Мышка

Басы рокотали, заставляя вибрировать стекла в панорамных окнах элитного московского клуба. В VIP-ложе, спрятанной от остального зала полумраком и тяжёлыми бархатными шторами, царила атмосфера абсолютной расслабленности. Владимир сидел, откинувшись на спинку кожаного дивана, и лениво наблюдал за танцполом. Свет неоновых ламп скользил по его безупречному, словно высеченному из мрамора лицу. Идеально уложенные темные волосы чуть растрепались, падая на высокий лоб. В естественном состоянии его пронзительных серых глаз, обрамлённых густыми ресницами, читался холодный, обжигающий лёд и привычная насмешка. Он держал в руке бокал дорогого виски, а на губах играла едва заметная, порочная и невероятно притягивающая улыбка человека, знающего силу своего обаяния. Во всём его облике, от гордой осанки до уверенных движений, сквозила опасная, магнетическая мужская красота, перед которой не могла устоять ни одна женщина. Рядом с Корфом, закинув ноги на низкий стеклянный столик, сидел Александр. Его утончённый профиль, мягкие светлые волосы и меланхоличный взгляд говорили о том, что он привык к безоговорочному обожанию. Саша обнимал за талию очередную длинноногую блондинку, что-то шепча ей на ухо, отчего та тихо и кокетливо смеялась. Михаил, в отличие от друзей, выглядел более задумчивым. Его открытое, мужественное, обрамлённое русыми волосами лицо и тёплый, честный взгляд выражали лёгкую скуку. Он крутил в руках стакан минеральной воды, очевидно находясь очень далеко от этой шумной вечеринки. Владимир сделал глоток, поморщился и, перекрикивая гул динамиков, толкнул Мишу в плечо. — Слушай, Репнин, ты сегодня кислый, как лимон, — усмехнулся Корф, вальяжно потянувшись. — И где, чёрт возьми, наши девчонки? Последняя неделя лета, финальные аккорды свободы перед адским выпускным курсом, а мы тусуемся без них. Обычно Лиза с Машей первыми бросаются в этот омут. Миша перевёл взгляд на друга и мягко, но снисходительно улыбнулся. — Маше и Лизе сейчас точно не до клубов, Корф. Сегодня ночью возвращается Анна. Лиза так соскучилась по сестре за эти три года, что ещё с утра начала собираться. Ну а Маша с детства дружит с Аней, естественно, поехала вместе с ней в аэропорт. Они не разлей вода. Владимир на секунду задумался, нахмурив брови, а затем его губы тронула понимающая улыбка. — Анна? Та самая тихая мышка, которая вечно пряталась за спиной Лизы и не расставалась с книжками? Сестра-двойняшка твоей ненаглядной? Я уже и забыл, как она выглядит. Три года в Штатах — приличный срок. Она хоть говорить-то по-русски не разучилась? — Не говори глупостей, — отозвался Саша, отвлекаясь от своей спутницы. В его голосе проскользнула привычная царственная уверенность. — Аня всегда была умницей. Но, признаться, я тоже с трудом помню, как она выглядит. Помню только огромные голубые глаза и бесконечные книги в руках. В нашей московской жизни, среди гонок и ночных тусовок, для неё места не нашлось, или она сама не изъявляла желания, не припомню. — Ну, теперь она перевелась в МГУ, на наш факультет, — добавил Миша, и его глаза потеплели при упоминании любимой девушки. — Лиза говорила, что Аня сильно изменилась. Так что готовьтесь, с сентября наша компания станет больше. И не забывайте наше негласное правило: никто из чужих не смотрит даже в сторону девочек из нашей семьи. А Аня — сестра Лизы, так что она под нашим крылом. Владимир лишь рассмеялся, салютуя Мише бокалом. — Расслабься, Репнин. Кому нужна скромная мышка, когда вокруг столько искушений? Пусть учится спокойно. Нам с Сашей и без нее внимания хватает. Корф залпом допил виски, поднялся с дивана и, подмигнув друзьям, направился в сторону танцпола, приковывая к себе восхищённые взгляды толпы. Он был уверен, что наступающий учебный год пройдёт по его сценарию. И не подозревал, что тихая девочка из его воспоминаний осталась далеко в прошлом, и очень скоро его привычный мир разлетится вдребезги.

***

Частный терминал Внуково-3 сиял стерильной чистотой и роскошью, доступной лишь избранным. Лиза нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, то и дело поправляя своё платье. Её лицо с мягкими чертами светилось неприкрытым волнением. Пышные, густые светлые волосы волнами опускались далеко ниже плеч, переливаясь при искусственном освещении аэропорта. Рядом стояла Маша. С её безупречной царственной осанкой, точёным профилем и глубокими голубыми глазами она выглядела как ожившее полотно художника. Роскошные, гладкие тёмные волосы шёлковым водопадом струились по её спине, подчёркивая хрупкость девичьих плеч. За окном терминала, мягко покачивая крыльями, остановился частный джет с семейным гербом Долгоруких на фюзеляже. Как только воздушный трап опустился, в проёме показалась Анна. Лиза и Маша замерли, едва веря своим глазам. От прежней скромности не осталось и следа. Наземные огни аэродрома выловили из темноты невероятную, ослепительную красавицу. Её идеальные золотые локоны — такие же длинные, как и у сестры, — мягкими волнами опускались на тонкую талию, обрамляя ангельское, фарфоровое лицо с точёными скулами. Огромные голубые глаза смотрели на мир уверенно и с лёгкой, загадочной полуулыбкой. Хрупкая, но безупречно сложенная фигура Ани была подчёркнута дорогим нарядом, который сидел на ней как влитой. В каждом её движении сквозила утончённая грация и мягкость, за которой скрывалась внутренняя сила, что была так присуща семейству Долгоруких. — Аня! — звонкий голос Лизы эхом разнёсся по VIP-залу, когда сестра переступила порог. Сёстры бросились друг к другу, утопая в объятиях. Аня зарылась в волосы Лизы, вдыхая родной запах дома, от которого отвыкла за три года, изредка улавливая его в недолгих встречах, когда сестра приезжала в гости к бабушке. — Боже мой, Анька, ты просто невероятная! — Маша шагнула к ней, её выразительные глаза блестели от выступивших слёз счастья. — Калифорнийский воздух явно пошёл тебе на пользу. Мы так скучали! — Я тоже безумно скучала, — мягко прозвучал голос Ани, но в нём больше не было прежней робкой дрожи. Она крепко обняла Машу. — Три года без вас — это слишком долго. Но теперь всё позади. Я вернулась насовсем. Пока личные водители Долгоруких грузили багаж в представительские автомобили, три подруги направились к выходу. Москва встречала их тёплой августовской ночью и огнями, которые манили золотую молодёжь окунуться в приключения. Лиза увлекла сестру на заднее сиденье просторного лимузина. — В следующий понедельник начинается учёба. Маша уже выбрала лучшие места в лекционных залах! Парни тоже ждут не дождутся. Миша все уши прожужжал, а Корф с Сашей, как обычно, демонстрируют полное равнодушие. Аня тихо рассмеялась, глядя в окно на пролетающие мимо неоновые вывески. — Корф? Владимир всё такой же невыносимый гордец? — она изящным жестом поправила прядь волос. — Что ж, пусть демонстрирует. Мне до его авторитета нет никакого дела. Я приехала учиться, а не участвовать в играх. Маша и Лиза переглянулись, с улыбкой замечая, что тихая двойняшка действительно осталась в прошлом. Экран смартфона в руках Долгорукой вспыхнул, прервав её увлечённую беседу с сестрой. Тяжёлый гаджет в дизайнерском чехле завибрировал от бесконечного потока уведомлений. Закрытый чат московской золотой молодёжи ожил. Один из мажоров из их общей тусовки лениво скинул в чат геолокацию ночного клуба и написал: «Народ, а где главные лица? Корф с Сашей и Репниным в VIP-ложе скучают. Лиза, Маша, куда вы слились вообще за неделю до конца лета?» Лиза мазнула взглядом по экрану, и её пухлые губы презрительно изогнулись. Она перевела взгляд на Машу, которая сидела напротив, осторожно поправляя ткань платья, и заговорщически подмигнула ей, быстро застучав кончиками пальцев по стеклу, набирая хлёсткий и язвительный ответ: «Мальчики, умерьте пыл. Мир не вращается вокруг ваших унылых клубных диванов и виски. Мы занимаемся по-настоящему важным делом, в отличие от выпускного курса, который пытается утопить свои мозги в алкоголе. Нам, в отличие от вас, ещё два года учиться, и свой третий курс мы начинаем красиво. Так что развлекайте своих дежурных блондинок и не теряйте нас». Отправив сообщение, Лиза заблокировала телефон и с победоносным видом кинула его на кожаное сиденье. — Пусть помучаются загадками, — усмехнулась она, поворачиваясь к сестре и ласково заглядывая в её глаза. — А то Корф с Сашей слишком зажрались. Привыкли, что все девушки университета смотрят им в рот и ловят каждое слово. Тем временем в клубе на другом конце Москвы Репнин лениво открыл чат после долгой и утомительной вибрации телефона в кармане брюк. Он прочитал сообщение, и его лицо озарила тёплая, искренняя улыбка. Миша повернулся к Владимиру, который в этот момент как раз лениво облокотился на перила. — Смотри, Корф, — усмехнулся он. — Кажется, твоё самолюбие только что красиво приземлили. Владимир прищурился, вчитываясь в язвительные строчки Лизы. Его брови на мгновение взлетели вверх, а на губах заиграла опасная, насмешливая улыбка. Он прекрасно понимал, что Лиза никогда не выделялась такой колкостью в одиночку — обычно её бунтарский тон подпитывала Маша, но сейчас появилось что-то новое, неожиданно уверенное больше чем на сто процентов. Крепкое, нерушимое бесстрашие связи сестёр-двойняшек. — Дерзко. Но приветствуется. Посмотрим, как запоют наши дамы первого сентября, когда начнётся учёба. Нам на выпускном курсе не до их капризов. Но, признаться, мне очень интересно взглянуть на их калифорнийское пополнение.