Кабинет 445

Гермиона появилась на крыльце дома номер 12 на площади Гриммо, едва успев восстановить дыхание после трансгрессии. Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла Джинни, мягко покачивая на руках крошечного Альбуса. — Гермиона! А мы уж думали, ты сегодня не появишься, — улыбнулась подруга. Гермиона шагнула внутрь, порывисто обняла Джинни и оставила легкий поцелуй на теплом лобике малыша. — Гарри дома? — Да. Мы только недавно вернулись из Годриковой Впадины. Сегодня же тот самый день... — Ох... да. Простите меня, что не смогла побывать там с вами в этом году. — Всё в порядке, мы понимаем, — Джинни пропустила ее в коридор. Со второго этажа доносился топот маленьких ног, взрывы детского смеха и приглушенное, но выразительное ворчание Гарри. — Джинни, я совсем ненадолго, — торопливо заговорила Гермиона, стягивая перчатки. — Мне просто нужно забрать артефакт. Я загляну к вам на днях и посижу подольше, обещаю. — Гарри! — повернувшись к ступенькам, крикнула Джинни наверх, перекрывая царящий на втором этаже шум. — Спускайся, Гермиона пришла! Сверху раздался грохот, за которым последовало сдавленное чертыхание. Джинни лишь закатила глаза и обреченно пожала плечами. — Слышала, что ты нашла себе парня. А еще то, что ты ни с того ни с сего взяла отпуск! — Джинни прищурилась, прижимая сына к груди, и в ее голосе проскользнули почти обиженные нотки. — Не думала, что у тебя от нас появились такие секреты. — Это не так... ну, точнее... Мерлин, Джинни, я потом вам всё подробно объясню! В этот момент на лестнице показался Гарри. Он потирал ушибленное бедро и тяжело вздыхал. — Что у тебя там опять стряслось? — возмущенно обернулась к мужу Джинни. — Да Джеймс раскидал свои игрушки так, что пройти невозможно... Я споткнулся. О, Гермиона, привет! Гарри спустился и крепко, по-братски обнял подругу. — Ты за артефактом, да? — Да. Скажи, что тебе удалось его забрать? — Выдали, куда они денутся, — Гарри улыбнулся, но, подойдя к тумбе в прихожей и потянувшись к своей аврорской сумке, бросил на нее подозрительный взгляд. — Только скажи мне на милость, что именно ты собираешься с ним делать? — Гарри, я всё расскажу. Но позже. Пожалуйста, это вопрос жизни и смерти. Гарри замер, его рука зависла над сумкой. Взгляд аврора стал цепким и серьезным. — Я не сомневаюсь, что это срочно. Но если ты решила без ведома Отдела и, тем более, вопреки его протоколам отправить какого-нибудь призрака восвояси, боюсь, у тебя могут возникнуть серьезные проблемы с законом. Может, лучше оформить всё официально... — Гарри, клянусь, я не собираюсь делать ничего подобного! Никаких призраков! — отчаянно перебила его Гермиона, чувствуя, как уходят драгоценные минуты. Гарри тяжело вздохнул, сдаваясь. Он достал из сумки плоский, испещренный рунами каменный диск и протянул ей. Гермиона быстро перехватила скрижаль и спрятала в свою бездонную сумочку. — Я загляну к вам на днях и всё расскажу, от начала и до конца! Поцелуйте от меня Джеймса! Она развернулась и вихрем выскочила за дверь, оставив супругов Поттер в полном недоумении.

***

Следующим пунктом назначения стал небольшой, уютный домик на самой окраине Лондона, утопающий в зелени даже глубокой осенью. Гермиона взлетела на крыльцо и принялась настойчиво, громко стучать. Дверь открылась. На пороге стоял высокий, долговязый мужчина, сонно потирая глаза и зевая. — Невилл! Мне срочно нужно сварить одно зелье! Я знаю, у тебя точно есть все ингредиенты! — И тебе добрый вечер, Гермиона... — Долгопупс удивленно моргнул. Гермиона, не дожидаясь приглашения, решительно протиснулась мимо него в дом. Невилл захлопнул дверь и покорно поплелся следом. — Что на этот раз стряслось? Что варим? — Зелье, очищающее кровь и тело от темных проклятий. Я наизусть помню состав и пропорции. Давай поспешим. Они спустились в просторное подвальное помещение, которое Невилл переоборудовал под великолепную лабораторию и оранжерею. В воздухе стоял густой, пряный запах сушеных трав, влажной земли и меди от котлов. — Ты уже подал официальную заявку в Хогвартс? — спросила Гермиона на ходу, торопливо стягивая волосы в тугой хвост. — Да. В следующем году, скорее всего, освободится место профессора Стебль, и МакГонагалл предложила мою кандидатуру на пост преподавателя травологии, — Невилл тепло улыбнулся, подходя к длинному деревянному столу. — Это же замечательно, Невилл! Я безумно за тебя рада! Ты этого заслуживаешь как никто другой. Она быстро накинула защитный фартук. — Спасибо. Так какие конкретно травы тебе нужны? — Иссоп, корень полыни, можжевельник, фенхель, корень мандрагоры и волос единорога. Пока Невилл, безошибочно ориентируясь в своих бесчисленных баночках и пучках, собирал ингредиенты, Гермиона зажгла огонь и начала разогревать медный котел до нужной температуры. — Кого прокляли? — негромко спросил Невилл, раскладывая перед ней всё необходимое на столе. — Пока не могу сказать. Прости меня. Гермиона полностью отключилась от внешнего мира. Ее руки двигались с автоматической, выверенной точностью. Она методично забрасывала ингредиенты, идеально соблюдая выверяя время, помешивая густеющую жидкость сперва по часовой стрелке, затем — против, и монотонно шепча длинную формулу заклинания. Невилл, прислонившись к дверному косяку, лишь молча наблюдал за процессом, стараясь даже не дышать слишком громко, чтобы не сбить ее концентрацию. Когда варево приобрело нужный перламутрово-серебристый оттенок, Гермиона погасила огонь. Она быстро и аккуратно разлила зелье по нескольким стеклянным флаконам и спрятала их в сумку. Бросив взгляд на часы, она ахнула. — Прошел почти час! Спасибо тебе, Невилл! С меня огромный должок! Она сиганула вверх по лестнице, даже не дожидаясь хозяина дома. — Как и всегда, Гермиона! — только и успел с улыбкой крикнуть ей вслед Долгопупс.

***

Гермиона давно так быстро не бегала. Запыхавшись, она ворвалась в светлый холл больницы Святого Мунго. Не успела она даже осмотреться, как рядом из толпы вынырнул Теодор. — Ты в порядке? — он окинул ее обеспокоенным, цепким взглядом. Гермиона судорожно кивнула, пытаясь отдышаться. — У тебя... лицо в саже. И... — он красноречиво скользнул взглядом по ее растрепанной голове. Гермиона усмехнулась, смущенно выдохнула и быстро распустила хвост, попытавшись пригладить волосы руками. Лучше от этого, правда, не стало. Теодор достал из кармана идеально чистый белый платок, сделал полшага вперед и мягко, почти невесомо стер темное пятно сажи с ее скулы. От этой мимолетной заботы у Гермионы предательски дрогнуло сердце. — Я всё достала, — тихо сказала она, забирая у него платок. — Ты принес книгу Гилберта и переписал все руны? — Да. И всё перепроверил. Ты... наконец скажешь мне, что именно ты собираешься делать? — Да. Но сначала — могу я увидеть твою маму? Теодор поджал губы. Он заколебался на долю секунды, его взгляд потемнел, но затем он обреченно вздохнул. — Пойдем. Они поднялись на закрытый этаж, где содержались тяжелобольные, пострадавшие от неизученных проклятий или глубокого магического забвения. Тео провел ее по длинному, стерильному коридору к самой дальней двери. Он не стал открывать сразу — замер перед ручкой, словно собираясь с силами, и тяжело, прерывисто выдохнул. Затем толкнул дверь. Они вошли в палату, погруженную в густой полумрак. Гермиона огляделась. Помещение было просторным, явно рассчитанным на нескольких пациентов, но сейчас здесь никого не было, кроме одной занятой кровати. В дальнем углу на табурете сжалась в комочек старая эльфийка. — Хозяин Теодор... — пискнула эльфийка, проворно подбегая к ним и низко кланяясь так, что ее уши коснулись пола. — Хозяйка так и не приходила в себя. Но новых приступов удушья, хвала Мерлину, не было. — Спасибо, Элси. Можешь пока быть свободна. Я позову тебя, если понадобишься. Эльфийка снова поклонилась и с тихим хлопком исчезла. Гермиона медленно, на негнущихся ногах пошла за Теодором, подходя всё ближе и ближе к больничной койке. С каждым шагом она чувствовала, как дышать становится всё тяжелее. Воздух вокруг постели был не просто спертым — он был густым, почти осязаемым, пропитанным мерзкой, давящей магией. Ей стало жутко. Первобытный инстинкт вопил о том, что нужно немедленно развернуться и бежать отсюда без оглядки. Это было то самое дыхание темного проклятия. На белоснежных простынях лежала невыносимо худая женщина. Ее кожа приобрела жуткий, пепельно-серый оттенок, почти как у трупа, а губы потрескались и высохли. Если бы не едва заметное, прерывистое движение грудной клетки, Гермиона была бы абсолютно уверена, что смотрит на мертвого человека. Она с трудом сглотнула вставший поперек горла тугой, болезненный ком. Теодор подошел вплотную к изголовью. Он бережно поправил одеяло на плечах матери и посмотрел на ее неподвижное лицо с такой разрывающей, тихой печалью, что Гермиона изо всех сил закусила губу, едва сдерживая слезы. — Привет... — еле слышно прошептал Тео. — Это Гермиона, мам. — Здравствуйте, миссис Нотт... — так же тихо, почти благоговейно произнесла Гермиона, вставая рядом с ним. Ей было физически больно смотреть на эту угасающую жизнь. Она перевела взгляд на напряженный профиль Теодора. Рука сама потянулась к нему. Гермиона нашла его холодную ладонь и крепко сжала длинные пальцы, сплетая их со своими. Теодор вздрогнул, но сжал ее пальцы в ответ, цепляясь за нее, как утопающий. — Мы попробуем провести обряд объединения. Прямо сейчас, — твердо произнесла Гермиона, глядя ему в глаза. — Но я обязана предупредить тебя, Тео. Если всё пройдет так, как я рассчитала... огромная вероятность, что магия твоей мамы исчезнет навсегда. Проклятие заберет ее с собой в артефакт. Нотт снова опустил взгляд на безжизненное лицо матери. Его грудь тяжело вздымалась. — Это всё из-за меня... Если бы я только... — Не смей, Тео. Слышишь? Не вини себя, — жестко, с нажимом отрезала Гермиона, сжимая его руку еще сильнее, заставляя посмотреть на себя. После долгого, мучительного молчания, в котором решалась судьба его самого родного человека, Теодор кивнул. — Давай сделаем это. Гермиона выпустила его руку и отступила на шаг, оценивающе оглядывая пространство палаты. То, что здесь не было других пациентов и сиделок, играло им на руку. Никто не задаст лишних вопросов и не помешает. — Приготовь свои записи с рунами и книгу Гилберта, — скомандовала она, вытаскивая палочку. Ее голос зазвенел сталью и абсолютной собранностью. — Я наложу заглушающие чары и запру палату. Никто не должен нас потревожить. Быстрыми, резкими взмахами она запечатала дверь: — Коллопортус! Муффлиато! Репелло Инимикум! Палата погрузилась в абсолютную, звенящую изоляцию. Пути назад больше не было. Гермиона тяжело, прерывисто выдохнула. Короткий, хлесткий взмах палочки — и больничные тумбы со скрипом отъехали к стенам, освобождая просторный квадрат в самом центре палаты. Теодор бесшумно подошел и встал рядом, глядя на пустой каменный пол. — Что мне нужно делать? — Создай здесь пентаграмму. С теми самыми рунами, которые ты переписал в библиотеке, — она острием палочки указала на центр. — На всю свободную область, Тео. И не ошибись ни в одном штрихе. Нотт молча кивнул. Он вытащил из внутреннего кармана свернутый пергамент с записями, опустился на одно колено и принялся выводить сложный геометрический узор прямо на холодном камне. Кончик его палочки оставлял за собой слабо мерцающий, фосфоресцирующий след. Гермиона проследила за его точными, выверенными движениями. Губы тронула нервная, но ободряющая улыбка. Она опустилась на пол прямо в центре строящейся фигуры, расстегнула сумочку и бережно извлекла на свет две тяжелые каменные скрижали, уложив их перед собой. Когда Теодор закончил и отступил на шаг, линии пентаграммы пульсировали тусклым, едва заметным светом. — Теперь слушай внимательно, — Гермиона подняла на него глаза. — В книге Гилберта есть заклинание извлечения. Когда я скажу, ты с помощью левитации переместишь свою маму сюда, прямо над центром. А затем начнешь зачитывать формулу. Безостановочно, с того самого момента, как я соединю эти скрижали. Дай мне пару минут на подготовку. — Хорошо... — глухо отозвался он, лихорадочно вчитываясь в раскрытый черный фолиант. Пока Теодор повторял про себя древнюю латынь, Гермиона прокручивала в голове механику процесса. Права ли она на все сто процентов? Если соединить швейцарский артефакт с находкой старика Бари и вывести их на магический резонанс, они начнут вытягивать проклятие, как вакуум. Но чтобы этот паразит не вырвал из тела душу самой миссис Нотт, нужен барьер. Зелье очищения от Невилла усилит физическую оболочку, а защитная руна на ее личном амулете отсечет магическое ядро от сгустка тьмы. А дальше в дело вступит хитрость. Скрижали сработают как путеводитель. Пентаграмма перенаправит вытянутое проклятие не в Теодора, обманывая закон «жизнь за жизнь», а прямиком в тот самый артефакт-поглотитель на груди женщины. Они просто заставят каждый элемент сработать одновременно, создав идеальную ловушку. Сработает ли этот карточный домик на практике? Гермиона сделала глубокий вдох и с силой соединила две каменные половины. Древние руны мгновенно вспыхнули ледяным голубым светом. Она поднялась на ноги. Теодор был готов. — Давай. Тело миссис Нотт плавно оторвалось от кровати и поплыло по воздуху, зависнув ровно над центром пентаграммы. Гермиона быстро подошла к женщине. На впалой груди покоились две вещи: плоский круглый диск поглотителя и старенький оловянный амулет. Выхватив палочку, Гермиона выжгла новую, блокирующую руну прямо на олове. Затем откупорила флакон с зельем Невилла, влила густую серебристую жидкость в приоткрытый рот миссис Нотт и коротким заклинанием заставила мышцы горла рефлекторно сглотнуть, чтобы та не захлебнулась. Гермиона отступила за границу круга. — Ты должен произносить слова четко, Тео. По порядку, не останавливаясь и не сбивая ритм ни на секунду, — ее голос звенел от напряжения. — И самое главное: когда почувствуешь, что магия поддалась и тянется к тебе — перенаправляй ее в пол! Я буду управлять скрижалями и держать барьер. Как только я начну запечатывать сосуд, ты должен замолчать. Понял? Теодор не ответил. Лишь с абсолютной, пугающей решимостью во взгляде коротко кивнул и вскинул палочку. Набрав в легкие побольше воздуха, Гермиона дождалась первого звука. Нотт заговорил. Низкий, монотонный речитатив на мертвых языках заполнил палату, отражаясь от стен. Гермиона тут же подхватила его ритм, направляя свою магию в соединенные камни. Скрижали вспыхнули ослепительно ярко. Линии пентаграммы на полу задрожали, наливаясь тяжелым светом. Сперва казалось, что ничего не происходит. Просто два волшебника в пустой комнате читают заклинания над спящей женщиной. Но затем тело миссис Нотт судорожно дернулось. Тонкие, словно сотканные из голубого льда нити вырвались из пентаграммы и плотно обвили ее, связывая каждый дюйм кожи защитным коконом. Гермиона физически ощутила, как магия скрижалей отзывается на ее волю, становясь продолжением ее собственных рук. И тут проклятие дало о себе знать. Черная, густая, маслянистая дымка начала с тошнотворным хлюпаньем вырываться из груди женщины. Теодор покачнулся, словно от физического удара. Гермиона в панике бросила на него взгляд, не прерывая связи с артефактом. Нотт болезненно сморщился, на его шее вздулись вены, но он упрямо, сквозь стиснутые зубы продолжал чеканить слова. Неужели древняя магия крови действительно думала, что ее можно так легко обмануть? Паразит пытался уцепиться за живую душу сына. «Концентрация. Только концентрация!» Собрав всю свою волю в кулак, отбросив страх и сомнения, она мысленно схватила эту рвущуюся тьму и с силой, почти с яростным рычанием, направила ее прямо в диск поглотителя. Магия со скрипом поддалась. Диск начал втягивать в себя дым. И в этот момент раздался вой. Это был не человеческий звук — скрежет рвущегося металла, смешанный с потусторонним визгом. Гермиона вздрогнула всем телом, но заклинания не прервала. Паразит отчаянно сопротивлялся, цепляясь за плоть. Тело миссис Нотт начало страшно, неестественно содрогаться. Амулет на ее груди вспыхнул ослепительно белым, отсекая ядро. Раздался громкий, сухой щелчок. Вся черная дымка в долю секунды всосалась в металлический диск. Теодор мгновенно замолчал, обрывая фразу. Гермиона выкрикнула последнее, запечатывающее слово. Свет пентаграммы мигнул и погас. Следом потухли скрижали. Наступила звенящая, оглушительная тишина. Гермиона обессиленно опустила палочку и повернула голову. Теодор стоял не двигаясь, глядя в пустоту остекленевшим взглядом. А затем просто рухнул на колени, словно из него вытащили все кости. Она бросилась к нему, падая на пол рядом. Он судорожно, со свистом хватал воздух ртом, его била крупная дрожь. Смертельно бледный лоб покрылся испариной, губы тряслись. Гермиона крепко обняла его за плечи, властным жестом убирая прилипшие темные пряди с его лица. — М... м-мама... — едва слышно выдавил он. Гермиона тут же отпустила его и подскочила на ноги. Лишенное магической поддержки тело миссис Нотт начало медленно опускаться на пол. Девушка подхватила ее чарами левитации и аккуратно уложила обратно на больничную койку. Склонилась над самым ее лицом, прислушиваясь. — Она дышит! — выдохнула Гермиона, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы облегчения. — У нас... получилось? — Теодор попытался встать, но ноги его не держали. Она подбежала, подхватила его под руку и помогла выпрямиться. Хотела усадить на стул, но Нотт упрямо отмахнулся. Шатаясь, как пьяный, он подошел к кровати и впился взглядом в лицо матери. — Сейчас. Ей нужно выпить восстанавливающее, — Гермиона трясущимися руками вытащила из сумки последний флакон и влила остатки зелья в рот женщины. Затем осторожно, кончиком палочки, подцепила теперь уже абсолютно черный, фонящий холодом диск поглотителя и перенесла его на дальний стол. От греха подальше. Они оба застыли над кроватью, боясь даже дышать. Ритуал был завершен, но спасли ли они ее? Теодор медленно протянул руку и коснулся пальцев матери. Его глаза расширились от шока. — Что? Что такое?! — испуганно дернулась Гермиона. — Она... теплая... — прошептал он, не веря самому себе. Гермиона подалась вперед, вглядываясь в черты лежащей женщины. Сердце пустилось в бешеный галоп. Землисто-серый оттенок кожи начал стремительно светлеть, на впалых щеках проступил едва заметный, но абсолютно живой румянец. Вдруг ресницы миссис Нотт дрогнули. Она медленно, с трудом открыла глаза. Такие же поразительно светло-зеленые, как у Теодора. — Мама... — пробормотал Теодор. Голос его дрогнул и сорвался на сиплый шепот. Женщина медленно, словно заново учась управлять собственным телом, повернула голову. Ее блуждающий взгляд сфокусировался на лице сына. — Т-тео... — скорее выдохнула, чем произнесла она. Теодор рухнул на колени у кровати, порывисто обнимая мать. Его широкие плечи мелко, безостановочно задрожали. Гермиона улыбалась сквозь подступающие слезы. Миссис Нотт, всё еще дезориентированная, рассеянно скользила взглядом по стенам палаты, пока Тео нехотя, не отстранился. — Я не слышал мамин голос... больше полугода, — хрипло выдавил он, торопливо стирая влагу со щек тыльной стороной ладони. Гермиона тоже плакала. То, что она сейчас чувствовала, было масштабнее любой победы — абсолютный, оглушительный триумф, смешанный с полным изнеможением. — Я позову целителей, — тихо сказала она и только успела сделать шаг, как Теодор судорожно перехватил ее запястье. Гермиона физически ощутила, как его всё еще колотит от перенапряжения. — Спасибо, Гермиона. За всё. Она тепло улыбнулась, шагнула обратно и ласково коснулась его щеки. — Теперь всё будет хорошо, Тео. Он кивнул, выпустил ее руку и снова повернулся к матери. Миссис Нотт молча смотрела перед собой, по крупицам приходя в сознание. Гермиона направилась к выходу, но, поравнявшись с остывающей пентаграммой, резко замерла. Прямо на каменной скрижали, маслянисто поблескивая в больничном полумраке, лежали те самые черные чётки. Физическое воплощение вытянутого проклятия. Брезгливо нахмурившись, девушка коротким взмахом палочки отправила их на медный диск поглотителя, к остальной тьме. Теодор проследил за ее движением и шумно выдохнул. — Мы уничтожим их.

***

Десять минут спустя палата кишела целителями. Гермиона и Тео сидели бок о бок на соседней пустой койке. Она намертво сцепила свои пальцы с его ладонью — Нотт был бледен как полотно, он ослаб, ритуал истощил его до предела. — Как... как вам вообще это удалось? — ошеломленно пробормотала старшая целительница, подходя к ним. У Гермионы не осталось сил даже на то, чтобы пускаться в долгие объяснения. — Удивительно, мисс. Вы пошли на колоссальные риски. То, что вы сделали — это же раздел глубоко запрещенных заклинаний… Гермиона проигнорировала выпад. Она отделалась лишь сухой, обтекаемой выдержкой фактов, пообещав предоставить Департаменту подробный письменный отчет. Они покинули палату лишь через час, дождавшись, пока миссис Нотт погрузится в глубокий, восстанавливающий сон. Ей предстоял долгий путь. Она всё ещё не понимала, где находится, но смогла произнести несколько слов и безошибочно узнавала сына. Её тело обязательно окрепнет. А вот что будет с магией — целители пока прогнозировать не брались, так как женщина была слишком слаба. Выйдя на промозглую лондонскую улицу, они оказались в совершенно другом мире. Город гудел. Мимо пробегали хохочущие маглы в нелепых костюмах, взрывались хлопушки. Гермиона мельком глянула на обшарпанную витрину заброшенного универмага «Чист и Лозоход лимитед» и глубоко вздохнула. — Тебе всё-таки стоило остаться там на ночь. Под наблюдением, — с укором сказала она поворачиваясь к нему. Теодор лишь сильнее сжал ее руку и собственнически притянул к себе, укрывая от ветра. — Я в порядке. — Не ври мне. Тебя до сих пор трясет. — Мне просто нужно нормально поесть. Я за весь день маковой росинки во рту не держал. И, кажется, к моему желудку наконец-то вернулась чувствительность. Гермиона тихо рассмеялась, оглядывая их потрепанные, испачканные сажей и пылью вещи. — Знаешь, у нас сейчас такой видок, что прохожие без проблем примут нас за ряженых. Можем пройтись по соседям и потребовать конфет. Теодор фыркнул, уголок его губ дрогнул в кривой усмешке. — Из сладкого я признаю только пироги. Вряд ли кто-то в здравом уме отдаст мне целый пирог, даже под угрозой жестокой «гадости». — У меня дома есть пирог, — как бы невзначай обронила Гермиона. — Правда, он не такой свежий, как подают в Хогвартсе. Но я наложила на холодильник сохраняющие чары, чтобы продукты хранились дольше. Теодор чуть склонил голову набок, в его глазах блеснул знакомый интерес. — Это официальное приглашение, Грейнджер? — Это здравый смысл. Если я отпущу тебя голодным, то до утра изведусь, гадая, не грохнулся ли ты в обморок в какой-нибудь канаве. К тому же... у тебя сейчас просто не хватит магических сил для безопасной трансгрессии. — Ну да, расщепиться на пороге собственного дома было бы действительно неловко. Гермиона достала палочку, крепко-накрепко перехватила его ладонь, и, не теряя больше ни секунды, они трансгрессировали прямо на крыльцо ее небольшого, уютного домика в районе Кингс-Лэнгли.