Мышка

Утро первого сентября встретило Москву ярким, ещё по-летнему тёплым солнцем. Площадь перед монументальным главным зданием МГУ была забита роскошными автомобилями. Золотая молодёжь столицы возвращалась с каникул: студенты обнимались, делились сплетнями и демонстрировали загар, привезённый из Монако и с Мальдив. С оглушительным рёвом моторов к парковке подкатили два глянцевых спорткара. Из первого — дерзкого чёрного купе — вальяжно вышел Владимир. Дорогие солнцезащитные очки, идеально скроенный пиджак и белоснежная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами — свет мягко скользил по его благородным, правильным чертам лица. Тёмные волосы были уложены с привычной, тщательно продуманной небрежностью. Из второй машины, белого родстера, грациозно выбрался Александр. Он поправил мягкие светлые пряди и меланхолично оглядел шумящую толпу. Рядом с ними тут же вырос Репнин, чьё мужественное лицо светилось искренним предвкушением встречи с любимой. Едва Корф и Романов сделали несколько шагов к величественным колоннам университета, как по рядам студентов прокатилась волна восхищённого шёпота. Студентки младших курсов затаили дыхание: главные звёзды выпускного курса, недосягаемые и порочно красивые лидеры университетской элиты, официально открывали свой финальный учебный год. Владимир оглядел девушек ленивым, скользящим взглядом, а на его тонких губах играла привычная насмешливая улыбка. В этот момент к парадному входу плавно подкатил массивный представительский внедорожник. Водитель в строгом костюме поспешил открыть заднюю дверь, и всё внимание толпы мгновенно переключилось на прибывших. Первой из салона вышла Лиза. Её нежное лицо озарилось счастливой улыбкой при виде Миши, а золотые волосы густым шёлковым водопадом спускались на плечи, покачиваясь в такт её лёгким шагам. Следом грациозно ступила на асфальт Маша. Её аристократическая стать приковывала взгляды, а длинные, гладкие как зеркало тёмные волосы струились по спине до самой талии. Она вскинула огромные голубовато-серые глаза, отыскивая в толпе Сашу. Её сердце на миг пропустило удар, но внешне она сохранила абсолютное, царственное спокойствие. Но настоящий вздох изумления вырвался у присутствующих, когда из машины наконец появилась Анна. Она замерла на секунду, осматриваясь. Солнечные лучи вспыхнули на её платиновых локонах, создавая вокруг головы почти ангельское сияние. Безупречные черты лица с высокими скулами, тонкий носик и чувственные губы делали её похожей на дорогую фарфоровую куклу. Но взгляд огромных небесно-голубых глаз казался абсолютно другим — уверенным, глубоким и проницательным. В ней больше не оставалось ни капли прежней робкой, незаметной девчушки. Хрупкая, но пленительная фигура, подчёркнутая стильным европейским костюмом, приковывала к себе каждый взор на площади. Корф, заметивший всеобщее затишье, лениво повернул голову в сторону внедорожника. Он медленно спустил очки на переносицу, и его пронзительный взгляд замер на Анне. Насмешливая улыбка на мгновение застыла. Он ожидал увидеть скромную серую мышку с книжкой под мышкой, а перед ним стояла роскошная, уверенная в себе женщина, от которой невозможно было отвести глаз. Внутри Владимира шевельнулось непривычное, азартное чувство. Его непомерное эго и невозмутимость признанного лидера только что получили прямой и дерзкий вызов. Миша, не сдерживая счастливой улыбки, уверенным шагом направился к Лизе. Окружающая их толпа расступилась перед ним, но стоило парню подойти и нежно взять тонкую ладонь девушки, как всеобщее внимание вновь переключилось на стоявшую рядом блондинку. По площади волнообразно прокатился приглушённый, удивлённый шёпот. Студенты разных курсов переглядывались, вытягивая шеи, чтобы получше разглядеть её. — Боже, кто это? — тихо спросила первокурсница у своей подруги. — Она выглядит как голливудская звезда. Из какой она семьи? — Какая редкая, чистая красота, — заворожённо отозвался парень с четвёртого курса, глядя, как солнечные лучи играют на сияющих локонах Долгорукой. — Может, иностранка по обмену? Из какого-нибудь элитного европейского вуза? Шум голосов становился всё громче, обрастая самыми невероятными догадками. Вопросы сыпались со всех сторон, пока один из старшекурсников, близко знакомый со столичной элитой, удивлённо не округлил глаза: — Да ладно вам… Вы что, не узнаёте? Это же Долгорукая! Анна! Сестра-двойняшка Лизы! Эта новость мгновенно разлетелась по площади, вызвав новый шквал бурных обсуждений. — Та самая Аня? — переговаривались в толпе. — Она вроде и раньше была невероятно красива, просто вечно пряталась ото всех. Тихая, незаметная, одиночество и книги предпочитала любым вечеринкам. А сейчас… Боже, сколько в ней уверенности! Это просто поразительно! Владимир медленно снял солнцезащитные очки, аккуратно складывает дужки и спрятал их в карман пиджака. Его взгляд намертво пригвоздил Анну к месту, а на лице вновь заиграла привычная, опасная и невероятно притягательная улыбка. Внутри Корфа закипали азарт и раздражение: эта девчонка смела произвести фурор на его территории, затмив своим появлением их собственный триумфальный въезд. Отделившись от Саши, Владимир вальяжной, хищной походкой направился прямиком к троице девушек. Каждое его движение дышало абсолютным превосходством и уверенностью полноправного хозяина положения. Студенты вокруг притихли, предвкушая зрелище. Остановившись в паре шагов от Анны, Корф демонстративно окинул её хрупкую фигуру оценивающим, неторопливым взглядом. Её ангельская красота всегда казалась очевидной, но теперь, лишённая прежней робкой замкнутости, она просто ослепляла. Губы парня изогнулись в опасной усмешке. — Какое потрясающее возвращение, — его бархатный, обволакивающий голос прозвучал достаточно громко, чтобы его услышали стоящие рядом. — Наша маленькая калифорнийская эмигрантка соизволила выйти из тени. Скажи мне, мышка, неужели в Америке закончились библиотеки и уединённые уголки, раз ты решила почтить своим присутствием наш шумный юрфак? Аня не отвела взгляда. Её глаза встретили его обжигающий лёд с абсолютным, леденящим спокойствием. Она изящным, неторопливым жестом перекинула волосы через плечо и сделала шаг навстречу Владимиру, заставив его насмешливую улыбку слегка дрогнуть от такой смелости. — О, Корф, — её голос прозвучал обманчиво мягко. — Вижу, за три года твой репертуар ни капли не изменился. Всё те же дешёвые колкости на глазах у публики. Она сделала ещё один шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до опасного минимума. В этот миг до Владимира донёсся её шлейф — тонкий, едва уловимый, но невероятно чистый аромат утренних ландышей. Этот запах не был похож на тяжёлый парфюм столичных тусовщиц; он врезался в память мгновенно и навсегда. На секунду Корфу показалось, что это весеннее благоухание заполнило всё пространство вокруг, вытесняя запах табака и выхлопных газов. Анна изящно наклонила голову, ловя солнечные блики, и на её лице расцвела снисходительная улыбка. — Книги, Владимир, развивают интеллект и расширяют кругозор. Тебе бы тоже не помешало провести пару вечеров в библиотеке вместо того, чтобы бессмысленно прожигать остатки родительских денег в VIP-ложах. Глядишь, к выпускному курсу научился бы придумывать шутки поинтереснее. Толпа студентов замерла, боясь упустить хоть слово. Кто-то из парней на заднем плане тихо, но восхищённо присвистнул. Сказать такое в лицо самому Владимиру Корфу, признанному лидеру, перед всей золотой молодёжью — это было сродни объявлению войны. Улыбка на аристократическом лице Владимира мгновенно застыла, брови сошлись у переносицы, а в глубине глаз вспыхнул опасный, тёмный огонь. Он привык, что девушки были готовы на всё ради его внимания. А эта гордая блондинка только что хладнокровно и прилюдно щёлкнула его по носу, оставив в воздухе дразнящий, прохладный аромат ландышей, который уже успел лишить Корфа привычного покоя. — Ты слишком много на себя берёшь, Долгорукая, — процедил Владимир похолодевшим голосом. Он чуть подался вперёд, пытаясь подавить её своим ростом и магнетическим авторитетом. — Калифорния, видимо, выбила из твоей хорошенькой головы понимание того, кто здесь устанавливает правила. — Твои правила здесь больше не работают, Корф. По крайней мере, со мной, — отрезала Анна. Она одарила его последним леденящим взглядом, развернулась и, гордо вскинув подбородок, направилась к массивным дверям университета. Её волосы эффектно взметнулись за спиной, унося с собой шлейф весенних цветов. Лиза и Маша, едва сдерживая торжествующие улыбки, двинулись следом за ней. Владимир остался стоять на месте, провожая её взглядом. Внутри него бушевал целый коктейль из ярости и удивления, а в мыслях настойчиво крутился этот чёртов, запоминающийся запах. Война официально началась. Репнин проводил взглядом уходящих девушек, а после повернулся к другу. Его мужественное лицо с тёплым взглядом теперь казалось непривычно серьёзным, а между бровей залегла глубокая складка. Он сделал шаг к Владимиру и приглушил голос, чтобы их не слышали любопытные студенты, всё ещё глазевшие на Корфа. — Вова, притормози, — тихо, но твёрдо произнёс Миша, накладывая крепкую ладонь на плечо друга. — Я тебя отлично знаю. В твоих глазах сейчас горит тот самый опасный огонь, с которым ты обычно выходишь на гонки или разбиваешь сердца. Но с Анной этот номер не пройдёт. Владимир лениво сбросил руку Репнина со своего плеча. — О чём ты, Миша? — поправляя воротник рубашки, отозвался Корф. — Она сама напросилась. Прилюдно обвинить меня в скудоумии перед половиной университета — это, по-твоему, нормально? Я просто укажу этой мышке её законное место. — Она не просто «мышка», Корф. Она родная сестра Лизы, — Миша сузил глаза, и в его голосе проступили стальные нотки. — Ты помнишь наше негласное правило. Никто из нашего круга не смеет трогать наших девочек. Аня теперь в этой семье. Я обещал Лизе, что её сестру здесь никто не обидит. И я не позволю тебе превратить её жизнь в университете в личную вендетту. Оставь её в покое. Для твоих любовных игр в Москве полно других кандидаток. Владимир наконец перевёл взгляд на друга. Холодный лёд в его глазах столкнулся с честной, открытой решимостью Репнина. Корф коротко и хрипло рассмеялся, засовывая руки в карманы дорогих брюк. — Ты слишком драматизируешь, Репнин. Какая вендетта? — он хищно сощурился, всё ещё чувствуя шлейф свежих ландышей, который никак не желал выветриваться. — Я не собирался её обижать. Но и спускать ей это королевское презрение я не намерен. Правило я помню. Чужие её не тронут. А вот то, что происходит между мной и Долгорукой лично — это наши счета. Так что не лезь, Миша. Романов, до этого меланхолично наблюдавший за сценой со стороны, подошёл ближе. На его аристократическом лице блуждала тонкая, едва заметная улыбка. — Брось, Миша, — мягко, но равнодушно вмешался Саша. — Корф прав, пусть развлекаются. На юрфаке в этом году обещало быть скучно, а Аня подбросила отличный повод для интриги. Главное, чтобы они не разнесли деканат. Идёмте, скоро первая лекция. Выпускной курс сам себя не окончит. Владимир ничего не ответил, лишь коротко кивнул и первым зашагал к дверям, чеканя шаг. Внутри него всё пело от предвкушения. Миша остался стоять на крыльце, с тревогой понимая, что его предупреждение улетело в пустоту: Корф уже закусил удила, и эту войну между ним и Анной теперь не остановить никому.

***

Большая поточная аудитория с массивными дубовыми столами гудела от сотен голосов. В этот день руководство решило провести общую вводную лекцию для третьего и четвертого курсов. Студенты плотно заполняли ряды, распределяясь согласно негласной университетской иерархии. Анна, Лиза и Маша заняли места в среднем ряду, чуть в стороне от основной суеты. Аня грациозно опустилась на деревянную скамью, достала из сумки кожаный блокнот и ручку. — Смотри, кажется, наше явление народу не прошло бесследно, — тихо шепнула Маша, поправляя волосы и обводя аудиторию глазами. В её голосе скользила улыбка, но взгляд то и дело метался к дверям в надежде увидеть Александра. — Пусть смотрят, — спокойно отозвалась Аня, даже не подняв головы от записей. — Меня больше интересовало качество здешнего преподавания, а не количество зрителей. В этот момент двери аудитории с грохотом распахнулись, и гомон мгновенно приутих. В зал вальяжной, царственной походкой вошли лидеры выпускного курса. Романов оглядел галдящую толпу, Репнин сразу же отыскал глазами Лизу и тепло ей улыбнулся, а вот Владимир Корф… Владимир шёл первым. Его лицо выражало абсолютную скуку, в то время как взгляд хищно сканировал ряды. Корф замер на секунду и, проигнорировав призывные взгляды стайки девушек с первых рядов, направился прямиком к местам сестёр. Миша попытался незаметно перехватить друга за локоть, помня о своём предупреждении, но Владимир технично увернулся. Он подошёл к ряду, где сидела Анна, и, ни капли не смущаясь, бесцеремонно отодвинул парня, собиравшегося сесть рядом с ней. — Свободно, — не терпящим возражений голосом произнёс он, бросая свой пиджак на соседнее сиденье. Владимир вальяжно откинулся на спинку скамьи, закинул ногу на ногу и повернулся к Анне. Расстояние между ними было настолько мало, что аромат ландышей буквально окутал Владимира, заставляя его сердце сделать лишний, неосознанный удар. — Ну привет, мышка с книжкой, — вкрадчиво, почти шёпотом произнёс он, и в его глазах заплясали опасные огоньки. — Решил поближе познакомиться с калифорнийскими методами конспектирования. Надеюсь, ты не против столь тесного соседства? Ведь выпускной курс может многому научить неопытных третьекурсниц. Лиза, сидящая по правую руку от сестры, возмущённо выдохнула и хотела было вмешаться, но Анна не позволила ей этого, интуитивно сжав ее руку и абсолютно игнорируя сидевшего рядом Корфа. Владимир лениво подпёр подбородок рукой, буравя её профиль. Он ждал. Пять минут, десять, пятнадцать. Он нарочно шумно перелистывал пустые страницы своего блокнота, крутил в пальцах дорогую ручку, то и дело бросал её на дубовый стол и демонстративно вздыхал. Любая другая студентка университета уже давно бы раскраснелась, занервничала или попыталась завязать с ним разговор. Но Анна оставалась непреклонной. Ни один мускул не дрожал на её лице, а дыхание оставалось ровным и спокойным. Лишь тонкий, прохладный аромат ландышей, исходивший от её кожи и волос, продолжал дразнить Корфа, бесцеремонно заполняя всё его личное пространство. Этот чистый запах весенних цветов словно издевался над ним, напоминая о присутствии девушки, которая так открыто и хладнокровно его игнорировала. Спустя полчаса такого абсолютного бойкота Владимир почувствовал, как его уязвлённое самолюбие начинало по-настоящему закипать. Лёд в его глазах потемнел, превращаясь в глухую ярость, смешанную с диким, необузданным раздражением. Она не просто дала ему отпор на улице — она посчитала его недостойным даже своего мимолётного внимания в аудитории. Для лучшего студента и главного сердцееда Москвы это стало сокрушительным ударом. Когда лекция наконец подошла к концу и профессор объявил перерыв, Анна спокойно закрыла свой блокнот, аккуратно убрала ручку в сумку и только тогда повернула голову к закипающему Владимиру. На её губах блуждала едва заметная, мягкая, но леденящая полуулыбка. — Прости, Владимир, — её хрустальный голос прозвучал удивительно тихо и спокойно. — Ты что-то говорил в начале лекции? Я была слишком занята предметом, чтобы отвлекаться на посторонний шум. Она грациозно поднялась со скамьи, оставив Корфа наедине с его яростью, и вместе с Лизой и Машей направилась к выходу из аудитории. Владимир резко встал со скамьи, едва не опрокинув массивный дубовый стул. Его пронзительные, холодные серые глаза потемнели ещё сильнее, буквально крича о надвигающемся шторме — гордая блондинка только что нанесла сокрушительный удар по его мужскому самолюбию. Назвать Владимира Корфа «посторонним шумом» прямо в стенах его родного университета — это переходило все границы. Хищным, стремительным шагом он пересёк пустеющую аудиторию и выскочил в просторный, залитый солнцем коридор. Студенты испуганно расступались перед лидером. Анна шла чуть впереди Лизы и Маши. Её изящная, хрупкая фигура двигалась с удивительной грацией. — Долгорукая! — голос Корфа прозвучал низко и угрожающе. Прежде чем Аня успела обернуться, Владимир решительно обошёл её, преградил дорогу своим высоким, статным телом и, нарушая все мыслимые приличия, резко перехватил её за тонкое запястье. Сила его хватки была уверенной, но осторожной, чтобы не причинить ей настоящей боли. Лиза возмущённо ахала и сделала шаг вперёд, но Маша вовремя придержала подругу за руку, понимая, что сейчас между этими двумя решалось что-то слишком личное. Анна замерла. Она медленно перевела взгляд со своего перехваченного запястья на лицо Владимира, изящно вскинула бровь, и это безмолвное презрение подействовало на Корфа как красная тряпка на быка. Он чуть наклонился к ней, сокращая расстояние до опасного минимума, так что их лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга. — Послушай меня сюда, мышка, — процедил он сквозь зубы. — Твои калифорнийские фокусы со мной не пройдут. Ты можешь сколько угодно строить из себя ледяную королеву и делать вид, что я пустое место, но в этом университете играть в молчанку я тебе не позволю. Ты будешь смотреть на меня и будешь со мной считаться. Поняла? Аня выдержала его бешеный напор, спокойно вздохнула, а её губы тронула едва заметная, но невероятно ироничная полуулыбка. — Корф, твоё эго настолько хрупкое, что ломается от часа тишины? — её хрустальный голос прозвучал пугающе ровно и чётко. — Отпусти мою руку. Иначе мне придётся напомнить тебе, что мы находимся в приличном учебном заведении, а не на базаре, где ты привык силой привлекать к себе внимание. — Корф, ты что творишь?! — резкий голос Репнина эхом разнёсся по притихшему коридору. Миша вырос рядом с другом словно из-под земли. Его тёплый взгляд испарился, уступив место жёсткой решимости. Одним мощным, уверенным движением Репнин перехватил запястье Владимира, заставляя друга разжать пальцы и выпустить руку Анны. Лиза тут же подскочила к сестре, бережно обнимая её за плечи, и с тревогой заглянула в её глаза. — Я же утром ясно тебе сказал, Володя, — процедил Миша, и в его голосе проступили пугающие стальные нотки. — Оставь Анну в покое. Правила для всех одни. Ещё один такой выпад в её сторону — и наши дела мы будем решать совсем по-другому. Ты меня услышал? Владимир медленно опустил руку, переводя взгляд с Репнина на Анну. Она стояла абсолютно неподвижно, а на её лице он не увидел ни тени испуга — лишь леденящее душу презрение, направленное прямо на него. Корф хрипло, дерзко рассмеялся и сделал полшага назад, поднимая руки в притворном примирительном жесте. — Расслабься, Репнин. Я просто помогал нашей мышке адаптироваться к суровым московским реалиям. Но вижу, у неё здесь слишком бдительная охрана. Он хищно сощурился, бросая на Анну последний долгий взгляд, в котором читался дикий, необузданный азарт уязвлённого охотника, а затем вальяжно развернулся и зашагал прочь по коридору. Едва его высокая фигура скрылась за поворотом, как просторный холл буквально взорвался волной приглушённого шушуканья студентов. Десятки глаз были прикованы к Анне. Университет гудел, обсуждая немыслимое: новенькая третьекурсница не просто проигнорировала самого Владимира Корфа на лекции, но и прилюдно заставила его потерять контроль в коридоре. — Боже, ты это видела? — восторженно шептались девушки у окна. — Корф впервые в жизни выглядел так, будто ему утёрли нос! — Эта Долгорукая просто невероятная… Какая порода, какая гордость! — переговаривались парни с выпускного курса, заворожённо глядя на Аню. — Она не просто красавица. У неё есть все шансы подвинуть наших дежурных звёзд и стать безоговорочной королевой университета. С её-то характером и деньгами её семьи. — Да уж, этот учебный год обещал быть по-настоящему жарким, — усмехнулся кто-то из студентов. — Между ними только что вспыхнула такая война, что искры летят. Запасаемся попкорном. Маша, до этого молча наблюдавшая за сценой, подошла ближе к подругам. Её глаза светились гордостью за Аню, но в глубине души она всё ещё надеялась, что эта буря не разрушит их тесную компанию. Анна спокойно повернулась к друзьям, она мягко коснулась руки Миши в знак благодарности, давая понять, что этот раунд остался за ней, но настоящая битва только начиналась. — Ещё одной королевой больше, — язвительно процедила одна из старшекурсниц, стоявшая в окружении подруг у массивной мраморной колонны. Она провела Владимира влюблённым, полным скрытой обиды взглядом, а затем смерила Анну порцией чистой зависти. — Посмотрите, как Лиза нос задрала ещё выше, едва сестра вернулась. Теперь от этих Долгоруких вообще прохода не будет. — Да уж, теперь в нашем кругу стало одной звездой больше, — пискнула стоящая рядом первокурсница, испуганно и одновременно восторженно разглядывая безупречный силуэт Долгорукой. — От неё же буквально слепит. Представляю, что начнётся на общих вечеринках. Лиза, услышав эти перешёптывания, даже не удостоила завистниц поворотом головы. Она лишь крепче перехватила сестру под руку. С другой стороны к Ане тут же подошла Маша. — Идём отсюда, — тихо, но твёрдо сказала Лиза, увлекая девочек к выходу. Её голубые глаза возмущённо блеснули. — Корф — просто самовлюблённый идиот, который не умеет проигрывать. Он привык, что перед ним все падали ниц, вот его и штормило от твоего ледяного спокойствия. — Абсолютный идиот, — согласно кивнула Маша. — Три года в Калифорнии избавили тебя от необходимости терпеть его капризы, а он решил, что всё осталось по-прежнему. Забудь о нём. Мы сейчас же едем в наше кафе, нужно смыть с себя этот университетский пафос. Оставив позади гудящие коридоры и взволнованного Мишу, который всё ещё сердито смотрел в сторону ушедшего Корфа, девушки толкнули тяжёлые дубовые двери и вышли на залитое солнцем парадное крыльцо. На парковке их уже ждал представительский автомобиль. Подруги скользнули на заднее сиденье роскошного салона, укрытого от чужих глаз густой тонировкой. Водитель плавно тронулся с места, направляясь в ресторан в самом центре Москвы — место, где Лиза и Маша привыкли прятаться от суеты и где их тесная компания всегда чувствовала себя как дома.