History of Wildest

Глава 4: Белое безмолвие

      Снег обжигал босые ноги не хуже раскаленных углей. Девочка, известная в приюте лишь как Номер Семь, бежала сквозь ночной лес, путаясь в подоле изодранной ночной рубашки. Дыхание вырывалось изо рта облачками пара, а легкие горели от колючего морозного воздуха.       Она не знала, куда бежит. В её голове билась только одна мысль: «Монстр. Я — монстр».       Позади, за многие мили отсюда, догорал Приют Святой Девы. Точнее то, что от него осталось. Девочка помнила лишь всепоглощающий животный ужас, когда люди в масках приставили ритуальный нож к её горлу, а затем — вспышку. Свет, который должен был быть благословением праведного Элиара, оказался безжалостным палачом. Она видела, как плоть нападавших кристаллизовалась, превращаясь в идеальное, мертвое стекло, прежде чем с тихим хрустом рассыпаться прахом.       Номер Семь споткнулась о скрытый под снегом корень и рухнула в сугроб. Острые ледяные иглы впились в разодранные колени и ладони. Она съежилась, подтянув ноги к груди, и зарыдала. Горячие слезы мгновенно замерзали на её бледных щеках.       Почему она? В приюте её всегда считали слабой, «бракованной». Она не могла выучить ни одной молитвы, не умела зажигать даже крошечный светлячок из маны. Настоятельница говорила, что её душа пуста. Но она не была пуста. Она была до краев заполнена этим.       Хруст ветки заставил её вздрогнуть и поднять голову.       Из-за ствола вековой сосны, покрытой инеем, медленно вышла фигура. Это был один из сектантов — тот, что стоял позади остальных и успел укрыться за каменной стеной колодца. Половина его лица была обожжена тем самым белым пламенем, левый глаз ослеп, но правый горел безумным, фанатичным огнем. В руке он сжимал взведенный арбалет.       — Сосуд... — прохрипел он, сплевывая на снег черную кровь. — Ты пойдешь со мной. Владыка Малифар выпьет твой свет до дна...       Девочка попятилась, вжимаясь спиной в шершавый ствол дерева.       — Уйдите... Пожалуйста, уйдите! — закричала она срывающимся от истерики голосом.       Культист вскинул арбалет. Болт сорвался с тетивы, целясь девочке в плечо — ему нужно было лишь обездвижить её, а не убить.       Инстинкт самосохранения сработал быстрее слабого разума. Внутри груди Номер Семь снова разверзлась пугающая, стерильная пустота. В её глазах вспыхнуло золотисто-белое сияние.       «Нет! Я не хочу снова убивать!» — завопила она про себя, изо всех сил, до хруста в суставах пытаясь удержать рвущуюся наружу энергию.       Вместо испепеляющей волны, вокруг девочки вспыхнул плотный купол уплотненного Света. Арбалетный болт, коснувшись его, не просто отлетел — он рассыпался на субатомные частицы, навсегда перестав существовать.       Культист взвыл от первобытного ужаса и ярости. Он шагнул вперед, выхватывая зазубренный кинжал, но в этот момент яркая вспышка, вырвавшаяся из купола, ударила вертикально в небеса.       Этот ослепительный столб Света прошил тяжелые снеговые тучи, словно маяк, зажегшийся на краю погибающего мира.       Не выдержав напряжения, девочка потеряла сознание, безвольно рухнув на снег. Защитный купол с шипением погас. Культист, окончательно ослепший от вспышки, но живой, наощупь двинулся к ней, тяжело дыша и злорадно скалясь.       Он еще не знал, что этот световой столп увидели все. Он стал сигнальной ракетой, которая окончательно запустила смертельную гонку. И те, кто мчался на этот свет, были куда страшнее слепого сектанта.