Скорбь

      Ванцзи постепенно отдалялся. Мысли заполонили его полностью, он начал уходить в уединение, оставляя А-Юаня на дядю и брата.       В каком-то смысле белые одежды для него стали родными, как для монаха. Всегда готов к смерти, что у себя дома, что на любом другом задании, когда его отправляли вместе с младшими адептами.       Мир становился каким-то... Серым? Он и в правду терял краски с каждым днём, месяцем, годом. С момента приказа старейшин прошло 3 года, но он будто продолжал исполнять их волю.       Музыка постепенно перестала приносить удовольствие, начиная также приобретать серые краски. Каждая ошибка при игре доставляла боль, меридианы постепенно ломались под его же собственной игрой, тело от этого болело.       Соблюдая всё тот же распорядок дня, он убедился, что Сычжуй спал. Уже и самому ложась в кровать. Тело ныло, мешая ему заснуть. Была бессонница. Нахмурившись, Лань Ванцзи встал с кровати, предпочтя сну медитацией, что была таким же почти отдыхом. Сев в позу лотоса, он принялся циркулировать ци, вводя постепенно своё сознание в сон, боль проходила, а сознание уходило из тела, отправляясь в астрал.       Успев только начать, не полностью погрузившись в бессознательное состояние, он услышал тихий шорох. Открыв глаза и никого не заметив, он встал со своего места, начав оглядываться теперь не только по сторонам, но и вне цзинши.       — А-Юань, это ты?       Не услышав ответа, он продолжил искать виновника шума. Выйдя из дома и пройдя пару шагов, он заметил чей-то полупрозрачный силуэт в чёрных одеждах с элементами огня Цишань Вэнь.       — Вэй Ин?... — Тихо прошептал он, направляясь за призрачным видением.       Оно то исчезало, то появлялось, мерцало, показывая образ души во всей его красе, то и вовсе исчезая с поля зрения, отдавая предпочтение больше звукам.       — Вэй Ин! Подожди!.. — Переходя со спокойного шага на лёгкий бег, он направлял за душой любимого. Не важно, куда они направляются, главное — быть рядом с ним.       Территория Гусу менялась с цзинши до небольшого леса, а там на опушки, пока они не вышли за территорию ордена и вовсе не попали в самую чащу леса. Деревья меняли друг друга, а снег хрустел под ногами. Сегодня было особенно тепло.       Прибежав в лес, где неизвестно, какие стороны света в какой стороне, он оказался в тупике. Сейчас бушевали тёмные силы, а тёмная энергия лезла тут и там, где были большие скопления.       — Вэй Ин, это ты?.. — Спросил он, судорожно оглядываясь по сторонам, в надежде, что заметит того.       Проходили минуты, часы, приходил уже рассвет, но его всё нет и нет. Казалось, что тепло, но тело уже пускалось в дрожь, пальцы синели и ступни ног немели. Сев под одно из деревьев, он стал ждать, неважно, сколько пройдёт времени, он дождётся его, ему нужно дождаться его во что бы то ни стало.       Но ничего не происходило. Если ранее была тишина, то сейчас поднимался ветер, а снег взлетал с земли, поднимаясь наверх и создавая небольшие вихри.       В глазах темнело, а сознание уходило. Лишь в последний момент он заметил рядом с собой вновь его силуэт. Слабо улыбнувшись, он медленно поднял свою голову, чтобы посмотреть на его лицо, что имело правильные черты.       Стало темно, он не заметил, как глаза закрылись, а боль в теле исчезла. Он так боялся раньше умереть, что сам пришёл к тому, что хотел познать её. И вот он тут. Ничего не было, даже Вэй Ина. Он... Он потерял его. Вновь приобретая, потерял.

***

      Мужчина в потрёпанных одеждах стоял и смотрел в лес. Никого. Никого не было, одно одиночество да теперь остывшее тело одного из Ланей.       Решив опознать, кто это был всё-таки, он подошёл к нему. Как раз в момент, когда душа этого культиватора покидала тело. Лань Чжань...       Состояние старшего привело его в ступор. Он оставил А-Юаня одного, как и он... Подхватив в ладони чужую душу, он аккуратно поднялся со своего места. Сознание души не пришло, но она была, была надежда, что она станет сильнее, а пока она ещё не окрепшая и пронёсшая много боли.