Скорбь

      Ванцзи всё слушал, во всё вникал. Не сейчас было время делать всё, что он хочет. Нужно подождать. Подождать когда А-Юань подрастёт.       — Хорошо, шушу... — Сказал он, прильнув к тому, крепко обнимая и прижимаясь к старшему.       Слёзы вновь пошли, уже намачивая плечо Лань Циженя. За эти дни он был более разговорчивым, чем раньше, мог рассказать что чувствовал, что делал, что было против правил...       Лань Цижень был сконфужен таким поведением своего младшего племянника, но его радовало, что тот мог ему, либо Сиченю излить душу, они троя понимали на сколько любовь была губительной. Они все понимали к чему это приведёт.       Лани любили один раз и навсегда, от того они и хранили своё сердце, душу и лобную ленту пока не найдут надёжного человека.       Вэй Усянь не был им. Он был ветренным, он был разрущающим, был слишком шумным, но чертовски гениальным, его ум мог превосходит ум других во множество раз, это позволяло ему применять хитрости даже если сила противника превышала его. Он был искусен во всех пяти искусствах. Был таким же талантливым как и Цансэ-Саньжень, был таким же как она по характеру, имея лишь внешность своего отца. Он был именно тем, с кем хотели посватать многие кланы своих дочерей и даже брать в младших супругов для своих сыновей, чтобы иметь такого человека у себя в руках.       Но клан Юньмэн Цзян отклоняя в эту сторону любые письма, позволял тому быть свободным. И ведь... Остался свободным навсегда... Он не успел сказать тому на сколько любит его, на что готов ради него, на какие риски он готов пойти лишь бы он был рядом с ним.       Он видел как того поглащала тёмная энергия, что лишь сводила с ума его, он мог предотвратить это если бы он только тогда согласился. Но сейчас... Он потерял его, потерял веру, свою жизнь и будущее. И даже частичка Вэй Ина в виде А-Юаня не помогала уже ему со всеми мыслями что приходили в голову. Он чаще начинал играть на гуцине, часто переписывал книги для осмысления того, что происходит в его голове, вёл дневник и высказался самым близким для него людям. Голова становилась тяжелее.       С того момента он не притрагивался к Биченю, он лишь возбуждал желание и побуждал его сделать это снова. Сделать то, что противоречит законам "нормальности", того, что следует назвать "силой духа". Он будто ломает его. В моменты когда он его видит сразу лезут мысли взять в руки, и открыв, приставить к горлу, хотелось закончить то, что он не сделал ещё у холодного источника.

***

      Сегодня с ним был Сичень. Они вместе сейчас сидели и играли на гуцине и сяо одну из сочинённых недавно им песен, пробуя на слух то, как сочетаются данные инструменты. В один момент нота сфальшивила, а в груди что то торкнуло.       Ванцзи нахмурившись что-то невнятно пробормотал себе под нос. Повернувшись к старшему, попросил уже какой раз вновь начать игру с самого начала. Уже какой раз, он часто сбивался, мысли мешали. Музыка сходила с задуманной на более резкую, которой можно навредить не только себе, но и посторонним людям, что находятся рядом. Юноша вновь начал играть, и в моменте где должна быть флейта, он её не услышал, вместо этого старший брат подсел рядом с ним.       — Перестань себя мучать, отдохни на сегодня, иначе себе так пальцы сотрёшь в кровь. Как нам после играть одну из твоих песен тогда, если ты себе сам навредишь?       Пальцы дрогнули, и согнувшись, легли на цзянь, сгибаясь после и превращаясь в кулак, который он сжимал до побеления костяшек.       — Ты прав, Хуань.       Опустив голову вниз, Ванцзи встал со своего места, и посмотрев на наследника, немного пораздумав, сказал:       — Тебе пора идти к себе, а я отдохну, скоро придёт А-Юань.