Сердце на десерт

Ллойд уже немного окреп, доктор разрешил ему вставать, и Джеймс наконец решает официально объявить Ллойда своим сыном,подготовив документы. Но,прошло уже пару недель... Шрамы на спине и руках Ллойда всё ещё саднили, когда доктор впервые разрешил ему сменить больничную рубашку на строгий костюм, присланный Джеймсом. Ткань была дорогой, но жёсткой, словно сковывающей движения. Ллойду, привыкшему к свободной одежде, казалось, что его заперли в футляр. — Идём, — коротко бросил Джеймс, открывая дверь палаты. Он даже не посмотрел, успевает ли мальчик за его широкими шагами. — Сегодня ты официально познакомишься с моей женой и дочерью. Веди себя тихо. Луиза не выносит шума и... не эстетичных вещей. Они спустились по монументальной мраморной лестнице в огромный, залитый холодным светом люстр обеденный зал. За длинным столом уже сидели двое. Женщина с идеальной, пугающе прямой осанкой медленно потягивала чай. Её бледное лицо казалось маской, а в руках она держала тяжёлый, дорогой веер из тёмного дерева и шёлка. Чуть поодаль, буквально на самом краю стула, сжавшись в комок, сидела девочка с хвостиками. Ллойд сразу заметил, что её левая рука лежала на коленях как-то неестественно, словно была полу парализована, а под кружевным рукавом платья угадывался тяжёлый металлический блеск. Едва Ллойд переступил порог, ледяной взгляд женщины уколол его насквозь. — Джеймс, — её голос прозвучал как хруст сухого льда. Она даже не подняла глаз на мужа. — Ты притащил в мой дом это грязное отребье со свалки? Я надеялась, что это была глупая шутка слуг. — Это Ллойд, Луиза. Теперь он часть этой семьи, — равнодушно ответил Джеймс, садясь во главе стола и утыкаясь в свежую газету. На этом его участие в разговоре закончилось. Луиза медленно сложила веер. Звук отрывистого щелчка заставил девочку на стуле заметно вздрогнуть. — Часть семьи? — Луиза поднялась, её пышное платье зашуршало по паркету. Она подошла к Ллойду, обходя его кругом, словно оценивала бракованный товар. — Посмотри на себя. Осанка как у дворняги. Руки обгоревшие, неотёсанные. От тебя за версту несёт плебейским происхождением. Ты знаешь, что такое этикет, мальчик? Или в твоей канаве вас учили только побираться? Ллойд почувствовал, как внутри закипает привычная злость стихийного мастера. Он сжал кулаки и прямо посмотрел ей в глаза: — Меня зовут Ллойд. И я не из кан-...

*ХЛОП!*

***.....

Тяжёлый деревянный край веера с размаху врезался Ллойду прямо по щеке. Удар был не столько сильным, сколько унизительным и резким. Кожу мгновенно обожгло обидой. — Рок! — выплюнула Луиза, сузив глаза от отвращения. — В этом доме не смеют смотреть мне в глаза без разрешения. Тесса! Девочка с хвостиками подскочила со стула, едва не упав. Ллойд заметил, как она судорожно прижала больную левую руку к груди. На её запястье из-под кружев отчётливо показался след от глубоко въевшейся в кожу стальной цепи. — Посмотри на это ничтожество, Тесса, — Луиза обернулась к дочери, её голос так и сочился ядом, давя на психику, заставляя чувствовать себя никем. — Твой отец притащил тебе такую же неполноценную игрушку, как и ты сама. Вы оба — разочарование. Одно не умеет держать ложку для супа правильно, а вторая вечно возится в грязи. Если я увижу, что ты перенимаешь у этого мусора его повадки, цепь на твоей руке покажется тебе шёлковой лентой. Ты меня поняла? Тесса судорожно сглотнула, уставившись в пол. Её губы дрожали. — Да, матушка... Приношу свои извинения. — Вон из зала. Оба. Обед окончен, — Луиза снова раскрыла веер, грациозно возвращаясь к своему чаю, словно только что не смешала с грязью двух детей. — Видеть вас не могу. Навевает тошноту. Ллойд, всё ещё тяжело дыша от ярости и держась за горящую щёку, развернулся и быстрыми шагами пошёл прочь из этого проклятого зала. Тесса, едва сдерживая слёзы и придерживая повреждённую левую руку, поспешила за ним. — Сюда, быстрее... — тихо шепнула девочка, хватая Ллойда за рукав своей здоровой рукой и увлекая за собой по коридору, подальше от столовой. Она толкнула неприметную деревянную дверь, и они оказались в её комнате. Здесь, в отличие от остального особняка, было немного уютнее: на полках стояли старые книги, лежали какие-то шестерёнки, а на кровати сидели пара потрёпанных плюшевых игрушек. Тесса заперла дверь на замок и только тогда тяжело, со всхлипом выдохнула, прижимаясь спиной к дереву. Ее четыре хвостика — два спереди и два сзади — растрепались от быстрого бега. Ллойд со злостью ударил кулаком по ладони. — Она сумасшедшая! Кем она себя возомнила?! За что она так с тобой? Тесса грустно опустила голову и чуть приоткрыла кружевной рукав платья. Прямо на нежной коже левого запястья красовался багрово-синий след от тяжёлой железной цепи. Из-за постоянного сдавливания её пальцы двигались с трудом. — Матушка считает, что я бракованная. Стоит мне сделать что-то не по её правилам, испачкать платье или просто... разозлить её, она запирает меня на цепь в моей же комнате. Часами. Днями. Рука почти перестала слушать меня после прошлого раза. Она... давит морально, Ллойд. Заставляет верить, что я ничтожество. Ллойд смотрел на эту девочку, и внутри него что-то надломилось. Он сам только что пережил предательство тех, кого любил, его бросили умирать в огне. Но здесь, в этом роскошном доме, жила девочка, которую медленно ломали каждый день. Он подошёл ближе. — Меня зовут Ллойд. Моя... бывшая семья сбросила меня в вулкан. Оставила умирать. Твой отец взял меня только потому, что я выжил. Мы оба для них — просто вещи. Тесса удивлённо подняла на него полные слёз глаза. Ллойд слабо, но упрямо улыбнулся: — Но знаешь что? Вещи можно починить. Давай держаться вместе? Раз уж мы теперь брат и сестра по несчастью. Тесса всхлипнула, но уже с облегчением, и слабо кивнула в ответ.

***

Прошло две недели. За это короткое время особняк Эллиотов перестал казаться Ллойду таким пугающе чужим — а всё благодаря Тессе. Они стали неразлучны. Ллойд быстро понял, что Луиза появляется только к обеду, а Джеймс постоянно пропадает в своём кабинете, так что всё остальное время дети были предоставлены сами себе. Ллойд помогал Тессе, когда её левая рука совсем отказывалась слушать: завязывал ей шнурки, помогал переносить тяжёлые коробки с деталями, которые она втайне таскала в комнату. Тесса же в ответ обрабатывала его заживающие ожоги на спине, аккуратно меняя повязки, чтобы ему не приходилось терпеть холодные руки семейного доктора. С каждым общим секретом, с каждым полу шепотом в тёмных коридорах, когда Луиза проходила мимо, шурша своим платьем, они всё сильнее прорастали друг в друга. Это больше не было союзом двух одиноких детей ради выживания. Это была настоящая, чистая связь брата и сестры. Ллойд поймал себя на мысли, что готов пойти на всё, лишь бы больше никто не посмел причинить Тессе боль. Они стали одним целым — щитом и опорой друг для друга против всего этого холодного, жестокого мира.