о возлюбленном делали ему маленькую царапину на сердце, которая с каждым разом расширялась из за того, что потой же ране проходились много-много раз. Хотелось заткнуть его, но это против правил. Упоминание о том, что теперь он ответственен за малыша только обливало кровью вину перед самим собой, ведь теперь это его бремя. Вину перед Вэй Ином, что не смог защитить их всех, и лишь малыш А-Юань выжил благодаря тому, что он не поверил в его смерть и пошёл на гору Луаньцзан не смотря на ранение. За то, что не может воспитать его должным образом. Ему только учится и учится, спрашивать советы у других родителей в клане, и конечно же у дяди. Он ведь их воспитал. Но было ли это воспитание правильным? Что если он сделает что то не так?       — Ты прав, Сюнчжан..       Он тяжело вздохнул, и даже скорее с неким стоном от боли. Груз на спине был с ним. Он будет с ним до самой смерти. До момента когда он прибудет в загробный мир на перерождение, а может даже останется там пока не найдёт душу свободы. Душу Вэй Ина.

***

      — Лань Ванцзи! Прокричал мужчина с козлиной бородкой. Он стоял всего в пары метрах от него. Лицо было разгневаным, но в глазах был страх, переживание и... Даже сожаление?       Дядя зашёл к нему в момент когда он держал в руках Бичэнь, а на полу были волосы. Он намерено опозорил себя. Показал, что не уважает предков. Что не соблюдает мирские законы которым положены тысячи лет.       — Ты что творишь?! Тебе мало дисциплинарного кнута?!       Лань Цижень подошёл к нему отбирая клинок и бросая его на пол. Кажется он задел кожу, по ней начала идти тёплая жидкость. Порез совсем не глубокий.       — Шушу... Я...       — Я знаю, что ты скучаешь по этому Вэй Усяню, но всему должны быть границы, всё плохое должно закончится. У тебя ребёнок. У тебя есть о ком заботиться, есть кому отдать всю свою душу чтобы он не повторил ваши судьбы.       Учитель Лань присел перед Лань Ванцзи, взяв в руки его лицо, и погладил большим пальцем по щеке.       — Я вырастил тебя и Хуаня не для того, чтобы вы повторяли ошибки своего отца. Моего старшего брата.