Ошибка скептика

Илья стоял в тени за декорациями готического зала, прижимая ладонь к лицу. Съемки закончились, свет приглушили, но тяжесть момента никуда не ушла. Шаги Марата он узнал сразу — уверенные, спокойные, хозяйские. — Илья, ты чего тут застрял? Пора по домам, — голос Башарова прозвучал неожиданно мягко. Ларионов отнял руку от лица. Глаза были красными, а голос, обычно четкий и поставленный, сорвался на первом же слове: — Он ушел, Марат. Просто взял и ушел. Башаров замер, внимательно вглядываясь в лицо коллеги. Он видел сотни истерик участников, но Илья всегда был скалой, оплотом логики. — Ты про Бесова? Ну, это игра, Илья. Лесков был объективно сильнее в этом испытании. Правила есть правила. — Да плевать мне на правила! — Илья почти выкрикнул это, и эхо заметалось под сводами зала. Он шагнул ближе к Марату, теряя всякое самообладание. — Ты не понимаешь… Я не могу без него. Каждую съемку я ждал только его выхода. Эти его черные перчатки, этот взгляд… Я задыхаюсь, Марат. Я люблю его. Марат молчал несколько секунд, глядя, как по щеке скептика катится настоящая, совсем не постановочная слеза. Он вздохнул и тяжело положил руку Илье на плечо — Вот оно что… — тихо произнес Башаров. — Влюбиться в чернокнижника — это, брат, худший фокус, который могла сыграть с тобой жизнь. — Что мне делать? — Илья буквально вцепился в рукав пиджака Марата, ища опору. — Его нет в зале, и зал пустой. Жизнь пустая. — Сейчас? — Марат чуть крепче сжал его плечо, направляя к выходу. — Сейчас мы пойдем в гримерку. Я налью тебе чаю, а может и чего покрепче. А завтра… завтра ты найдешь его номер в базе участников. В конце концов, дуэль проиграна в шоу, а не в жизни. Иди к нему, Илья. Иначе этот готический зал тебя живьем съест. Илья шмыгнул носом, вытирая лицо тыльной стороной ладони, и послушно побрел за ведущим, чувствуя, как внутри маленькой надеждой начинает гореть осознание: шоу закончилось, и теперь всё только в его руках.