Обратная сторона

Шэнь Цзю ненавидел утренние тренировки. Холодный воздух горного утра неприятно царапал лёгкие, а влажный туман, стелившийся между соснами пика Цинцзин, быстро оседал на волосах и рукавах ученических одежд. Тренировочная площадка уже наполнилась звоном деревянных мечей, голосами наставников и глухим стуком шагов по камню. Шэнь Цзю стоял среди остальных учеников с привычно прямой спиной, крепко сжимая тренировочный меч в руке. Со стороны он выглядел совершенно спокойным — даже слишком спокойным для своего возраста. Тонкое красивое лицо сохраняло холодное выражение, а взгляд оставался колючим и раздражённым, будто всё происходящее вокруг вызывало у него лишь скуку. Многих это бесило. Особенно потому, что у Шэнь Цзю действительно были причины для гордости. Он учился быстрее большинства учеников своего возраста, прекрасно запоминал техники и двигался удивительно точно даже несмотря на то, что пришёл в секту позже остальных. Наставники замечали его талант. Некоторые старшие ученики — тоже. И именно поэтому неприязнь к нему росла всё сильнее. — Опять строит из себя молодого господина, — тихо усмехнулся кто-то неподалёку. — С таким лицом ему бы не мечом махать, а в зеркало смотреться. Шэнь Цзю прекрасно слышал подобные разговоры. И делал вид, что ему всё равно. Хотя внутри уже медленно поднималось привычное раздражение. Подобное происходило почти каждый день. Иногда насмешки были тише. Иногда — откровеннее. Некоторые ученики ограничивались колкими взглядами и шёпотом за спиной, другие намеренно пытались вывести его из себя во время тренировок, прекрасно зная, насколько легко Шэнь Цзю вспыхивал. А вспыхивал он действительно легко. Особенно в последние месяцы. Постоянная боль делала его терпение ещё хуже. Духовная энергия внутри тела двигалась неровно, временами слишком резко ударяя по повреждённым меридианам. Иногда это ощущалось как неприятное жжение под кожей, иногда — как раскалённый нож, медленно проворачивающийся где-то глубоко внутри груди. Сегодня было особенно плохо. Шэнь Цзю чувствовал это ещё с самого пробуждения. Но показывать подобное кому-либо он не собирался. Он скорее позволил бы себе умереть прямо посреди тренировочной площадки, чем признал собственную слабость перед остальными учениками. — Шэнь Цзю. Резкий голос наставника заставил его поднять взгляд. — Если твои мысли заняты чем-то другим, можешь покинуть площадку и не тратить чужое время. Несколько учеников тут же тихо усмехнулись. Шэнь Цзю молча сжал деревянный меч сильнее. — Этот ученик просит прощения у наставника, — холодно произнёс он, не позволяя ни единой эмоции появиться на лице. Наставник только недовольно нахмурился. — Тогда сосредоточься. Шэнь Цзю коротко кивнул и вновь поднял меч. Следующие упражнения проходили в напряжённой тишине, нарушаемой лишь звоном дерева и короткими приказами наставника. Ученики двигались по тренировочной площадке ровными рядами, отрабатывая выпады и защитные стойки, а влажный утренний туман постепенно рассеивался под первыми лучами солнца. Со стороны всё выглядело спокойно. Почти привычно. Только вот рука Шэнь Цзю с каждым движением напрягалась всё сильнее. Во время очередного выпада духовная энергия внезапно дёрнулась слишком резко. Боль полоснула по меридианам так неожиданно, что пальцы на мгновение ослабли. Деревянный меч выскользнул из руки и с глухим стуком упал на камень тренировочной площадки. На несколько секунд вокруг стало подозрительно тихо. А потом кто-то негромко хмыкнул. — Надо же, молодой господин сегодня даже меч удержать не может. — Может, шисюн Юэ слишком сильно его бережёт? — Тише, а то опять посмотрит так, будто мы его смертельно оскорбили. Шэнь Цзю медленно поднял меч с земли, стараясь двигаться так, будто ничего не произошло. Будто он не почувствовал чужих взглядов. Будто тихие смешки за спиной совершенно его не задели. Лишь пальцы сжались на рукояти чуть сильнее прежнего, а взгляд стал холоднее и жёстче, чем обычно. Где-то глубоко внутри уже медленно поднималось знакомое чувство унижения — тяжёлое, вязкое и почти удушающее. Шэнь Цзю ненавидел подобные моменты всей душой. Ненавидел собственное тело, которое снова подвело его в самый неподходящий момент, ненавидел учеников вокруг, внимательно следивших за каждым его промахом, и ещё сильнее ненавидел самого себя за то, что вообще позволил этому случиться. Особенно здесь. Особенно перед ними. Он слишком хорошо понимал, как выглядит со стороны. Высокомерный ученик с дурным характером, который постоянно смотрит на окружающих так, будто считает себя лучше остальных, а теперь ещё и не способен удержать тренировочный меч в руках. Наверняка сейчас они чувствовали удовлетворение. Эта мысль раздражала ещё сильнее. Шэнь Цзю резко выдохнул сквозь зубы, пытаясь успокоить духовную энергию внутри тела прежде, чем та снова начнёт выходить из-под контроля. Повреждённые меридианы неприятно пульсировали от каждого движения ци, а где-то под рёбрами медленно нарастала знакомая тупая боль. Но он упрямо выпрямил спину и снова поднял меч. Даже если тело разваливалось изнутри, показывать это кому-либо он не собирался. Шэнь Цзю уже собирался вернуться к упражнениям, когда на тренировочной площадке неожиданно стало заметно тише. Даже ученики, ещё мгновение назад переглядывавшиеся между собой с насмешливыми улыбками, поспешно выпрямились, стараясь выглядеть более собранными. По каменной дорожке вдоль площадки неторопливо шла женщина в светлых одеждах пика Цинцзин. Тонкая ткань верхнего ханьфу мягко колыхалась от утреннего ветра, длинные тёмные волосы были собраны нефритовыми шпильками, а в руке она держала сложенный веер из светлого бамбука. На фоне шумной тренировочной площадки её присутствие казалось удивительно спокойным и утончённым, словно вокруг неё даже воздух становился тише. Лорд пика Цинцзин — Лин Цзиньюэ. Шэнь Цзю тут же выпрямился ещё сильнее, почти машинально стараясь скрыть и усталость, и раздражение, и неровное дыхание после тренировки. Несмотря на холодный характер и привычную резкость, к своему учителю он испытывал искреннее уважение — слишком глубокое, чтобы позволить себе выглядеть жалко в её присутствии. Особенно сейчас. Особенно после настолько унизительной ошибки. Шэнь Цзю слишком хорошо знал, каким человеком была Лин Цзиньюэ. Спокойная, утончённая, безупречная во всём, что касалось как совершенствования, так и искусства учёного пика Цинцзин. Даже другие лорды вершин относились к ней с уважением. И Шэнь Цзю отчаянно хотел однажды стать достойным стоять рядом с подобным человеком. Или даже занять её место. Эту цель он никогда не произносил вслух. Но именно она заставляла его снова и снова доводить себя до изнеможения на тренировках, игнорировать боль и продолжать совершенствоваться даже тогда, когда собственное тело будто пыталось развалиться изнутри. Лин Цзиньюэ неторопливо остановилась у края тренировочной площадки, окидывая учеников спокойным внимательным взглядом. Утренний ветер мягко колыхал длинные рукава её светлого ханьфу, а тонкие нефритовые подвески на поясе едва слышно звенели при движении. На фоне шумной площадки она казалась почти неуместно спокойной, словно вокруг неё существовал собственный, более тихий мир. Наставник тут же сложил руки в уважительном поклоне. — Лорд Лин. Ученики поспешно последовали его примеру. — Приветствуем учителя. На тренировочной площадке почти сразу стало заметно тише. Лин Цзиньюэ слегка прикрыла веер, медленно скользнув взглядом по рядам учеников. Спокойный, мягкий взгляд не казался строгим, однако многие всё равно невольно напрягались под этим вниманием. Она замечала слишком многое. — Сегодня на пике Цинцзин необычайно шумно, — произнесла Лин Цзиньюэ с лёгкой улыбкой. — Или я по ошибке пришла не на тренировочную площадку, а на городской рынок? Несколько учеников тут же смущённо отвели глаза. Даже наставник рядом слегка кашлянул, явно уловив скрытый упрёк. Шэнь Цзю молча стоял среди остальных, продолжая смотреть перед собой. Только пальцы на рукояти деревянного меча незаметно напряглись сильнее. Лин Цзиньюэ ещё некоторое время молча наблюдала за учениками, после чего неспешно закрыла веер. — Через несколько дней меня не будет на пике, — спокойно произнесла она. — Поэтому на время моего отсутствия тренировки внутреннего двора продолжатся по обычному расписанию. Старшие ученики будут следить за дисциплиной и распределением занятий. После этих слов несколько человек заметно оживились. Миссии секты всегда вызывали у учеников особый интерес. Особенно у младших. Для большинства из них подобные задания были почти символом настоящего совершенствующегося — возможностью покинуть пределы секты, столкнуться с демоническими существами, набраться опыта и наконец перестать чувствовать себя детьми, бесконечно застрявшими среди тренировочных площадок и свитков. Шэнь Цзю тоже невольно поднял взгляд. Лин Цзиньюэ тем временем уже называла имена старших учеников. — Ло Вэнь, Чжан Хэ и Лю Мин отправятся вместе со мной. Названные ученики тут же выступили вперёд, стараясь скрыть довольные выражения лиц. Все трое уже имели собственные духовные мечи. Все трое считались одними из лучших учеников пика Цинцзин своего поколения. Шэнь Цзю почувствовал, как внутри неприятно кольнуло раздражение. Он прекрасно понимал, почему его имя не прозвучало среди остальных. Даже несмотря на талант и быстрый прогресс в совершенствовании, в глазах Лин Цзиньюэ он всё ещё оставался слишком молодым и недостаточно подготовленным для настоящих миссий секты. Разумом Шэнь Цзю это понимал. Но принимать подобное всё равно было неприятно. Особенно когда он видел, как некоторые ученики, ещё недавно насмехавшиеся над ним на тренировочной площадке, теперь едва скрывают гордость от оказанного доверия. — Остальные продолжат занятия под руководством наставников, — спокойно закончила Лин Цзиньюэ. — Я не хочу по возвращении обнаружить, что за несколько дней дисциплина на пике окончательно исчезла. На этот раз в голосе женщины прозвучала едва заметная мягкая насмешка. Несколько учеников тихо рассмеялись, и напряжение на площадке немного ослабло. Шэнь Цзю остался стоять неподвижно, продолжая смотреть перед собой. Однако внутри всё ещё неприятно пульсировало раздражение, смешанное с упрямым, почти болезненным желанием однажды оказаться среди тех учеников, которых Лин Цзиньюэ выберет без колебаний.

***

Тренировка закончилась лишь ближе к полудню. К этому времени утренний туман окончательно рассеялся, уступив место яркому солнечному свету, а каменные дорожки пика Цинцзин уже успели прогреться после холодного утра. Ученики постепенно расходились с тренировочной площадки: кто-то направлялся к павильонам для занятий, кто-то — к внутреннему двору, а некоторые старшие ученики уже обсуждали предстоящую миссию Лин Цзиньюэ. Шэнь Цзю молча убрал тренировочный меч на стойку и направился вниз по каменной лестнице, стараясь не обращать внимания на неприятную усталость в теле. После долгих тренировок боль в меридианах всегда становилась сильнее. Сегодня особенно. Однако показывать это он не собирался даже самому себе. Он уже почти дошёл до поворота к учебным павильонам, когда позади послышались торопливые шаги. Шэнь Цзю раздражённо прикрыл глаза. Конечно. — Сяо Цзю! Юэ Цинъюань быстро догнал его у бамбуковой рощи, явно спешивший настолько, что несколько прядей волос выбились из аккуратной причёски. Как обычно, он смотрел на Шэнь Цзю с этим своим выражением бесконечной осторожности и беспокойства, от которого почти мгновенно становилось тошно. Шэнь Цзю резко остановился. — Сколько раз мне ещё повторить, чтобы ты перестал называть меня этим именем? — раздражённо процедил он, оборачиваясь через плечо. — Или у тебя настолько плохая память? Юэ Цинъюань тут же слегка растерялся. Как всегда. Будто даже сейчас чувствовал себя виноватым непонятно в чём. Этот вид побитого щенка раздражал Шэнь Цзю едва ли не сильнее всего остального. От него внутри начинало неприятно скручивать, словно Юэ Цинъюань одним своим существованием пытался вызвать у окружающих жалость. Шэнь Цзю ненавидел жалость. — Прости… Шэнь Цзю, — быстро исправился Юэ Цинъюань. Однако прозвучало это настолько осторожно, будто он боялся сказать что-то не так снова. От этого становилось ещё хуже. Шэнь Цзю холодно отвёл взгляд в сторону и уже собирался идти дальше, когда Юэ Цинъюань всё же заговорил снова: — Я хотел сказать… через несколько дней я тоже отправляюсь на миссию вместе с лордом Лин. Шэнь Цзю медленно перевёл на него взгляд. На короткое мгновение внутри снова неприятно шевельнулось то старое чувство, которое появлялось каждый раз рядом с Юэ Цинъюанем — тяжёлое, злое и совершенно не желающее исчезать даже спустя годы. Иногда Шэнь Цзю казалось, что он ненавидит сам факт существования Юэ Цинъюаня рядом. Потому что тот постоянно напоминал о тех днях. О собственном ожидании. О дурацкой детской вере в то, что кто-то действительно может вернуться за ним. Юэ Цинъюань обещал. Шэнь Цзю помнил это слишком хорошо. Помнил, как ждал. Сначала несколько дней. Потом дольше. А потом постепенно начал понимать, что никто уже не придёт. И даже сейчас Юэ Цинъюань продолжал смотреть на него с этим выражением осторожной вины и беспокойства, от которого внутри становилось почти тошно. Будто имел право. Будто одного сожаления достаточно, чтобы стереть прошлое. — И зачем ты рассказываешь это мне? — холодно спросил Шэнь Цзю. Юэ Цинъюань слегка растерялся. — Я просто подумал, что должен предупредить тебя заранее… — Чтобы что? Шэнь Цзю резко усмехнулся. — Чтобы я пожелал тебе удачи? — Нет, я не это хотел сказать. Юэ Цинъюань всегда говорил именно так: осторожно, мягко. Будто боялся лишний раз причинить кому-то боль. Раньше в детстве Шэнь Цзю возможно это и нравилось в нем. Теперь — раздражало до невозможности. — Тогда в следующий раз лучше вообще ничего не говори, — холодно бросил он. — Это избавит нас обоих от бессмысленного разговора. — Цзю… — И прекрати смотреть на меня так, — резко перебил его Шэнь Цзю. — От твоего лица становится тошно. После этих слов он сразу отвернулся и быстрым шагом направился дальше к учебным павильонам, больше не желая продолжать разговор.