Игра зашла слишком далеко

      Тэхён врывается в университетский туалет так, словно за ним гонится свора псов. Дверь с грохотом впечатывается в стену, но ему плевать. Он даже не смотрит, есть ли кто у писсуаров. Шаги гулким эхом разносятся по кафельному помещению, пока он несётся к дальней кабинке. Пальцы срывают щеколду, защёлкивают её с противным лязгом.       Спина врезается в хлипкую перегородку. Он дышит рвано, загнанно. Джинсы не поддаются с первого раза, молния заедает. Тэхён рычит сквозь зубы, сдирает плотную ткань вместе с бельём вниз одним грубым рывком. Оставляет их болтаться на бёдрах и холодный воздух касается разгорячённой кожи       Он упирается согнутой в локте левой рукой в перегородку, лбом в прохладную поверхность крашеного ДСП. Правая ладонь обхватывает у основания твёрдый, налитый возбуждением член, с багровой влажной головкой. Первое же движение вверх-вниз выбивает из лёгких задушенный выдох. Глаза закатываются, веки опускаются и перед внутренним взором тут же встаёт Чонгук.       Их игра зашла слишком далеко.       Всё началось невинно. Просто глупый мальчишка прогулял уроки и остался дома. Тэхён ожидал чего угодно: что тот будет резаться в приставку, залипать в телефоне, тупить в потолок. Но Чонгук выбрал другое развлечение. Он решил изводить Тэхёна.       Первое сообщение пришло посреди лекции по социологии.       «Хён, мне скучно»       Тэхён усмехнулся тогда, покачал головой и набрал в ответ что-то снисходительно-ласковое. А дальше дурацкая переписка завязалась сама собой: подколы, намёки, лёгкий флирт. Тэхён подыгрывал и это было забавно, безопасно, щекотало нервы ровно настолько, чтобы разогнать скуку монотонной лекции. Он не воспринимал это всерьёз. До тех пор, пока текстовые сообщения не сменились фотографиями.       Чонгук начал с малого: прикушенная губа, влажная, припухшая. Ключицы. Игра тени на оголённом плече. Пальцы, обхватывающие горлышко бутылки с водой. Тэхён хмыкал, писал в ответ что-то пошлое и ждал следующего снимка, чувствуя, как внутри медленно, но верно разгорается азарт.       Потом пошли соски. Чонгук прислал фото, где он большим и указательным пальцами сжимает тёмный ореол, чуть оттягивая его. Тэхён тогда поперхнулся глотком кофе в столовой. На следующей паре Чонгук прислал новое фото: Член, упирающийся в серый хлопок боксеров, расплывающееся пятно влаги на ткани. Потом без трусов. Чон Чонгук, раскинувшийся на кровати, с задранной футболкой и зажатым в кулаке толстым членом, с изогнутым стволом и полускрытой крайней плотью головкой. Тэхён пялился на этот снимок минуту, прежде чем осознал, что на лекции наступила тишина, а преподаватель спрашивает его мнение по вопросу. Он что-то промямлил, чувствуя, как лицо заливает жаром.       Это всё ещё было забавно. А потом пошли видео.       Короткие по десять, пятнадцать секунд. Чонгук засовывает пальцы в рот, обводит губами, посасывает, вытаскивает и между указательным и средним тянется ниточка вязкой слюны. Чонгук дрочит член рукой быстро, резко, шумно. Слышно, как кулак скользит по смазанной плоти, влажные хлюпающие звуки, которые Тэхён ловит через один наушник, спрятанный под волосами. Чонгук трётся членом о подушку, зажимает её между бёдер, двигает тазом, кусает губу, и с его губ срывается тихое, протяжное: «Хён...»       Тэхён просматривал эти видео затаив дыхание, опустив голову, делая вид, что конспектирует. Член в штанах налился, упёрся в ширинку невыносимо, больно. Он ёрзал на стуле, пытаясь найти положение, в котором джинсы не впиваются в пах, но ничего не выходило. А Чонгук не унимался.       Последнее видео пришло пять минут назад. Оно было длиннее всех остальных. Тэхён открыл его, воровато оглянувшись по сторонам, и едва не выронил телефон.       Чонгук стоял на четвереньках, полностью обнажённый. Камера была установлена позади. Между ягодиц мокрый блеск смазки, обильной, стекающей вниз по промежности. И его пальцы. Сначала один указательный, медленно входящий в тугую дырку. Чонгук тихо поскуливает за кадром, и слышно, как он тяжело дышит. Палец двигается внутри, растягивает, толкается. Потом к нему присоединяется второй. Два пальца входят туже, с влажным, непристойным хлюпаньем. Дырка обхватывает их, натягивается, блестит от смазки. Чонгук трахает себя пальцами сначала медленно, потом быстрее, всё глубже, и тихо стонет. На видео видно, как сжимаются мышцы на его бёдрах, как подрагивает поясница, как член тяжёлый, влажный от смазки свисает вниз и раскачивается в такт движениям.       Тэхён сорвался с места, не думая. Отпроситься? Объяснить что-то? Да к чёрту. Единственное, что имело значение — добраться до уборной, пока он не кончил прямо в штаны посреди аудитории.       И вот он здесь.       Тэхён дрочит остервенело, зажмурившись до цветных пятен под веками. Член в кулаке твёрдый, горячий, головка истекает смазкой, делая каждое движение мокрым и неприлично громким в тишине кабинки. Он прикусывает рукав толстовки зубами. Перед глазами Чонгук, его пальцы в заднице, его дырка тугая, блестящая, пульсирующая вокруг костяшек. Тэхён представляет, как насаживает мальчишку на свой член. Как эта узость обхватит его, сожмёт, с сопротивлением, а потом поддастся, впустит, натянется на него до самого основания. Как он вытрахает из Чонгука всю эту грёбаную дерзость, все его ухмылочки с экрана, всё это показное «посмотри, хён, что ты теряешь».       Телефон в спущенных джинсах вибрирует.       Тэхён вздрагивает, сбивается с ритма, на секунду отпускает член, лезет в карман, неловко выуживает телефон. Палец скользит по экрану, снимая блокировку. Диалоговое окно мессенджера открывается, и он читает новое сообщение:       «запиши мне как кончаешь»       А следом еще одно видео.       Тэхён жмёт «воспроизвести» онемевшими пальцами.       Крупный план. Член Чонгука покрасневший трётся о смятую подушку. Тот лежит на животе, вжимается бёдрами в мягкую ткань, двигает тазом, резко, быстро, отчаянно. Слышно его дыхание прерывистое, со всхлипами. Ритм нарастает, таз толкается в подушку ещё жёстче. Член дёргается, из головки выстреливает белая густая струя, опадая на светлую наволочку, тут же расплываясь пятном. За ней вторая, третья. Чонгук кончает обильно, заливая подушку, продолжая толкаться и поскуливать. Его тело дрожит и видно, как семя стекает вниз по стволу, пачкая пальцы, которыми он обхватывает себя у основания.       Тэхёна передёргивает всем телом. Возбуждение острое, парализующее, пограничное с болью накрывает с головой. Он рывком включает камеру на телефоне, переводит в режим видео. Правая рука возвращается на член, левая держит телефон, наводит объектив вниз туда, где его кулак скользит по стволу, где видны капли смазки, где напряжённые мышцы живота ходят ходуном. Он снимает, как надрачивает себе быстро, грубо, без всякой нежности и шумно, надсадно дышит в микрофон. Кадык дёргается, голова запрокидывается, затылок вжимается в перегородку.       Финал наступает резко, скручивая внутренности в тугой узел. Тэхён глухо мычит сквозь стиснутые зубы и кончает. Сперма выстреливает на стену кабинки, оставляя белёсые потёки на дешёвой краске, на пол, на собственные пальцы. Он продолжает двигать кулаком, выжимая из себя всё до капли. Запись всё еще идет, запечатлевая залитый спермой кулак, пульсирующий член, мутные капли, стекающие по стене.       Он останавливает запись только когда мышцы начинает сводить от перенапряжения. Телефон едва не выскальзывает из потных пальцев. Тэхён открывает диалог и отправляет видео без единого комментария.       Через несколько секунд приходит ответ.       «блядь, хён...»       И сразу следом голосовое сообщение. Тэхён нажимает воспроизведение, всё ещё пытаясь отдышаться. Из динамика доносится тихий, хриплый голос Чонгука:       «Когда ты уже приедешь и трахнешь меня по-настоящему?»       Тэхён смотрит на экран. Его губы растягиваются в усталой, хищной усмешке.       Пальцы набирают ответ:       «Жди. И чтобы к моему приходу был готов. Растянутый. Я хочу увидеть, как из тебя течёт смазка, когда я переступлю порог».       Он нажимает «отправить», подтягивает джинсы, вытирает испачканные пальцы туалетной бумагой и наконец переводит дыхание.       Игра зашла слишком далеко.       Но останавливаться никто из них не собирался.