Птичьим пухом выстеленное гнездо

– Информаторы с Хийси утром сообщили об успешном подавлении угрозы…, – торопливая речь на секунду смолкла, – Лемпо всё также в красной зоне. Флинс передал, что организована эвакуация северо-восточного сектора. Лоэн хмыкает, про себя добавляя к "Флинсу" "сэр" – пошлятина. В Пирамиде, вне зависимости от погоды и времени суток, всегда пахло сыростью. Лоэн пытался унять рвущуюся из него скуку нервным постукиванием ногтей по стакану – не помогало. "Соловьи", сидящие по обе руки, глаз не сводили с Иллуги – и также неотрывно, держа лица, заслушивались этой пресной бюрократией. Он отчаянно пытался звучать серьёзно, хотя Лоэн сразу решил, что авторитета в этом медово-сладком голосе расслышать не получится. Посещать треклятые собрания приходилось дважды в день – в лучшем случае, в худшем – если у хтони, обитающей в Нод-Крае, настроение почудить – между схватками с Охотой. Стакан был чувственно отодвинут подальше коротким рывком кисти. Часы над камином монотонно, в такт трели Иллуги, тикали, оставляя на отчёт главнокомандующего всё меньше драгоценного времени. Лоэн хихикнул – по телу прошла дрожь от внезапного понимания, что формальности – просто формальности, а не писанный закон, ограничивающий насильственные действия в адрес милашки Иллуги. Вот бы вскочить и врезать ему. Лоэн снова хихикнул. Иллуги замялся, сверяясь с отчётом, затем, расслышав возню неугомонного мондштадтца, заторможено бросил сердитый взгляд через переговорный стол – прямо на Лоэна, что так восторженно замечтался о том, где на белоснежном лице нарисовать подтёки, а где – синяки. – Есть какие-то замечания, капитан? Что-то новенькое. Судя по звенящим сталью ноткам, едва из себя не вышел в этот раз. Лоэн решительно вскинул голову, полностью готовый парировать претензию. Под рёбрами кольнуло. Пальцы на руке, что подпирала подбородок, свело спазмом – скулу царапнули ногти. Он мгновенно узнал бессонницу, что отпечаталась синяками под глазами, сейчас затянутыми пеленой бессильной усталости. Иллуги вопросительно вскинул брови, кривя губы, искусанные до запёкшихся ранок. – Прошу прощения, – Лоэн подложил вторую руку под подбородок, расплываясь в рассеянной улыбке, находя-таки, за что зацепиться, – Вы уверены, что сэр, – протянул он лилейно, – Флинс в состоянии самолично обеспечить безопасность… Граждан? Иллуги округлил свои очаровательные глаза, упираясь взглядом в несуразную ухмылку. Лоэн затрепетал предвкушением, чувствуя прилипающие к коже немые вопросы присутствующих. Рука в перчатке мягко легла на нахмуренный лоб. Иллуги красивый, когда молчит. Лоэн коротко вздрагивает от идеи затыкать его почаще – и погрубее. Внезапно, вместо ожидаемого и упрекающего "попрошу прекратить недооценивать принятые решения о рассредоточении сил по областям поражения", Иллуги спокойно выдыхает: – Я узнаю, не требуется ли ему подкрепление. Сейчас – выдвигаемся.

.

Иллуги твёрдо решил в ближайшую свободную от патрулей ночь разыскать Варку. Пусть и четвёртый раз за неделю, пусть по той же причине, но разыскать – что ж поделать, если этот чертёнок встал поперёк горла и не отхаркивается. Почему магистр вздумал приставить Лоэна именно к нему, внося в и так хрупкое равновесие коллектива Пирамиды ещё больший хаос, доподлинно известно не было – Иллуги лишь предполагал, что во всём виноват Флинс, отказавшийся работать с напарником, и то, что он вследствие наговорил Варке. Тревожить Флинса, к слову, он не планировал: ни когда затыкал Лоэна, ни сейчас – ставить под сомнения умения и опыт Чудомировича более оскорбительно, чем плюнуть кому-нибудь в морду.

.

Новость о скором прибытии в Нод-Край самого магистра Ордо Фавониус с его сворой разлетелась молниеносно. В детали ратников и светоносцев не посвящали – Никита лишь донёс официальное известие о планируемом пополнении в действующих отрядах, наказав оказать содействие в разбитии лагерей для новоприбывших. Иллуги и так пренебрегал отдыхом – теперь же приходилось чередовать утренние смены на кухне, дневные в строящемся штабе и ночные патрульные. Дел было невпроворот и до. Бездна отравляла всё новые территории, губила всё больше людей и вырабатывала частичный иммунитет к некогда рабочим способам её подавления. Привычная толпа на улицах Нашгорода в последние дни поредела – Иллуги занесло в сердце архипелага поручение. По планам было передать какую-то подозрительно тяжёлую коробку – со стопроцентной вероятностью внутри еда и вино – столь гадостное, что никто кроме Чудомировича его пить не станет, – и проведать Флинса. Архонты, как же ему посчастливилось знать Флинса. Пахло сырой землёй – как и всегда пахнет ближе к апрелю. Иллуги терпеть не мог рыбалку. Никак у него не выходило получать удовольствие от просиживания задницы битые часы, чтобы потом достать какую-то дохленькую рыбу, а после и вовсе выдирать из её открывающегося и закрывающего рта крючок. Сердце кровью обливалось. Так что обычно, стоило Флинсу усесться на стащенное из закромов маяка старинное кресло подле очередного рыбного места, Иллуги быстро находил такое развлечение, чтобы можно было и Флинса одним ухом слушать, и руки занимать. Однажды он так надгробья чистил. И прыть возле них пропалывал. – Слышал, у вас в рядах пополнение намечается, – протянул скучающе Флинс, кивая на столик рядом – это значило "лепи ещё". – И ты туда же…, – Иллуги потянулся, садясь перед Флинсом на корточки. К пальцам липла противная ягодно-ржаная кашица, – Прихожу тут к тебе, шарики тебе катаю наживочные, пытаюсь от работы отвлечься, а ты всё про неё и только, – Иллуги вымученно выдохнул. – Прошу прощения, молодой господин, – Флинс наклонил голову вбок, рассматривая сосредоточенного Иллуги сквозь чёлку, – Лишь хотел уточнить, правдивы ли слухи. – Ну, – Иллуги принялся обтирать запачканные ладони о штаны, – Беда не приходит одна. Будет магистр – будут и бесконечные головные боли с подчинёнными, – тоскливо констатировал он. Сил вставать не было. – Поспать бы вам, – Флинс отвернулся, сосредотачиваясь на поклёвке. – В гробу высплюсь, – совсем тихо съязвил Иллуги, прекрасно помня, что Флинс такие шутки не выносит. Наживка забилась под ногти. Омерзительно. Распрощались после ещё часа препирательств. Иллуги настоял на том, чтобы из переданных штабом продуктов сварганить что-то съедобное – Чудомирович мягко отнекивался, беззлобно уверяя, что в этом нет нужды. Пришлось прикрикнуть и приняться за шинковку моркови и лука, пока Флинс, то и дело оборачиваясь на Иллуги и, поджимая губы, бросал в ведро всё новых задыхающихся рыбёшек. А потом пришлось встречать экспедицию. Совсем поздним вечером обычно тихая Пирамида гудела – шуршали бесконечными баулами люди, звенела посуда, щёлкало затворами и блестело сталью вытащенное по пьяни на обозрение оружие, неугомонно раззевались десятки ртов одновременно, тошнотворной рябью шныряли туда-сюда тела в форме. Иллуги еле держался, чтобы не заткнуть показательно уши и не начать жмуриться – уж слишком было громко-тесно-ослепительно-празднично. Он всё пытался слиться со стеной, искренне раздражаясь, когда чей-то локоть прилетал в рёбра, или когда слышал очередное "пршупрощенья" после того, как тяжёлый ботинок нахально вдавливал его ногу в пол. В силу роста Иллуги не мог разглядеть, что происходит вокруг стола – только улавливал обрывки веселья в разморённых алкоголем фразах незнакомых голосов. – Посмотрим, сколько из них сможет проснуться к завтрашнему распределению, – вот это уже не обрывок, а целое предложение. Иллуги было вздрогнул от испуга, – почудилось, что голос в голове прозвучал, отскакивая эхом от стенок черепной коробки. – Мне же работы меньше, – глухо, как-то инертно отозвался Иллуги, переведя рассеянный взгляд с толпы на стоящего вплотную паренька. – Лоэн, вице-капитан пятого специального отряда Ордо Фавониус, – он… поклонился? Иллуги медлил с представлением, долгую секунду всматриваясь в холодную харизму. Ему определённо шла его должность – личико продающее. – Иллуги, – зачем нагнетать жути этим "капитан отряда светоносцев"? Лоэн небось испугается, извинится и поспешит прибиться обратно к своим. А Иллуги вдруг безудержно приспичило поболтать – нужен же предлог, чтобы продолжать пялиться. Лоэн коротко кивнул, улыбаясь уголками губ. – Приятно познакомиться лично, капитан, – вот же сволочь, – обязательно напрошусь к тебе в отряд. Захочешь поспорить – пеняй на себя, – без запинки протараторил Лоэн, щёлкая суставами пальцев. Иллуги почти заскулил от досады. Последняя надежда избежать сверхурочной работы и мороки с новоприбывшими смешалась с возгласами поддатых сослуживцев, звоном стекла и ехидным смешком довольного удавшейся пакостью Лоэна. Иллуги возвращает ему натянутую улыбку, в последний раз за вечер разглядывая его лицо – вдруг стало предельно ясно, что конструктивной беседы не выйдет. Из тени, падающей на них обоих, удалось выцепить родинку под глазом. Забавно.

.

Иллуги стянул пальто с кровати, впервые замечая, как трясутся руки. По окончании собрания патруль отправился к прибрежной зоне столба Эмблы, оставляя Иллуги в гордом одиночестве среди стопок макулатуры на подпись. Голова после монотонной работы трещала всегда – этой ноющей боли в затылке сопротивляться сил давно не осталось. Спать хотелось нещадно, но тревога вопила о необходимости сначала удостовериться, что у подчинённых всё в относительном порядке. Иллуги боялся. Всегда боялся. Каждый шаг за пределами штаба – возрастающий шанс нарваться на особенно голодную тварь, шанс не успеть её угомонить вогнанным в пузо остриём копья, шанс оказаться слишком далеко, чтобы закрыть собственным телом раненого товарища, шанс надышаться отравленным воздухом до полусмерти, шанс упустить из внимания незначительную деталь – будь то почерневшие лепестки шпороцветника или окровавленные мандаты на траве. Это шанс допустить ошибку, которая не будет прощена, но с радостью простит тебя с жизнью. Стоило на миг провалиться в оцепенение, в дверь коротко постучали. Иллуги едва не взвыл, зарываясь в волосы обеими руками и оттягивая дрожащими пальцами скальп. Запахивая на ходу пальто и подхватывая по пути копьё, намеренно враждебно направляя его в сторону проёма, он доплёлся до двери и повернул ключ в замке. Скрежет проржавевших петель эхом разлетелся по комнате, гулко ударяясь об и так звенящий резью затылок. На пороге, ожидаемо, предстало синеволосое чудо. И прежде чем Иллуги набрал достаточное количества воздуха в лёгкие, чтобы гласно выразить недовольство от появления Лоэна в самый неподходящий момент, последний состроил невинную мордашку, абсолютно нагло обходя застывшего Иллуги. – Капитан, вынужден вас обрадовать, – на плечи легли цепкие пальцы. Это с какой силой нужно надавить, чтобы несколько плотных слоёв ткани помехой не стали? Лоэн рвано выдохнул Иллуги в ухо то, что он воспринять отказался: – На сегодня вы – мой напарник. – А ещё чего? – Иллуги сделал шаг вперёд, скидывая с плеч чужие руки. Дерзить Лоэну оказалось даже приятно – обычно такой роскоши он себе не позволял. – Капитан, обижаете, – неправдоподобно оскорбился тот, – "Крылья" ждут спасителей, – он вновь не упустил возможности распустить лапища – тыльная сторона ладони скользнула по предплечью. Ну что за прилипала. – Но "Крылья" в жёлтой зоне, нам нет необходимости… – Иллуги не закончил, прерванный переместившимся в мгновение ока за порог Лоэном. – Не отставайте, капитан! – припеваючи вскрикнул тот, игриво перебрасывая копьё из руки в руку. Иллуги зажмурился, глубоко вздохнув. Неприятно было не найти в себе сил, чтобы отказать. Тем более Лоэну. Может, просто собачиться с ним не хочет, может, боится прослыть трусом, а может, это просто долг зовёт – пусть и вопреки целесообразному подходу. Наверное, иногда и вправду стоит отпустить боевые стратегии, планы и тактики и просто бездумно подраться. Но заглянуть в треклятый штаб Ордо Фавониус и отыскать треклятого Варку всё же нужно – и накрыть самоуправство вице-капитана пятого специального подразделения медным тазом.

.

Иллуги проклял себя за невозможность сдержать обещание о проверке сослуживцев сразу, как они подошли к подножию утёса "Крыльев". Лоэн удивлённо охнул, тут же осекаясь. Усталость и раздражение от присутствия синей бошки улетучились мгновенно – в крови закипел адреналин. Информаторы – чёрт бы их подрал – врали. Как можно так преуменьшить плачевность состояния территории для Иллуги было загадкой. "Крылья" жрали твари. Они лезли отовсюду: разрывали лапищами почву, падали с неба, просто материализовались в воздухе порой перед самым носом, травили ядовитым смрадом всю здешнюю флору и фауну и совсем не планировали падать под натиском не одного – двух – опытных бойцов. Усложняло задачу то, что за Лоэном приходилось следить – бросать хоть иногда короткие взгляды, чтобы убедиться, что паренька не сожрала заживо Бездна. Очередная такая проверка вдруг затянулась – для Иллуги было на грани с невыносимым признать, что он засмотрелся. Копьё Лоэна валялось в паре метров от него – всё в налипших ошмётках плоти и заляпанное этой зловонной кровозаменяющей жижей тварей Бездны, пока он, то и дело отпрыгивая и пригибаясь, рвал кожу, сухожилия и мышцы гуманоидов чем-то вроде перочинного ножа. До Иллуги с опозданием дошло, что это кинжал – дошло тогда, когда отблеск вечно хмурого небо, отражённый лезвием, отпечатался на роговице. Лоэн каким-то чудом успевал смахивать локтем лезущие в глаза волосы, пачкая лицо тошнотворной смесью чьих-то останков и грязи. Он бился с низко ревущей нечистью так, будто знал, что Иллуги смотрит. Так, будто знал, что этим и надо его впечатлять. Так не умел никто из тех, кого Иллуги знал. Флинс в бою становился расчётливым и холодным – Иллуги до сих пор помнил, как не мог перестать тараторить что-то восхищённое про его технику на обратном пути с очередной зачистки. Флинс лишь понимающе кивал, порой загадочно улыбаясь. "Соловьи" были научены методичками и изнуряющими тренировками – их подход едва ли можно было назвать хоть сколько-нибудь зрелищным. Иллуги было вспомнил Варку, пытаясь воспроизвести в памяти ту не свойственную владельцам двуручного оружия изящность, как был вырван из фантазий парой ошеломлённых глаз и ужасом, всколыхнувшемся в них. Глаза Лоэна были подозрительно похожи на его собственные. Такие красивые. Потом бедро расцвело нестерпимой резью. Копьё упало на траву, переливающуюся отравленной Бездной росой. А за ним на землю рухнул и Иллуги.

.

Пришлось позорно отступать и драть горло, зовя на помощь. Лоэн ногой отпинывает воющую полудохлую тварь, отталкиваясь от скользкой глины. Иллуги окружили монстры – опоздай бы Лоэн на секунду, не рвани он с места в момент, когда обмякшее тело оказалось на земле, Бездна бы успела. Лоэна замутило от мысли, что от Иллуги бы могли медленно отщипывать куски, заражая его кровь иномирным разложением – так что он в два прыжка оказался за спиной одной из фигур, лаконично и вполне прямолинейно всаживая нож по рукоять туда, где между лопаток должно быть углубление. Следом он вцепляется в какую-то из частей тела Иллуги, оттаскивая его к пустырю, где создания Бездны ошиваются менее охотно – спасибо профилактическим патрулям и оставленным тут и там фонарям. Иллуги хмурится и постанывает, очевидно, пытаясь открыть глаза. Лоэн укладывает чужую голову к себе на колени, рьяно заправляя собственную, падающую на лицо, и порядком взмокшую чёлку, зубами стаскивая с ладоней перчатки. Опрометчиво. Во рту моментально осел трупный, сладковато-гнилой привкус. Сдержать рвотные порывы не получилось. Лоэн бьёт Иллуги по щекам – они алеют – уже неплохой признак. Кровь циркулирует. Он жив. И Лоэн продолжает, пока Иллуги не разлепляет с явным усилием веки, выдыхая едва слышное: – Бедро… – Что бедро, птичка? Что? – Иллуги жмурится, смаргивая слёзы, и одними, потерявшими цвет, губами, раз за разом лепечет это проклятое "бедро". Лоэн принимается беспорядочно ощупывать зачем-то туловище, не сразу обработав хриплую мольбу. Бедро. Нога. Выше колена. Придерживая едва удерживаемую шеей голову, Лоэн мягко снимает её с колен, перекладывая на землю. Бедро. Он давит вставший поперёк горла вой – желудок опять сжимает судорога. Бордовая. Ткань штанов – бордовая. Кровавое пятно пропитывает одежду своими некрасивыми, тёмно-водянистыми краями. Если задета артерия – времени мало. – Потерпи чуть-чуть, – истерическим шёпотом бросает Лоэн, стараясь не смотреть на лицо то и дело приходящего в сознание Иллуги. Пусть это было необходимо – пусть – ему было до трясучки страшно. Кровь отпечатывается на коже ладоней, пока Лоэн, старательно закусив нижнюю губу, пальцами левой руки аккуратно убирает ослабшие пальцы Иллуги, с новой силой давя на рваное раневое отверстие – Иллуги воет, а пальцами правой старается отодрать от собственного плаща лоскут ткани. Время. Сколько времени? – Больно, – теми же бледными, с отливом в синеву, губами, слабо промычал Иллуги, когда Лоэн нащупал пульсацию во внутренней части бедра, принявшись в два тура накладывать импровизированный жгут. Предплечье, для опоры, на долю секунды, опускается на чужой пах – Лоэн тут же забывает, что едва успевал ловить воздух ртом, задерживая дыхание. Он заторможено ползёт взглядом от переставшей хлестать из раны крови к открытой шее, обводя глазами колотящуюся на периферии артерию, к лицу Иллуги. Оно было таким бледным, таким контрастирующим с мазками алого под скулой и под нижней губой, что оставил Лоэн, когда беспорядочно ощупывал его. Иллуги часто и рвано дышал. Влажные ресницы трепетали. Лоэн всё ещё не мог выдохнуть – какой тут выдыхать, когда предплечьем он всё ещё ощущает чужую эрекцию, а веки Иллуги медленно поднимаются, являя взору затуманенные болью глаза – так похожие на глаза самого Лоэна. Такие красивые. И он, наконец, выдыхает. Катастрофически – в условиях катастрофы – близко к губам Иллуги. Он слегка размыкает их, и Лоэн ловит заторможенное движение кончиком языка. От него, наверное, пахнет помесью трупья, желудочного сока и крови, но Лоэну хочется думать, что срезонировавший во рту хриплый, болезненно-тихий стон – не почти безмолвная попытка его оттолкнуть. Может, Иллуги просто больно – до звёздочек в глазах, до звенящей в ушах остроты, до мелкой дрожи по телу. Точно. Больно. – Держись, птичка, – последнее, что улавливает через нарастающий треск и шум в голове Иллуги. "Держись, птичка" – тёплым воздухом отпечатывается на губах. Уютно ему от этой ласковой, произнесённой так торопливо, но заботливо, "птички".