History of Wildest

Глава 18: Тишина перед Бурей

      Они шли еще двое суток, избегая крупных трактов и деревень. Теперь, когда с ними был Командир Инквизиции, чей портрет висел в каждой церквушке, скрываться стало в разы сложнее.       На третий день Мэй, сверившись с Астролябией, привела их к заброшенной охотничьей заимке, затерянной в густых лесах Северного Предела. Это было идеальное место: скрытое от магических радаров из-за залежей антимагической руды под землей и достаточно просторное, чтобы вместить их растущий отряд.       Дождь барабанил по прогнившей деревянной крыше, но внутри, благодаря разожженному очагу, было тепло. Напряжение в хижине можно было резать ножом.       Харуки Тэндо сидел в самом темном углу. Он снял свой золотой плащ и белоснежный нагрудник, оставшись в простой льняной рубахе. Его великий меч лежал на полу, завернутый в грубую ткань, словно покойник. Бывший инквизитор смотрел на свои руки так, будто не узнавал их. Тридцать лет веры рассыпались в прах за одно мгновение. На противоположной стороне комнаты, точа свой матово-черный кинжал, устроился Рен. Юный ассасин периодически бросал на Харуки мрачные, оценивающие взгляды. Его инстинкты кричали об опасности, исходящей от церковника, несмотря на то, что тот сдался.       Кайто, чья природа Щита требовала защищать слабых, расположился посередине комнаты, словно живой барьер между бывшим Инквизитором и убийцей. Он чистил свой серебряный наруч пучком сухой травы.       — Знаешь, если ты будешь пялиться на меня еще усерднее, у меня в спине дыра прожжется, — не поднимая головы, бросил Рен. Его голос был тихим, лишенным эмоций.       Кайто вздрогнул.       — Я не пялюсь. Я просто... готов, если что-то пойдет не так. Рен усмехнулся. В этой усмешке проскользнула тень той самой пустоты, от которой его спас Мидорима.       — Твой Серебряный Панцирь хорош для лобовых ударов, шахтер. Но я не бью в лоб. Если я захочу перерезать тебе горло, ты умрешь до того, как твое серебро успеет покрыть шею.       В хижине повисла звенящая тишина. Внезапно тяжелая ладонь опустилась на макушку Рена, с силой взъерошив его пепельные волосы.       — Заткнись, мелкий, и не пугай команду, — пророкотал Шинза. Гигант прошел мимо, неся на плече охапку дров, словно связку сухих веточек. — Здесь никто никого не режет. Иначе я лично свяжу вас обоих морским узлом.       Рен недовольно фыркнул, поправляя волосы, но спор продолжать не стал. Мэй сидела за грубо сколоченным столом, раскрыв свой блокнот. Она методично переносила данные с Астролябии на бумагу.       — Шинза прав. Конфликты внутри группы снижают нашу выживаемость на сорок три процента, — бесстрастно констатировала она, не отрываясь от расчетов. — Учитывая, что Инквизиция и Академия объединят усилия для нашего поиска, любая ошибка станет фатальной. Кстати, Харуки, мне нужен полный перечень алгоритмов поиска, которые вы использовали в Карательном Отряде. Харуки медленно поднял голову.       — Они задействуют Гончих. Это маги-ищейки, привязанные к крови. Они уже взяли образцы из моей кельи.       — Принято к сведению, — Мэй быстро застрочила пером. — Придется модифицировать маскировочный контур. Мидорима наблюдал за ними со второго этажа хижины, прислонившись к деревянным перилам. Его правое плечо, пробитое Реном, уже почти зажило, но левая рука... Хроно-Эрозия продолжала свой безжалостный марш. Черная сетка поднялась выше локтя. Он спрятал её под длинным рукавом плаща, не желая добавлять паники в и без того хрупкий коллектив.       — Выглядите так, будто не спали десять лет, — раздался тихий голос. Шиори бесшумно подошла к нему, держа в руках две деревянные кружки с горячим травяным отваром. Она протянула одну Архивариусу.       — Спасибо, — Мидорима с благодарностью принял кружку. От неё исходил аромат мяты и чабреца. Девушка облокотилась о перила рядом с ним, глядя вниз, на свою странную новую семью. На убийцу, инквизитора, гения, шахтера и несокрушимого гиганта.       — Знаете, когда я жила у озера, каждый день был похож на предыдущий. Я думала, что моя жизнь — это просто сбор трав и скука. А теперь... я в бегах с самыми опасными людьми континента, и мы пытаемся спасти мир от какой-то абстрактной пустоты, — Шиори грустно улыбнулась. — Но самое странное, что я чувствую себя на своем месте.       Она посмотрела на Мидориму своими фиолетовыми глазами, в которых читалась не по годам глубокая мудрость.       — Вы ведь знали меня в будущем. Верно? Мидорима напрягся. Он помнил, как собственными руками выкинул её из своего мира, считая, что эмоции — это слабость, которая помешает ему защитить Сосуд.       — Да. Я знал тебя, Шиори, — тихо ответил он, не отводя взгляда.       — И кем я была? Для вас? «Ты была мне дочерью», — подумал Мидорима, но вслух произнес другое:       — Ты была тем, кто до самого конца верил, что людей можно спасти. Ты была нашим сердцем. Шиори опустила взгляд на свою кружку.       — Тот человек в черном плаще... в проекции. Он сказал, что Уравнение сошлось, но результат вам не понравится. Что он имел в виду? Мидорима сделал глоток обжигающего отвара. Ему нужна была эта передышка не меньше, чем остальным. Нужно было время, чтобы проанализировать новые переменные.       — Мориарти — существо вне времени. Для него мы — просто фигуры на доске. В той линии будущего я совершил ошибку. Я собрал Осколки, но забыл, что делает нас людьми. Я превратил нас в оружие. Профессор посмотрел вниз, где Кайто всё-таки протянул Рену кусок сушеного мяса, а юный убийца, помедлив, взял его.       — В этот раз всё будет иначе. Я не просто соберу вас. Я позволю вам стать самими собой.       За окном усилился дождь, смывая следы их прошлого и скрывая их от настоящего. Пауза была необходима. Но Мидорима знал: передышка не продлится долго. Следующий Осколок ждал их там, где свет не смел бросать тень.