Овца в вольчей шкуре

«Don't go there 'cause you'll never return

I know you think of me when you think of her

But then it don't make sense when you're tryin' hard

To do the right thing but without recompense...»

***

Это дико. Все это – дико. Предсмертная запись, Анджела, ребенок, "Пичфазз", грот в форме сердца, притворство, будто он действительно семьянин, ждущий ребенка и прощающийся со своей женой, и желающий сохранить остатки каких-то воспоминаний о себе. Все это ложь. Чистой воды ложь. Очевидная от своей абсурдности и бессвязности. Кто в здравом уме, в предсмертном фильме, который, в теории, должен передаться будущему ребенку, будет обниматься и весьма тесно проводить время с неизвестным мужчиной? Который, тем более, просто оператор, нанятый несколько часов назад и согласившийся на эту работу исключительно из-за хороших денег и не слишком уж и трудных задач. И Джозеф это прекрасно понимал и осознавал, что тут даже самый наивный человек почувствует неладное. Все же, он может и псих, но не глупый псих. Наверное, поэтому он и не винил Аарона. Не винил за отстраненность, холодность, недоверие. Не винил за желание поскорее уйти и не быть частью этого безумного "театра", точнее, фильма. Джозеф видел, что Аарон слишком... Хороший. Он знал, что этот волчонок в один день, чисто по неопытности, попадет в капкан. Знал, что он не обернётся, даже если услышит шаги, даже если почувствует колыхание ветра от поднятий топора за спиной. А еще знал, что хорошие охотники не убивают волчат, пока те не пытаются оттяпать им руку. А Аарон не пытался. Руки опустили топор, с тупым стуком уронив его на траву. Медленно стянув с головы маску, Джозеф обошел скамейку и сел рядом. С минуту они молчали. Аарон смотрел на Джозефа, который просто пялился вперёд, витая где-то в своих мыслях. —Я поступил с тобой неправильно. Знаешь, действительно неправильно. Давай просто закончим все это, всю эту съемку, я дам тебе оставшуюся часть денег и мы покончим с этим. И опять эта улыбка. Долгая, хитрая, неестественная, и вновь отдающая этим мнимым доверием, буквально говорящая: "Да, дружище, забавная ситуация". Будто они знакомы уже много лет, и являются давними приятелями, которые встретились спустя несколько лет с момента выпуска со школы. Все поведение Джозефа было таким. Он настолько хотел быть "своим" человеком, что порой забывал о рамках дозволенного, особенно рядом с едва знакомым ему человеком. —Ты славный парень, Аарон. После этого они не общались. Деньги Аарон получил в конверте по почте, спустя несколько дней после того разговора у озера.

***

Дни, недели, месяцы пролетали в обычном распорядке, каким он был до всех этих событий. С момента их последней встречи прошло уже порядком трех лет. Приличное время для того, чтобы смириться со случившимся и просто забыть этот странный момент из жизни. Жизнь начала идти своим чередом сразу после того, как Аарон покончил с этим "быстрым" заработком и странными вакансиями на "Крэглисте", вроде оператора для предсмертного фильма. Теперь он называет этот период своей жизни "поиском себя" и "неопытностью", отшучиваясь перед коллегами, когда те неожиданно решают обсудить своё прошлое за обеденным перерывом. В такие моменты Аарон старается побыстрее запихнуть в себя кусок уже черствого сэндвича и побыстрей приступить к работе. Напоминание того, что ты так яростно хотел забыть, неприятной горечью прокатывается по языку. Или же это привкус дешевого кофе из уличного автомата? Мерзость.

***

Когда он впервые получает конверт, его начинает тошнить. Ни адресанта, ни самого адреса. Просто конверт, оставленный у двери. В нём, кроме кассеты, больше ничего нет. У Аарона только одно предположение, кто бы это мог быть. И он надеется, что ошибается. Трясущимися руками он вставляет кассету в видеомагнитофон, и первые несколько минут сидит в тишине, слушая дыхание на фоне чёрного экрана. Затем, оператор поворачивает камеру. Аарон готов поклясться, что его сейчас стошнит. Девушка, с фиолетовыми волосами, явно не понимающая, что происходит, посреди леса. Она ведёт запись, ровно также, как её вёл Аарон, и ровно в том же чертовом лесу, где был и он. Она напугана и ничего не говорит, только тяжело дышит, будто пробежала марафон, и явно недоумевает, что происходит. Она потеряна и напугана. Оглядывается, пытаясь распознать кого-то в темноте, среди стволов деревьев. У Аарона стынет кровь в жилах оттого, что он знает, кого она пытается выследить. Зверь. Волк. Пичфазз вновь "пробудился" , и сейчас просто играет со своей "добычей". Жалкий маленький фонарик не поможет ей, он – ничто, по сравнению с тьмой ночного леса, когда кроны деревьев закрывают малейший свет своим "куполом" из ветвей. В попытке прийти в себя, она садится прямо на землю, жадно черпая воздух и пытаясь проглотить слюну, ведь рот пересох настолько, будто в него насыпали песка. В последний момент Сара поворачивается и смотрит в объектив: «Я не знаю, что...» Запись прерывается, когда сзади, по голове её ударяют лопатой, и кровь брызжет прямиком в объектив. Аарону кажется, что его руки немеют, а все тело отдаёт холодом. Он не может пошевелиться, и сидит на одном месте около 15 минут. Сердце заводится в бешеном ритме, а в голове тихий писк, вместе с каким-то ужасным гулом. Он слышит собственное сердце. В горле застревает ком, живот скручивает, и ему резко становится очень душно. Воздуха не хватает. Он выбегает в уборную, извергая из себя весь сегодняшний приём пищи, и сидит ещё несколько минут у туалета, приходя в себя. Вернувшись вновь в гостиную, он непроизвольно, будто находясь в прострации, натягивает куртку, берёт ключи от машины, и дорога, которую он должен был забыть за три года, резко всплывает у него в голове так, будто он в спешке уежал оттуда буквально прошлым утром.