History of Wildest

Глава 6: Столкновение теней и Абсолютная Сила

      Северный лес встретил их мертвой тишиной. Снег под ногами не хрустел — он превратился в плотную, спекшуюся корку. Чем ближе группа наемников подходила к координатам светового столба, тем сильнее менялся ландшафт. Деревья больше не качались от ветра; они были покрыты тончайшей стеклянной глазурью, отражающей тусклый лунный свет.       Рейна Кагэцу бесшумно спрыгнула с обледенелой ветви сосны, приземлившись на одно колено прямо перед Реном и Сфинксом. Её дыхание не оставляло пара на морозе — пассивный классовый навык Теневой Ловчей позволял ей сливаться с температурой окружения.       — Двести ярдов на север, — тихо доложила она, поправляя полумаску. — Двор сгоревшего здания. Но там нет пожара. Постройки словно стерты белым пламенем. И там... стеклянные статуи. Точнее, люди, превращенные в стекло.       Сфинкс Рахмон шумно втянул воздух своим звериным носом. Под его грубым плащом тускло пульсировали древние руны, реагируя на остаточную магию в воздухе.       — Это не заклинание, — пророкотал зверолюд, и в его голосе проскользнула редкая нота тревоги. — Это концентрированная эссенция Элиара. Чистое творение, доведенное до абсолюта, где жизнь замирает в идеальной форме. Тот, кто это сделал, не маг. Он — прореха в законах Вайлдеста.       Рен Куросаки лениво стряхнул снег с воротника своего плаща. Его темные, бездонные глаза смотрели вперед, сквозь чащу.       — Очередная религиозная аномалия, которую можно выгодно продать, — равнодушно констатировал ассасин. Его рука привычно легла на рукоять клинка, поглощающего свет. — Мы забираем Сосуд. Любого, кто встанет на пути — убиваем. Рейна, возьми правый фланг. Сфинкс, ты идешь по центру как таран. Я зайду со спины.       Они заняли позицию на краю сгоревшего двора как раз в тот момент, когда из пространственной воронки с грохотом вывалились трое: мужчина в очках и с посохом, молодой мечник и девчонка с астролябией.       Рен прищурился, наблюдая из тени. Пространственная магия такого уровня была редкостью. Мужчина в черном камзоле тяжело поднялся на ноги, его седая прядь блеснула в лунном свете. В этот самый момент Рен почувствовал странное, необъяснимое раздражение, граничащее с фантомной болью в груди. Словно он смотрел в разбитое зеркало. Сфинкс рядом с ним глухо зарычал, инстинктивно сжимая кулаки, а Рейна поймала себя на мысли, что её кинжал дрожит в руке. Никто из них не понимал, что их души, будучи осколками одного целого, отреагировали на присутствие оригинала — Акиры Мидоримы.       Но времени на рефлексию не было. Посреди двора обезображенный слепой культист занес кинжал над лежащей без сознания девочкой.       — Враг! — рявкнул мечник в серебряной броне (Кайто), срываясь с места.       Он был быстр, невероятно быстр. Но Рен Куросаки был самой Тенью.       Пространство вокруг Рена исказилось. Он не побежал — он просто шагнул в тень от дерева и в ту же миллисекунду вышел из тени, отбрасываемой фигурой культиста.       Кайто успел преодолеть лишь половину пути, занося свой полуторник для удара, когда за спиной сектанта соткался силуэт пепельноволосого наемника.       Лезвие Рена, не отражающее свет, описало короткую, изящную дугу. Оно двигалось так быстро и беззвучно, что культист даже не успел осознать своей смерти.       Голова сектанта мягко съехала с плеч и глухо стукнулась об оледенелую землю. Обезглавленное тело покачнулось и рухнуло на снег, не достав до девочки всего несколько дюймов. Рен брезгливо стряхнул кровь с клинка изящным движением кисти, не удосужившись даже посмотреть на убитого.       Кайто резко затормозил, взрывая сапогами снег. Он вскинул меч, принимая боевую стойку, и направил острие в грудь незнакомца.       — Отведи клинок, щенок, пока я не отрезал тебе руки, — скучающим тоном произнес Куросаки, глядя на Кайто пустыми, мертвыми глазами.       Мэй тут же активировала «Каскадный Барьер», закрывая Кайто с флангов, а Профессор Мидорима шагнул вперед, поднимая посох. Кристалл на его вершине вспыхнул агрессивным фиолетовым светом.       В ответ на это из леса раздался оглушительный рев, от которого с деревьев посыпался стеклянный иней. На поляну тяжелой поступью вышел Сфинкс Рахмон. Его огромная фигура возвышалась над всеми, а руны на мускулистых руках горели золотым огнем. За спиной Мидоримы из ниоткуда материализовалась Рейна Кагэцу, играя кинжалом-бабочкой и отрезая отряду путь к отступлению.       Две тройки замерли друг напротив друга. Воздух затрещал от напряжения, готовый взорваться от малейшего неосторожного движения.       Мидорима смотрел на пепельноволосого убийцу, на гигантского зверолюда и на девушку в маске. Его аналитический ум кричал об опасности, но глубоко внутри, под слоями логики и стертой Мориарти памяти, Профессор ощутил жуткое, парализующее чувство дежавю. Ему казалось, что он знает каждое их движение. Что их ярость — это его ярость. Что их холод — это его холод.       — Вы не из Церкви, — холодно произнес Мидорима, подавляя непонятную дрожь в руках. — И не из Культа.       — Мы те, кто заберет этот Сосуд, — рокочущим басом ответил Сфинкс, кивая на бессознательную девочку. — Не стой на пути, маг. Твоя мана пахнет распадом. Ты и так наполовину мертв.       Рен слегка повернул голову к Профессору. Их взгляды встретились.       — Уходите, — бросил ассасин. — Или умрете здесь. Мне за вас не заплатят, так что это просто бесплатный совет.       Кайто крепче сжал рукоять меча. Рейна перехватила кинжал обратным хватом. Столкновение было неизбежно.       Но оно так и не началось.       В трех милях от сгоревшего приюта, в полузаброшенной таверне деревни Окхейм, сидел человек. Он терпеть не мог две вещи: магов и шум. Его звали Шинза.       Шинза путешествовал по Вайлдесту, брался за грязную работу, спал под открытым небом и никогда не использовал магию. По одной простой причине — он был её полностью лишен. В мире, где классы и мана определяли всё, Шинза родился с абсолютно пустым источником. Но природа, отняв у него эфир, компенсировала это немыслимой, чудовищной физической мутацией. Его мышцы, кости и сухожилия обладали плотностью и силой, нарушающими законы мироздания.       Он только что поднес ко рту кружку с горячим элем, когда прогремел взрыв. Это была Хроно-Энтропия Мидоримы, за которой последовал выброс Света из приюта, а теперь воздух вибрировал от столкновения шести мощнейших аур.       Кружка в руке Шинзы треснула от звуковой волны, и эль пролился на стол.       Шинза тяжело вздохнул. Он поднялся, бросил на стол медную монету и размял широкие плечи, скрытые под простым потертым плащом. Его тело покрывала сеть грубых шрамов, а во взгляде читалась бездонная, первобытная усталость от чужой суеты.       — Слишком громко, — пробормотал он. Шинза присел. Деревянные половицы под его ногами жалобно скрипнули. А затем он просто оттолкнулся.       Раздался грохот, сравнимый с пушечным выстрелом. Крыша таверны разлетелась в щепки, а сам Шинза исчез, оставив после себя лишь облако снежной пыли. Он не летел — он двигался прыжками, отталкиваясь от верхушек вековых сосен с такой силой, что деревья ломались пополам от кинетической отдачи.       Кайто первым сделал выпад в сторону Рена Куросаки. Мэй начала читать стабилизирующее плетение. Сфинкс издал боевой рев, бросаясь на Мидориму.       А затем небеса рухнули.       Нечто невидимое и невероятно тяжелое врезалось в центр поляны, прямо между двумя группами. Ударная волна была настолько чудовищной, что «Каскадный Барьер» Мэй сдуло, как карточный домик. Кайто, Рена, Рейну и Сфинкса отбросило назад. Снег, земля и стеклянные осколки взмыли в воздух, образовав кратер глубиной в несколько метров.       Когда пыль осела, в центре воронки медленно выпрямился высокий, мускулистый мужчина. Он отряхнул плащ от комьев земли и посмотрел на ошеломленных бойцов.       — Вы мешаете мне отдыхать, — ровным, лишенным эмоций голосом произнес Шинза.       — Что за черт... — выдохнул Рен, впервые потеряв свое ледяное спокойствие. Он не почувствовал ни грамма маны. Этот человек приземлился с силой падающего метеорита исключительно на мышечной тяге.       — Еще один конкурент? — прорычал Сфинкс. Зверолюд оттолкнулся от земли, занося огромный кулак, светящийся рунической мощью. Удар, способный пробить крепостную стену, обрушился на голову Шинзы.       Шинза даже не поднял взгляд. Он просто выставил навстречу ладонь. Раздался оглушительный хлопок. Кулак Сфинкса врезался в раскрытую ладонь обычного человека... и остановился. Руны мигнули и погасли от шока. Шинза не сдвинулся ни на миллиметр. Земля под его ногами пошла трещинами, но его стойка осталась идеальной.       — Слабо, — констатировал Шинза.       Он сжал пальцы, захрустев костями Сфинкса, и неуловимым движением швырнул трехметрового зверолюда через все поле. Рахмон с грохотом врезался в остов приюта, поднимая тучу пепла.       Рен Куросаки шагнул в Бездну, появляясь за спиной Шинзы, и нанес колющий удар в основание шеи. Клинок, способный резать магию, звякнул, встретившись с кожей Шинзы. Сталь не пробила плоть. Она погнулась.       — Ты слишком медленный, — Шинза крутнулся на месте. Удар ногой с разворота пришелся Рену прямо в грудь. Наемник отлетел на десяток метров, проламывая телом замерзшие кусты.       — Кайто, в сторону! — закричал Мидорима. Кристалл на его посохе вспыхнул ослепительным фиолетовым светом. Профессор обрушил на Шинзу концентрированный поток замедляющей хроно-магии.       Воздух вокруг Шинзы загустел. Пространство искривилось, пытаясь запереть его в клетке из остановившегося времени.       Шинза нахмурился. Он посмотрел на свои руки, которые начали двигаться медленнее. А затем он просто напряг мышцы.       Раздался звук рвущегося пергамента. Шинза сделал шаг вперед, буквально разрывая магическое поле своей грубой кинетической силой. Мышечные волокна сгенерировали столько энергии, что мана вокруг него рассыпалась искрами.       — Магия. Ненавижу магию, — проворчал он, направляясь к Мидориме.       Кайто и Рейна атаковали одновременно с двух сторон. Серебряный меч и темные кинжалы встретились в миллиметре от лица Шинзы. Мужчина с легкостью поймал оба лезвия голыми руками. Кровь даже не выступила на его ладонях. Резкий рывок — и Кайто с Рейной столкнулись лбами, потеряв равновесие.       Шесть лучших бойцов Вайлдеста, шесть осколков души великого мага — все они объединили усилия. Сфинкс вернулся в бой, ревя от ярости. Рен нападал из теней, Мэй бросала защитные и сдерживающие глифы, а Мидорима высчитывал траектории. Бой превратился в танец смерти, красивый, отчаянный и затяжной. Но как бы они ни старались, Шинза оставался несокрушим. Он двигался с пугающей экономией сил, каждый его удар ломал кости или пробивал броню. Он не убивал их только потому, что не ставил такой цели. Он просто хотел их «успокоить».       Спустя десять минут непрерывного ада все шестеро тяжело дышали, покрытые синяками, кровью и грязью. Кайто опирался на сломанный меч. Сфинкс стоял на одном колене. Мидорима тяжело опирался на посох, его резерв маны был близок к нулю. Шинза же стоял в центре поляны, даже не запыхавшись. Он хрустнул шеей.       — Достаточно, — произнес он, поднимая кулак. Воздух вокруг его руки начал искажаться от невероятного давления. Этот удар должен был отправить их всех в глубокий нокаут.       Шинза сделал выпад.       Но его кулак замер в сантиметре от лица Мидоримы.       Не было ни звука, ни вспышки магии. Просто мир вокруг них снова потерял свои краски. Снег остановился. Рен, застывший в прыжке, замер в воздухе. Шинза нахмурился, его чудовищные мышцы вздулись от напряжения. Он попытался продавить это оцепенение своей физической силой, но впервые в жизни столкнулся с чем-то, что нельзя было сломать.       Потому что это была не магия. Это было отсутствие законов.       Из пустоты между застывшими снежинками шагнул Мориарти. Его темный плащ всё так же был безупречен. Он заложил руки за спину и лениво обошел застывшую фигуру Шинзы, с любопытством разглядывая его.       — Какая интересная аномалия, — протянул Мориарти, останавливаясь перед Шинзой. — Ошибка в коде. Плотность плоти, заменяющая ману. Впечатляет. Глаза Шинзы яростно сверкнули, он попытался разжать челюсти, но пространство вокруг него было абсолютно статичным.       — Не утруждайся, зверь, — холодно улыбнулся Мориарти, наклоняясь ближе. — Твоя физика работает в рамках законов этого мира. А меня в этом мире не существует. Ты силен, но ты — лишь муравей, пытающийся поднять небо.       Мориарти перевел взгляд на избитого Мидориму, а затем на бессознательную девочку.       — Я же сказал, Акира. Порядок должен быть правильным. Эта драка была бессмысленной тратой времени. Сосуд ждет.       Мориарти щелкнул пальцами. Шинза, так и не завершив свой удар, вдруг исчез. Пространство просто выплюнуло его обратно в ту самую таверну, за три мили отсюда, усадив за стол перед разбитой кружкой.       Мир снова обрел цвета. Метель завыла с новой силой. Мидорима покачнулся, оглядываясь. Несокрушимый боец исчез, словно его никогда не было, а до Меча Древних Драконов оставалось сделать всего несколько шагов.