Хроники невидимого бога
18 мая 2026 г., 06:43
Среда обрушилась на город леденящим, штормовым ветром, который срывал остатки сухих листьев с деревьев и швырял их в стёкла школьных окон. Но внутри школы №17 назревал куда более жуткий, невидимый для обывателей шторм.
Для Эбби этот день стал пиком его шизоидного триумфа. Он больше не был жертвой. Он не был даже просто наблюдателем. Парень превратился в тень, в удушающий, вездесущий призрак, который неотступно следовал за своей коллекцией. Его одержимость процессом сталкинга переросла в регулярный, больной ритуал, приносящий почти физический, наркотический экстаз.
Первый акт его извращённой игры начался на большой перемене после третьего урока. Коридор второго этажа был забит орущими школьниками, но Эбби видел только его. Оливер. Вожак банды шёл в сторону кабинета истории. Его плечи были неестественно напряжены, шаги — слишком быстрыми, а взгляд затравленно метался по сторонам. Вчерашняя исповедь на коленях в раздевалке полностью выжгла из него спесь. Оливер шёл один, без Зип и Эдварда — их банда была ментально кастрирована.
Эбби пристроился сзади. Ровно в пяти шагах.
Парень натянул капюшон чёрного худи пониже, спрятал руки в карманы и начал идеально, секунда в секунду, подстраивать шаг своих старых кроссовок под стук обуви Оливера. Он двигался как идеальный хищник — бесшумно, синхронно. Оливер делает шаг правой — Эбби наступает след в след. Оливер ускоряется — Эбби плавно держит дистанцию, не отставая ни на сантиметр.
Под капюшоном парня стоял глухой, лихорадочный зуд. Эбби чувствовал, как от адреналина бешено колотится сердце, а к горлу подступает сладкий, пьянящий кайф. Он буквально дышал Оливеру в затылок, оставаясь для него невидимым.
Вдруг Оливер резко, судорожно замер посреди коридора. Его обдало волной первобытного, суеверного ужаса — шестое чувство кричало о том, что прямо за его спиной стоит ОНО. Кто-то чужой. Кто-то всевидящий. Капитан школы резко, сорвав спину, развернулся на 180 градусов, готовый закричать от паранойи.
Но сзади никого не было.
За долю секунды до этого Эбби с идеальной, шизоидной пластичностью скользнул вбок, плавно скрывшись за открытой дверью кабинета биологии. Прижавшись спиной к прохладной деревянной обшивке внутри класса, Эбби тяжело, прерывисто дышал, прикусив свою заживающую губу. Его тело била крупная, восторженная дрожь. Он слышал, как Оливер там, в коридоре, тяжело сглотнул и испуганно побежал дальше.
Трясущейся от экстатического кайфа рукой Эбби выудил из кармана смартфон, разблокировал экран и судорожно застучал пальцами по сенсору, фиксируя ежесекундные хроники своего сталкинга:
«Среда. 11:20. Коридор второго этажа. Объект №1 (Оливер) полностью дезориентирован. Физическое расстояние — 1.5 метра. Объект чувствует моё ментальное присутствие на соматическом уровне: зафиксирован резкий разворот, расширение зрачков, тремор рук. Игра в «кошки-мышки» приносит колоссальный, запредельный оргазм. Я контролирую его пространство. Я — его тень».
Выключив экран, Эбби тихо, безумно рассмеялся в кулак. Дневная доза была получена, но его больному разуму этого уже было мало. Настоящему шизоиду требовался ночной хоровод.
Глубокая ночь. На часах было 02:40. Город утопал в кромешной тьме и проливном, леденящем дожде, который превращал улицы в зеркальные потоки. Обычные люди спали в своих тёплых постелях, но Эбби не спал. Одержимость выгнала его из пустой квартиры на ночной обход его личной, живой коллекции.
Промокший до нитки, в липком от воды чёрном худи, он пробирался через кусты к старому раскидистому дереву напротив дома Эдварда. Натянув на глаза бинокль, Эбби привычно полез вверх по мокрым, скользким веткам, не чувствуя холода. Его грело безумие.
Забравшись на уровень второго этажа, он прильнул окулярами к стеклу спальни химика. Окна Эдварда были темны, парень спал, укутавшись в одеяло. Но прямо на его прикроватной тумбочке, рядом с подушкой, ярко, ровно и монолитно горел тот самый маленький белый светодиодный фонарик-брелок. Он разрезал ночную тьму комнаты, создавая вокруг спящего Эдварда защитный купол света.
Эбби через линзы бинокля увидел это и тихо, хрипло заскулил от восторга. Его подарок. Его вещь была там, внутри его крепости. Она охраняла его сон. Эбби достал телефон и, балансируя на ветке под ливнем, быстро ввёл строчки:
«02:55. Объект №3 (Эдвард) купировал страх темноты через мой артефакт. Свет горит. Моё невидимое присутствие материализовалось в его спальне».
Спустившись вниз, Эбби почти бегом, срывая дыхание, бросился через пустыри на окраину города — туда, где находился элитный посёлок Оливера. Дождь хлестал по лицу, кроссовки хлюпали от грязи, но парень не замечал ничего. В его голове выстраивался идеальный круг контроля.
Проскользнув мимо камер через знакомый пролом в заборе заброшенной стройки, Эбби бесшумно поднялся на плоскую кирпичную крышу второго этажа. Ветер здесь был шквальным, вода заливала глаза, но парень упрямо выставил бинокль, наводя фокус на ярко освещённое окно особняка напротив.
То, что он увидел, заставило Эбби замереть, превращаясь в каменное изваяние под дождём.
Оливер не спал. Гроза школы, идеальный отличник сидел на краю своей безупречно заправленной кровати в одном пуловере. В его комнате горел мягкий свет. В руках Оливера был маленький, помятый, бережно расправленный клочок бумаги. Та самая записка, которую Эбби подбросил ему в рюкзак. Оливер часами сидел неподвижно, уставившись мёртвым взглядом в эти строчки: «Я всё вижу... Можешь продолжать избивать меня... Я не против».
Вдруг Оливер поднёс этот листок к лицу и уткнулся в него носом, словно пытаясь найти там спасение от своего домашнего ада, от криков отца, которые ждали его каждое утро. На лице вожака буллинга не было злобы. Там была собачья, абсолютная, рабская преданность и сломленность. Он был полностью во власти тихони в капюшоне.
Эбби стоял на ледяной бетонной крыше недостроя, потоки воды стекали по его лицу, разбитая губа онемела от холода, но внутри него полыхал чистый, экстатический, безумный пожар всемогущества. Его бьёт крупная дрожь — от холода и от сумасшедшего восторга кукловода. Они дышат его воздухом. Они спят с его вещами. Они молятся на его записки. Он залез к ним под черепную коробку и перестроил их жизни так, как хотел его шизоидный разум.
Твёрдыми, покрытыми мурашками пальцами Эбби выбил на заливаемом каплями экране смартфона финальный вердикт этой ночи:
«Среда. 03:40. Пик фазы сталкинга. Объекты полностью ассимилировали моё присутствие в своей частной жизни. Оливер медитирует на мою записку в фазе глубокого психологического подчинения. Круг не просто замкнулся — я стал архитектором их реальности. Физическая боль, дождь, холод — ничто по сравнению с этим запредельным ментальным кайфом. Я их спаситель. Я их невидимый, безумный бог. Хроники переходят в абсолют».
Эбби спрятал телефон глубоко во внутренний карман, бережно убрал бинокль в рюкзак и, натянув мокрый капюшон, двинулся обратно в темноту улиц. Он тихо, хрипло смеялся в унисон со штормовым ветром. Завтра был четверг. И его куклы ждали своего хозяина.
