Сердце на десерт

Лёгкие уже отказывали. Жар был везде. Он проникал под кожу, выжигал лёгкие изнутри с каждым судорожным вдохом и застилал глаза едкой, серой пеленой. Ллойд не помнил, как долго он уже ползёт. Каждое движение давалось с адской болью: пальцы были содраны до крови о острую вулканическую породу, а некогда черная толстовка на которой парнишка сам сделал из акриловой краски кости превратилось в обгоревшие, пропитанные сажей лохмотья. Но страшнее физической боли была пустота внутри. Кровь у Ллойда была какой-то странной...всегда бурлившая в его венах тёплым, ободряющим потоком, сейчас едва теплилась, оставляя после себя лишь горький привкус пепла. Его бросили, как щенка на свалке с мусором. Эта мысль пульсировала в висках в такт ударам сердца. Те, ради кого он рисковал жизнью, те, кого он считал своей неоспоримой семьёй, просто развернулись и ушли, оставив его здесь, на дне этого пылающего ада, задыхаться и умирать. «Ты больше не нужен», — казалось, шептал сам трескающийся от жара камень под его ладонями. Ллойд хрипло закашлялся, выплёвывая копоть. Визг остывающей лавы и грохот подземных толчков оглушали. Силы покидали его слишком быстро. Если он останется здесь ещё хоть на пару минут, то просто задохнётся токсичными газами. «Нет! Пожалуйста !.. Я не хочу умирать!! », — слабость ребенка так и показывалась наружу и ещё страшнее ,его ненависть, чистая и концентрированная, на мгновение вернула чувствительность онемевшему телу. Сцепив зубы так, что они заскрипели, Ллойд рванулся вперёд, цепляясь за выступы. Ногти ломались, оставляя на камнях багровые следы, но он упрямо карабкался вверх, к узкому просвету, откуда пробивался блёклый, непривычно серый свет. Когда его пальцы наконец перевалили через край кратера, силы окончательно иссякли. Ллойд буквально вывалился наружу, скатываясь по пологому склону вниз, прочь от удушающего тепла. Вместо привычного солнца Ниндзяго его встретил ледяной, пронизывающий до костей ветер и тяжёлые капли дождя, мгновенно превратившие сажу на его лице в грязные разводы. Ллойд лежал на сырой земле, жадно глотая холодный воздух. Окрестности выглядели чужими, зловещими. Вместо цветущих лесов или неоновых высоток города — мрачные, искривлённые деревья, туман и неестественная, мёртвая тишина. Он поднялся на дрожащие ноги. Мир вокруг качался, как палуба корабля в шторм. Сделав несколько шагов, Ллойд опёрся о ствол дерева. Кора была холодной, почти металлической на ощупь. «— Эй... есть кто...?» — его собственный голос показался ему чужим, сорванным шепотом. Ответа не последовало. Только шорох дождя по жухлой траве.

***

Ллойд побрёл вперёд, ведомый лишь инстинктом выживания. Ноги цеплялись за корни, перед глазами плыли тёмные круги. Сколько он так шёл — час, два, вечность? Время потеряло смысл. Но постепенно деревья расступились, и туман немного рассеялся, обнажая силуэт огромного, угрюмого особняка вдали. Но дойти до него Ллойду было не суждено. Его нога соскользнула с обрыва. Ллойд не удержался и с глухим стоном полетел вниз, в какую-то глубокую яму. Удар о землю выбил из него остатки воздуха. Ожидая почувствовать мягкую грязь или острые камни, Ллойд с удивлением услышал громкий, скрежещущий металлический звон. Он приоткрыл один глаз, пытаясь сфокусировать зрение. Он лежал на горе... мусора? Нет, это был не обычный мусор. Вокруг него, куда ни глянь, громоздились искорёженные металлические тела. Оторванные руки, разбитые дисплеи вместо лиц, из которых торчали пучки разноцветных проводов, растёкшаяся чёрная жидкость, подозрительно похожая на масло. Это было кладбище каких-то странных, невиданных им ранее роботов. Ллойд попытался приподняться, но дикая боль в спине заставила его вскрикнуть и снова повалиться навзничь, прямо среди металлических обломков. Силы ушли. Абсолютно. Сознание начало медленно уплывать, погружая его в спасительную темноту. Перед тем как окончательно отключиться, Ллойд сквозь пелену услышал хруст шагов по металлу и приглушённый, угрюмый голос мужчины, в деловом костюме та не очень привлекательной шляпой,будто у конферансье или как у чудака. — О робо сатана, опять эти попрошайки? Как же они меня достали. - сказал мужчина,подходя ближе. — Хм? Он не похож на попрошайку. О робо боже! Это же ребенок! - вскрикнул Джеймс Эллиот,снимая из себя пальто та накидая его сверху на Ллойда. Он опустился на одно колено и подхватив его,быстро помчался в сторону особняка,говоря одному из роботов дворецких звать их лечащего врача. Это, было последним, что запомнил Ллойд до того, как мир окончательно погас — он видел как мужчина старался привести его в чувство но,не получилось,парень потерял сознание окончательно.

***

Когда Ллойд снова открыл глаза, резкий запах спирта и лекарств заставил его поморщиться. Жар вулкана исчез. Он лежал в огромной, но совершенно неуютной комнате с высокими потолками, а всё его тело было стянуто тугими белыми бинтами. Рядом у кровати пожилой доктор укладывал в саквояж шприцы. Джеймс Эллиот стоял чуть позади, заложив руки за спину и безучастно глядя в окно. — Невероятная живучесть, мистер Эллиот, — негромко произнёс врач, защёлкивая замки. — С такими ожогами обычный ребёнок не протянул бы и суток. Но у него удивительно сильный организм. Я ввёл ему всё необходимое. Заметив, что Ллойд зашевелился, Джеймс медленно повернулся. На его лице не было улыбки — лишь холодное, оценивающее curiosity. Он подошёл к кровати, поправляя манжеты дорогого костюма. — Очнулся, — констатировал Эллиот равнодушным, слегка скрипучим голосом. — Не дергайся. Ты в особняке Эллиотов. Я нашёл тебя на нашей свалке среди утилизированных дронов. Как ты там оказался? И как тебя зовут? Ллойд сглотнул, чувствуя сухость в горле. Воспоминания о предательстве в Ниндзяго отозвались тупой болью. Он глухо ответил: — Ллойд... Меня бросили в вулкане и..все ушли,не додумались меня спасти. Оставили умирать. Джеймс даже не вздрогнул. Он лишь слегка приподнял бровь, словно изучал сломанный механизм, который внезапно подал признаки жизни. — Хм. Выжить в жерле вулкана? Доктор прав, твоя анатомия и выносливость поражают, — Джеймс окинул Ллойда холодным взглядом с ног до головы. — Что ж, Ллойд. Раз старая семья выбросила тебя за ненадобностью, как испорченную игрушку... ты останешься здесь. Мне как раз не помешает преемник с таким завидным упрямством. Будешь моим сыном. У меня есть дочь, Тесса, займёшься её воспитанием, чтобы она меньше бездельничала на свалке. Ллойд удивлённо приоткрыл рот, поражённый тем, как буднично и без тени жалости этот человек только что решил его судьбу. — Сыном?.. Но вы меня совсем не знаете. — Мне достаточно знать, что ты умеешь выживать, — отрезал Джеймс, разворачиваясь к выходу из комнаты. — Отдыхай, Ллойд Эллиот. Скоро к тебе придут. Нам в этом доме не нужны слабаки. После этого разговора потянулись однообразные, болезненные дни. Джеймс больше не заходил, предоставив Ллойда самому себе, но семейный доктор появлялся в комнате строго по расписанию. Каждое утро начиналось с резкого запаха антисептиков. Врач молча и методично менял повязки, безжалостно срывая присохшую к ожогам марлю, колол Ллойду болезненные восстанавливающие лекарства для ускоренной регенерации кожи и проверял его пульс. Ллойд лишь стискивал зубы до скрипа, отказываясь издавать хоть звук под холодным, профессиональным взглядом доктора. С каждым днём, вопреки всему, силы возвращались к нему, а израненное тело медленно затягивалось новыми шрамами.