History of Wildest

Глава 7: Зов осколков

      Метель с яростью обрушилась на поляну, словно пытаясь заполнить пустоту, оставшуюся после внезапного исчезновения Шинзы. Шестеро бойцов стояли среди взрытого снега и стеклянного пепла, тяжело втягивая морозный воздух.       Кайто с трудом выпрямился, опираясь на свой погнутый полуторник. Сфинкс Рахмон вытирал кровь с разбитой морды, его руны тускло мерцали, истощенные до предела. Ни у кого больше не было сил для продолжения бессмысленной резни.       Рен Куросаки первым нарушил звенящую тишину. Он медленно, демонстративно опустил свой клинок. Его ледяной взгляд скользнул по изможденному лицу Мидоримы.       — Драка окончена, Архивариус, — хрипло произнес наемник, сплевывая на снег. — Этот ублюдок без маны выбил из нас всю дурь. Если мы продолжим резать друг друга, то сдохнем здесь от потери крови или обморожения. А если сюда стянутся псы Инквизиции, они даже не станут разбираться, кто из нас еретик.       Мидорима тяжело опирался на посох. В его голове всё еще эхом отдавался голос Мориарти. «Порядок должен быть правильным». Профессор перевел взгляд на бессознательную девочку, чья тонкая рубашка уже покрылась инеем.       — Что ты предлагаешь, ассасин? — спросил Мидорима.       — Временное перемирие, — Рен сделал шаг назад, показывая пустые ладони. — Мы забираем Сосуд вместе. Вытаскиваем её и наши задницы в безопасное место на Юге. А там решим, как поделить этот куш. Я предпочитаю золото, а не смерть от истощения.       Сфинкс недовольно зарычал, но Рейна Кагэцу предостерегающе положила руку на его массивное предплечье. Она кивнула Рену, соглашаясь с его прагматикой.       Мидорима на мгновение прикрыл глаза. Его аналитический ум просчитал вероятности. Рен был прав. К тому же, интуиция подсказывала Профессору, что держать этих наемников рядом сейчас безопаснее, чем отпускать в тень. Он кивнул.       — Принято. Кайто, забери ребенка. Уходим. Широгане спрятал меч в ножны и подошел к девочке. Рен, движимый профессиональной паранойей, шагнул следом.       — Я помогу. Не хочу, чтобы вы сбежали с грузом, используя какую-нибудь пространственную уловку. Они склонились над Номер Семь одновременно. Кайто подвел руки в латных перчатках под её спину, а Рен попытался приподнять её за худые плечи.       И в этот момент мир содрогнулся.       Как только пальцы мечника и ассасина коснулись холодной кожи девочки, её тело изогнулось дугой. Глаза Номер Семь резко распахнулись, но в них не было зрачков — лишь слепящий, бескрайний белый свет.       — А-а-агрх! — Кайто рухнул на колени, не в силах оторвать руки от ребенка. Рен издал сдавленный хрип, его глаза расширились от неконтролируемого ужаса.       Это не было магической атакой. Это был Резонанс. Девочка, искусственно созданный Сосуд, почувствовала осколки той самой души, ради поглощения которой её сотворили. Она не пыталась их убить. Она инстинктивно начала втягивать их в себя.       Мидорима с ужасом увидел, как Серебряный Панцирь Кайто начал расслаиваться. Из груди молодого мечника потянулись сияющие серебристые нити чистой жизненной эссенции, впитываясь в кожу девочки. Из груди Рена вырывались такие же нити, только цвета пепла и тьмы.       Рен Куросаки, человек, который не боялся даже смерти, сейчас кричал. Он чувствовал не боль, а нечто куда более пугающее — абсолютное, неумолимое чувство возвращения. Словно он был лишь каплей воды, которую засасывает в себя безбрежный океан. Его личность, его воспоминания, его воля — всё это начало растворяться.       — Рен! — Рейна бросилась к напарнику, но стоило ей приблизиться, как невидимая гравитационная волна Света отбросила её прочь.       — Мэй, не подходи к ней! — сорванным голосом приказал Мидорима. Профессор шагнул в эпицентр сияния. С каждым шагом белый Свет обжигал его кожу, но Мидорима чувствовал и другое: странную, гипнотическую пульсацию в собственной груди. Сосуд звал и его.       Девочка тянула к себе все разрозненные элементы.       «Я не отдам их», — яростно подумал Мидорима. — «Они — не просто топливо. Они живые!»       Превозмогая нарастающую слабость, Акира перехватил свой посох обеими руками. Он не стал атаковать девочку. Вместо этого он сконцентрировал остатки своей хроно-магии на самом кончике фиолетового кристалла.       Мидорима ударил острием посоха прямо в лоб девочки.       Пространство сжалось с оглушительным хлопком. Печать искусственно остановила время в радиусе одного миллиметра от кожи Номер Семь, создав абсолютный барьер между её душой и внешним миром.       Свет мгновенно погас. Девочка обмякла, снова потеряв сознание.       Связь оборвалась. Кайто и Рен одновременно рухнули в снег, судорожно хватая ртом воздух. Кожа Куросаки была бледной как полотно, а Кайто дрожал так сильно, что звенели латы. Они посмотрели на свои руки — на долю секунды они показались им полупрозрачными.       — Что... что это за тварь? — прохрипел Рен, отползая от девочки на спине. В его голосе не было привычного сарказма. Только ледяной, липкий страх. Сфинкс подошел ближе, с опаской глядя на маленькое тело.       — Это не артефакт, — мрачно подытожил Мидорима, тяжело опираясь на посох и стирая кровь, текущую из носа после использования печати. — Это черная дыра. И если мы не научимся её контролировать, она пожрет нас всех изнутри.       Они стояли посреди мертвого леса, осознав страшную истину: они заключили сделку не ради спасения сокровища, а ради транспортировки бомбы, которая уже начала тикать.       — Мы не можем оставить её здесь, — прервал тяжелую тишину Мидорима. Его голос звучал сухо и властно, хотя сам он едва держался на ногах. — Моя печать продержится недолго. Три, может быть, четыре дня. К тому времени мы должны пересечь Хребет Отчаяния и добраться до Южного предела.       — Отличный план, Архивариус, — огрызнулся Рен, с трудом поднимаясь на ноги и стряхивая снег с плаща. Он посмотрел на свои дрожащие руки с откровенным отвращением. — Только кто понесет эту тварь? Я к ней больше не прикоснусь. Даже за все золото столицы.       Кайто мрачно кивнул, соглашаясь с врагом. Мечник чувствовал себя так, словно из его груди вырвали кусок легкого.       — Я понесу её, — подала голос Мэй. Девушка вышла вперед, её лицо было бледным, но решительным. Она достала свою астролябию, прокрутив сразу несколько медных колец.       Из астролябии вырвался поток лазурной энергии. Светящиеся шестиугольники скользнули под бессознательное тело Номер Семь, сплетаясь в энергетические носилки, которые плавно поднялись в полуметре над снегом. Мэй тяжело выдохнула — поддерживать такое плетение постоянно будет отнимать массу маны, но это был единственный способ избежать губительного Резонанса.       Сфинкс Рахмон подошел к носилкам, его золотистые глаза с вертикальными зрачками подозрительно сузились, изучая спящего ребенка.       — Она вытягивала из вас жизнь. Но не ману и не кровь, а саму суть, — пророкотал зверолюд. — Я читал о подобном только в запретных текстах о Прародителях. Ты знаешь, что это за мерзость, маг?             Мидорима поправил разбитые очки, скрывая за стеклами холодный блеск глаз.       — Я знаю достаточно, чтобы понимать: если Инквизиция или Культ завладеют ей, нашему миру придет конец. Больше вам знать не обязательно.                    Рейна Кагэцу хмыкнула, ловко складывая свой кинжал-бабочку и пряча его в ножны на бедре.       — Нам обязательно знать, сколько вы нам заплатите за то, что мы не перережем вам глотки во сне, Профессор. Наше перемирие держится только на общей усталости и жадности.       — Скрытых фондов Академии Света хватит, чтобы купить весь Нижний Таррен, — отрезал Кайто, вставая между наставником и наемниками. — Если поможете доставить груз, получите столько, что хватит на десять жизней.       — По рукам, — Рен Куросаки бросил последний, полный скрытого страха взгляд на левитирующую девочку и отвернулся. —              Выдвигаемся. Впереди долгий путь, а этот лес скоро будет кишеть падальщиками. Отряд из шести израненных, не доверяющих друг другу людей медленно двинулся сквозь метель, унося с собой самую страшную тайну Вайлдеста.       Спустя всего час после того, как объединенная группа растворилась в снежной пелене, на выжженный двор приюта опустилась ослепительная золотая вспышка.       Снег с шипением оплавился под тяжелыми, подбитыми сталью сапогами Харуки Тэндо. Боевой Инквизитор окинул взглядом масштабы разрушений.       Стеклянный пепел, разорванные в клочья вековые сосны и гигантский кратер в центре поляны свидетельствовали о битве титанических масштабов.       — Элиар милосердный... — прошептала Нами Фуюка, прикрывая рот рукой. Она изящно шагнула к одной из стеклянных статуй сектантов, чудом уцелевшей на краю двора. — Это не магия разрушения. Это       Истинный Свет. Он очистил их от скверны... выжег вместе с жизнью.       В центре кратера, оставленного Шинзой, на корточках сидел Это Амагири. Юноша в черной рубашке провел пальцами по промерзшей земле, слизал грязный снег и вдруг маниакально улыбнулся.       Металлический ошейник-подавитель на его шее тихо зазвенел. Его глаза загорелись безумным предвкушением.       — Здесь были шестеро. И кто-то еще, седьмой... абсолютно пустой, — голос Это дрожал от возбуждения. — Один пахнет древним временем, другой — Бездной. Они забрали наш Сосуд, командир. След еще свежий.       Харуки Тэндо медленно обнажил свой сияющий меч правосудия, в металле которого отразился холодный лунный свет. Его лицо превратилось в каменную маску непреклонной воли.       — Именем Света, — ровным, лишенным сомнений голосом произнес Харуки. — Найти еретиков. И никого не брать в плен. Золотые гончие Инквизиции взяли след.