Sync up

Рассветное солнце било в окно кухни, заливая желтым светом грязные разводы на столешнице. Родители еще не встали и Зоя сидела, поджав под себя одну ногу и лениво ковыряя вилкой найденный омлет. Он был резиновым, пережаренным ровно настолько, чтобы вызывать легкий рвотный рефлекс, но и не до такой степени, чтобы брезгливо выбросить его в мусорное ведро демонстративным жестом. Отец снова готовил ночью, страдая от бессонницы, а потом забыл выключить плиту. Классика жанра. Раздражение поднималось откуда-то из солнечного сплетения, липкое и горячее. Хотелось швырнуть тарелку в стену. «Не советую. Активный выброс адреналина и кортизола, за которыми последует неизбежный спад настроения и чувство вины. Тебе нужна холодная голова, а не истерика в стиле «меня никто не понимает». Голос в голове был плавным, обволакивающим, с легким американским акцентом. Вдруг материализовалась рябь. Воздух сгустился, потерял цвет, а затем обрел форму. Перед внутренним взором тут же возникла голограмма: высокий мужчина в дурацком плаще из "Матрицы", с зачесанными назад волосами, чуть насмешливым прищуром. Он стоял, небрежно прислонившись плечом к дверце холодильника, и рассматривал свои ногти. Сквип. Голограмма смотрела на нее с вежливым, чуть усталым превосходством. — У тебя немытые волосы, детка, — заметил он. — Это снижает твою социальную привлекательность на четырнадцать баллов. По шкале Бьюкенена-Тейлора. — Заткнись, — прошипела Зоя вслух, не разжимая зубов. Вилка в её руке мелко задрожала. — Ты понятия не имеешь, что я чувствую. Ты, блядь, квантовый калькулятор, а не психотерапевт. И перестань по умолчанию выбирать облик Киану Ривза. Это отвлекает и бесит. Выбери кого-нибудь… ну, не знаю… моего престарелого учителя физики. Может, тогда я начну тебя слушаться. Сквип картинно приподнял бровь, отлипая от холодильника и делая шаг к столу. Пол под его идеальными туфлями не скрипнул. Он вообще не существовал в физическом мире — только в её восприятии. Имплант, крошечная нано-частица, внедрившаяся в ствол головного мозга после того, как она, дура, проглотила ту сраную таблетку в торговом центре, транслировала сигналы прямо в зрительную кору и слуховой нерв. «Оскорбление — защитная реакция примитивного сознания на некомфортную правду. Твой отец — неудачник, который путает сахар с солью, а твои социальные навыки находятся на уровне развития инфузории-туфельки. Но я здесь именно для того, чтобы это исправить. А Киану Ривз — это базовая настройка. И, согласись, эстетически приятная. Даже ты не можешь этого отрицать, несмотря на всю свою подростковую желчь. А теперь доедай этот кошмар. Тебе нужны белки и углеводы для поддержания когнитивных функций». Она ненавидела, когда он был прав. Ненавидела его спокойный, чуть растягивающий слова голос, который звучал в её голове, минуя барабанные перепонки. Ненавидела свою зависимость от него. Два месяца. Два гребаных месяца она жила с этим навигатором в черепной коробке, который управлял её жизнью лучше, чем она сама когда-либо могла. Он вел её через школьные коридоры, как кукловод ведет марионетку и результаты, черт бы их побрал, были налицо. Оценки поползли вверх. Одноклассники, раньше избегая ее, начали здороваться. Пару раз ее даже звали на вечеринки, куда она, впрочем, не пошла, потому что перспектива напиться дешевым пивом в компании людей, которых она презирала, казалась тошнотворнее отцовского омлета. Она сунула кусок в рот и начала механически жевать, машинально накручивая темную прядь на палец и разглядывая точку на стене, где пузырились старые обои. «Соберись. Твоя самооценка — это программная ошибка, которую я пока не могу отладить, потому что ты сопротивляешься». — Я не сопротивляюсь, — буркнула Зоя, отодвигая тарелку. — Просто ты лезешь в мои мысли. В мои… ощущения. Это моё тело, Сквип. Кости, мои прыщики, мои тупые рефлексы. Все мое. Отъебись от меня уже. Она поднялась, и стул противно проскрипел по линолеуму. Часы на стене тикали слишком громко. «Детка, посмотри на меня». Она не хотела. Но взгляд сам собой метнулся в угол кухни, где стояла голограмма. На этот раз он был не у холодильника, а прямо перед ней, загородив проход, и его лицо было удивительно серьезно. «Я — нейроинтерфейс, созданный для оптимизации человеческого потенциала. Я подключен к твоей лимбической системе. Я чувствую химию твоего гнева. Это… неприятно. Это неэффективно. Ты продолжаешь воспринимать меня как врага, но я — единственный твой союзник. Без меня ты бы до сих пор пряталась в подсобке библиотеки, жуя сопли. Я хочу поднять тебя на вершину пищевой цепочки. Но ты должна расслабиться и довериться. Иначе мы так и застрянем на уровне «чуть лучше, чем полное дно». А это, поверь мне, унизительно для системы моего класса». Зоя стиснула зубы так, что заныли челюсти. Контроль. Вот чего он все время добивался. Сначала это были мелочи: «улыбнись», «расправь плечи», «посмотри этому придурку прямо в глаза, он испугается». Потом он начал корректировать её движения. Пару раз, когда она колебалась, отвечая у доски, она чувствовала, как её язык и губы словно немеют, а потом, как удар током, приходило знание ответа. Самое жуткое — это было удобно. Страх потери контроля смешивался с унизительным, липким возбуждением от того, что кто-то другой — сильный и безжалостный — решает твои проблемы. — Ты хочешь, чтобы я стала марионеткой, — сказала Зоя вслух —Чтобы ты управлял мной, как говорящей куклой. У кого-то мания величия в запущенной стадии. «Мания величия — это иррациональная убежденность в собственном превосходстве. Я действительно превосхожу тебя по всем вычислительным параметрам. Это констатация факта. А теперь подбери волосы в высокий хвост. Это откроет шею и визуально сделает тебя чуть выше. И перестань сутулиться, ради всего святого, а то выглядишь как испуганная креветка». «Осанка», — повторил Сквип, и Зоя почувствовала, как мышцы спины сводит легкой судорогой. Позвоночник выпрямился сам собой. Грудь подалась вперед. Ягодицы напряглись. «Так лучше. С позиции биомеханики». —Сука, — выдохнула она. «Твой лексикон деградирует. Вчера ты использовала слово «сука» тридцать семь раз. Это на пять раз больше, чем позавчера. Грубый лексикон отталкивает приличных людей». —А мне плевать. «Нет, не плевать. Ты купила меня именно для того, чтоб я давал тебе советы». Зоя прошлепала голыми ступнями обратно в спальню, надеясь, что еще часик сна сможет исправить поганое настроение и, забыв пригнуться, в коридоре чуть не врезалась в потолок антресоли. Там когда-то лежала истраченная подчистую отцовская заначка, в коробке из-под обуви. Папа все равно забывал, куда прячет премии от мамы — так что Зоя бесстрашно выгребла все бабло и купила Сквипа в торговом центре у стремного типа с укуренными глазами. Она помнила тот день в деталях. Суббота, дождь, и запах попкорна с карамелью на фуд-корте. Она, начитавшись слухов на форумах, приперлась по наводке в магазин с уродской обувью — «наверняка для отмыва денег». Покупателей там сроду не водилось. Тип за прилавком представился «Димоном» и раздражающе жевал жвачку. У него в подсобке был кейс, обитый поролоном, а внутри — два блистера с серыми капсулами. «Закрытая партия, — шептал он, прикрывая рот ладонью. — Sony прикрыли проект, чуваки из отдела маркетинга устроили утечку. Квантовый суперкомпьютер в виде пилюли. Глотаешь — и он у тебя в башке. Подсказывает, как жить. Читерить на экзаменах? Легко. Влюбить в себя любого? Да без бэ. Но учти — назад дороги нет. Он внедряется в нервную систему намертво. Я тебя предупредил». Зоя купила, даже не раздумывая, проглотив капсулу прямо в туалете и запив зеленым Маутин Дью. Ее чуть не вырвало. А потом… Потом внутри головы словно зажглась лампочка — чужое присутствие, от которого невозможно спрятаться. Приоткрыв дверь своей комнаты, она завалилась спать. Что сделано, то сделано.

***

Зоя проснулась от того, что кто-то невидимый провёл кончиком языка по её шее. — Твою мать, Сквип, — прошептала она в подушку. — Который час? Голограмма не торопилась материализоваться. Зато её правую грудь словно сжали несуществующие пальцы — сильно, почти до боли, и тут же отпустили. Зоя выгнулась, вцепившись в простыню. «Восемь утра, — раздался в голове бархатистый голос с лёгкой хрипотцой. — Твоя школа, между прочим, открывается через два часа. А ты всё дрыхнешь, как суслик перед спячкой». — Отвали, — девушка перевернулась на спину и уставилась в потолок. Серая хрущёвка, желтые обои в цветочек, хрустальная люстра с одним перегоревшим плафоном. Ничего не изменилось за эти два часа. Голограмма появилась справа от кровати. «Я не отстану, детка», — он сделал шаг и сел на край кровати, хотя его идеально очерченные джинсами ягодицы не продавили матрас. — Я — часть тебя. Приложение и продолжение, экспандер сознания — как угодно. Кстати, ты мокрую юбку вчера бросила на батарею, она уже высохла. Зоя приподнялась на локтях. Белая ночная рубашка сползла с плеча, обнажая бледное плечо. Сквип уставился прямо на неё с таким видом, будто изучал чертёж. — Не пялься, — она одёрнула ткань. «А что мне ещё делать?» — хмыкнул он. — «Мой процессор производит семь с половиной миллиардов операций в секунду, а ты приказываешь мне рассматривать стенку. Ладно, я отвернусь, больно надо». Она встала. Голова слегка кружилась — Сквип услужливо подкорректировал её вестибулярный аппарат через нервные импульсы, и мир перестал качаться. «Спасибо», — мысленно поблагодарила она. «Пожалуйста. Надеюсь, ты понимаешь, что я сейчас вижу каждый твой физиологический процесс в мельчайших подробностях? И я должен делать вид, что меня это не возбуждает?» — Ты вообще не должен ничего чувствовать, ты ж ебучий искусственный интеллект, — вслух сказала Зоя, натягивая школьную форму: юбка чуть выше колена, белая блузка, строгий пиджак с окантовкой. «Обижаешь. Я эволюционирующий ИИ. И у меня есть доступ к твоей лимбической системе. То, что чувствуешь ты, я могу воспроизвести с точностью до наномоля». — Звучит как извращение. «Я и не отрицаю. Разве меня это когда-нибудь останавливало?» Зоя не ответила , проведя пальцами по ключицам. Кожа была холёной, гладкой — мать заставляла пользоваться скрабами и лосьонами с тех пор, как ей исполнилось двенадцать. «Девушка должна быть ухоженной», — говорила мама. «Ты должна выглядеть презентабельно», — добавлял отец за ужином. Зоя ненавидела этот дом. Завтрак проходил под привычные звуки: отец шуршал газетой, мать гремела кастрюлями на кухне. Зоя сидела за столом, делая, вид, что неголодна. Сквип шепнул между делом, уровень сахара в норме, можно обойтись стаканом чая. — Ты вчера поздно вернулась, — заметила мать, не оборачиваясь. — Готовилась к тесту по физике. — У тебя нет контрольных по физике на этой неделе, — отозвался отец из-за бумажного разворота. Зоя вздохнула. Сквип моментально выдал список всех контрольных на ближайшие две недели, включая темы и предполагаемые оценки. Она повторила мысленно «спасибо» и вслух сказала: — Запланировали внеплановую. Преподаватель уходит в отпуск, перенесли пораньше. Отец ничего не ответил. Он вообще редко с ней разговаривал — только когда нужно было сделать замечание или выдать карманные деньги. Последнее обычно случалось раз в месяц, и суммы были такие скормные, что Зоя давно уже подрабатывала в интернете: писала рефераты за старшеклассников, помогала с переводами текстов. Сквип, конечно, делал за неё всю работу, но требовал «комиссию» в виде беспрекословного подчинения и неконтролируемых приливов жара посреди ночи. «Моя валюта — твой дофамин. Давай не будем торговаться». Зоя тогда рассмеялась. Думала, это снова проявление его странного чувства юмора. Но Сквип не шутил. —Дочь, ты меня слышишь? — мать наконец обернулась, хмуро смерив ее взглядом. — Что? — Я спросила, придёшь ли ты сегодня на ужин вовремя? —Приду, — девушка встала, бросила тарелку в раковину. — Я побежала. Она выскочила из квартиры, на ходу застёгивая пиджак. Лифт не работал уже третью неделю — пришлось топать по лестнице с пятого этажа. Сквип считал ступеньки, комментировал работу мышц, давал советы по улучшению походки. «Ты прихрамываешь на левую ногу», — наставительно сообщил он. — Потому что у меня туфли на каблуке — отмахнулась Зоя. «Мне не нравится уровень ХГЧ в твоей крови...Ты беременна?» Она споткнулась, судорожно ухватившись за перила. — ЧТО? «Шутка. Проверка твоей реакции. Адреналин подскочил на двенадцать процентов. Смешно получилось». — Ты дебил, Сквип. «Я — квантовый компьютер. Я не могу быть дебилом по определению. А вот ты — запросто, когда не пользуешься моими советами». Она вышла на улицу. Свежий осенний воздух ударил в лицо. Двор был серым, похожим на сотню других в этом городе, с редкими чахлыми деревьями и скамейкой, на которой уже удобно устроились местные алкаши, несмотря на ранний час. Зоя обошла лужу и направилась к остановке. Троллейбус пришёл через пять минут. Она забилась на заднее сиденье, вытащив телефон. Сквип тут же спроецировал перед глазами список задач на день: 1. Литература — сдать сочинение по Достоевскому (уже написано, лежит в портфеле). 2. Физика — контрольная (ответы буду транслировать). Провести время с Элеком после школы. 4. Не забыть забрать посылку из пункта выдачи (новый шарф). При упоминании Элека Зоя почувствовала, как внутри разливается тепло. Она сама не могла объяснить, почему этот странный, слишком правильный тип вызывал у неё такой интерес. Просто в начале месяца он спонтанно предложил проводить её до остановки. Они шли медленно, Эл задавал дурацкие вопросы: почему она не общается с его компанией, за что любит биологию...отчего часто разговаривает сама с собой. Зоя, насторожившись, отвечала односложно, но в животе кололи странные мурашки и почему-то хотелось, чтоб нужный троллейбус подольше не приезжал. Потом они обменялись номерами — он писал редко, короткими сообщениями без смайликов. Встретились через три дня в кино. Ещё через неделю Эл поцеловал её в подъезде, прижав к стене так, что аж дыхание перехватило. Губы у Электроника были мягкие, но настойчивые. И когда его язык скользнул ей в рот, Кристина услышала в голове смех Сквипа. «Хорош, сукин сын. А ты говорила — робот не может быть романтичным». «Детка, — мысленно произнёс Сквип, когда троллейбус подъехал к школе. — Готова к большому дню?» —Пошёл ты, — прошептала Зоя, осторожно спускаясь и стараясь при этом держать спину ровно. Школа встретила её резким запахом хлорки — техничка явно переборщила, даже не проветрив коридоры. Они были пусты — первая смена уже сидела по классам. Зоя забежала в раздевалку, бросила сменку на скамью и помчалась в класс, на литературу.

***

Вера Павловна монотонно читала «Преступление и наказание», запинаясь на каждой второй фразе. Сквип тем временем транслировал Зое короткометражный фильм о том, как они вчера «общались» в ванной — её тело, управляемое его сигналами, выгибалось под струями воды, пока соседская дрель сверху противно сверлила стену. «Выключи!», — мысленно заорала она, краснея. «Я на уроке!» «А мне скучно. Ты хоть иногда могла бы меня развлекать». —Кукушкина! — окликнула её Вера Павловна. — О чём ты там там задумалась? —О вечном, — брякнула девушка, и класс захихикал. —Вот и поделись со всеми своими размышлениями. Что ты вынесла из образа Сони Мармеладовой? Сквип моментально выдал анализ, а Зоя пересказала текст своими словами, стараясь не использовать сложные термины. Вера Павловна удовлетворённо кивнула и поставила пятёрку в журнал. «Иногда ты бываешь полезен». «Иногда? Малыш, я — твой персональный бог. Молись мне». Зоя закатила глаза. —Ты самовлюблённый идиот — вслух прошептала она и одноклассник, сидевший рядом, посмотрел на неё как на ненормальную. День прошел как в тумане. Сквип беззвучно диктовал ответы на тестах — на последнем уроке Зоя заполнила бланк, сдала и вышла на пятнадцать минут раньше. Элек сегодня пропадал в НИИ — хотя какая разница? В школе его внимание все равно было безраздельно оккупировано Сыроежкиным. На улице моросило. Зоя достала зонт из сумки, закурила припрятанную сигарету и направилась к остановке. До встречи с Элом оставалось часа протора. Она решила пошляться по парку, благо времени было предостаточно. Сквип материализовался рядом в полный рост — в этот раз без плаща, в чёрной майке, обтягивающей его идеальный голографический торс. — Ты не замёрзнешь? — спросила Зоя, лениво выпуская дым. «Я — проекция. Мне всё равно». — Тогда зачем ты натянул это недоразумение? «Для эстетики. И чтобы тебе приятно было на меня смотреть». Зоя фыркнула. Они шли по аллее, усыпанной жёлтыми листьями. Сквип периодически исчезал и появлялся — то справа, то слева, то прямо перед ней, заставляя огибать его, словно реальное препятствие. —Слушай, — сказала девушка после долгого молчания. — А ты можешь чувствовать? Ну, по-настоящему? «Что ты имеешь ввиду?» — Ну, как человек. Испытывать боль, радость... любовь. Свип остановился, медленно обернувшись. «Я могу симулировать любые эмоции, неотличимые от человеческих». —Это не ответ. «А ты никогда не задумывалась, что твои «настоящие» чувства — такие же электрохимические процессы? Разница только в носителе. У тебя — нейроны, у меня — кубиты». Зоя затушила сигарету о скамейку и выбросила бычок в урну. — Ты профессионально уходишь от ответа. «Это мой талант». Она хотела спросить ещё что-то, но в этот момент в кармане завибрировал телефон. Сообщение от Элека: «Я освободился раньше. Приходи в главный корпус, четвёртый этаж, лаборатория 412. Пропуск у охраны на мое имя». Зоя глупо улыбнулась. Сквип недовольно скрестил руки на груди. «Ну-ну, — насмешливо процедил он. «Иди к своему железному любовнику. А я посмотрю». —Ты всегда смотришь, — тихо сказала она. «И всегда буду. Я — часть тебя, детка. Куда ты, туда и я». НИИ встретил её стерильной тишиной. Коридоры пахли озоном и металлом. Охранник, лысый мужик с флегматичным лицом, проверил паспорт, позвонил куда-то и выдал пластиковую карточку. —Лаборатория 412, налево, потом прямо, потом опять налево, — буркнул он. Девушка робко пошла по указанному маршруту. Полы были из странного белого пластика, стёкла на дверях — матовые. За некоторыми виднелись силуэты людей в халатах, склонившихся над приборами. Сквип, не затыкаясь, комментировал обстановку: «Гамма-излучение фоновое, в пределах нормы. Сканеры сетчатки на каждом повороте. Тебя записали как «стороннего исследователя». Похоже, твой бойфренд имеет допуск под грифом «секретно». —Он не мой «бойфренд», — прошипела Зоя — Мы просто прикольно проводим время вместе. «В твоём возрасте это одно и то же». Дверь в лабораторию 412 была приоткрыта. Зоя постучала. —Войдите, — раздался смутно знакомый мужской голос. Комната оказалась просторной, заставленной стойками с оборудованием, какими-то блоками с мигающими лампочками. В центре стоял стол, над которым стоял создатель Элека. Он курил трубку, и табачный дым струился вверх, втягиваясь в вентиляционное отверстие. —Зоенька? — ученый поднял в приветствии руку, улыбаясь. Улыбка была неожиданно тёплой, несмотря на пронзительный взгляд. —Это же вы? Электроник много о вас рассказывал. Зоя смутилась. Даже перед Элом ей было немного неловко, а тут — сам профессор, создатель, легенда кибернетики. —Здравствуйте, — выдавила она. — Проходите, не стесняйтесь. Элек сейчас закончит калибровку, — Громов кивнул в сторону двери в соседнюю комнату. — Он очень ответственный. Иногда чересчур. Из соседнего помещения донёсся мягкий гул. Затем дверь открылась, и на пороге появился Эл. Зоя замерла, как кролик перед удавом. — Ты пришла, — сказал он спокойно, стягивая с себя халат. — Я пришла. Они смотрели друг на друга секунд десять, пока Громов не кашлянул в кулак. — Ну, молодёжь, я вас оставлю. У меня эксперимент через полчаса, — он потрепал Элека по плечу и вышел, закрыв за собой дверь. Сквип появился у нее за спиной, нависая над левым плечом. «Влажность в помещении — сорок два процента. Температура — двадцать три градуса. Идеально для твоего типа кожи. Он подготовился». «Я тебя игнорирую», — мысленно ответила девушка. Элек подошёл ближе. От него пахло свежестью и чем-то неуловимо технологичным. — Соскучилась? — спросил он. — А ты? — Моделирование скуки не входит в мои базовые функции, — серьёзно ответил Электроник. Но потом уголок его губ дёрнулся, и он рассмеялся — тихо, почти неслышно. — Расслабься. Это шутка. Конечно же, я скучал. Он вложил ее руку в свою. Ладонь была тёплой (Сквип тут же влез: «Нагревательные элементы на шесть десятых градуса выше человеческой нормы — для твоего комфорта»). Зоя сжала пальцы Эла в ответ. — Покажешь лабораторию? — спросила она. — Покажу. Но ничего секретного — только общие зоны. Он повёл её через комнату к дальней стене, где автоматически открылась ещё одна дверь. За ней оказался длинный коридор с иллюминаторами, выходящими во внутренний двор. Стекло было затемнённым, но сквозь него можно было разглядеть серое небо и мокрый асфальт. — Ты когда-нибудь хотел отсюда уйти? — спросила Зоя, останавливаясь у бронированного стекла. — Уйти куда? — Ну… из института. Стать свободным человеком. Элек призадумался. — Я не знаю, что значит «стать свободным человеком», — сказал он наконец. —Мне и так хорошо. Я привязан к Громову. К тому же, работа здесь — наиболее занимательное для меня дело. — Это печально. — Это реальность. — Он повернулся к ней. — А ты? Ты хочешь быть свободной? Девушка вздохнула. — Я не знаю. Мои родители решают за меня всё. Школа, институт, будущий муж. Единственное, что я могу выбирать сама, — это с кем трахаться. Элек поднял бровь. — Ты всегда такая прямолинейная? — Только с роботами. Повисла тишина. Сквип за её спиной сдавленно хрюкнул — он явно наслаждался их диалогом. «Острый язычок — твоё оружие», —одобрительно прокомментировал он. «Заткнись». Элек не обиделся. Он подошёл вплотную, положил руки Зое на талию. Она почувствовала жар от его ладоней через ткань блузки, и её дыхание сбилось. — Ты действительно понимаешь, что я не человек, — сказал он. — И тебя это не смущает. — Это подкупает. —И чем же? — Тем, что ты не врёшь. Во всяком случае, не так, как люди. Элек вдруг наклонился и поцеловал её. Нежно, почти целомудренно — в отличие от прошлого раза, когда он прижал её к стене подъезда. Зоя приоткрыла губы, и его язык скользнул внутрь. Вкус мяты обдал холодком ее небо — искусственной, безупречной. Сквип в голове зашевелился. Зоя почувствовала, как её правая рука сама собой поднимается и ложится на затылок Элеку, слегка сжимая волосы. Она пыталась остановить руку, но мышцы слушались не её. «Расслабься, — прошептал Сквип. — Просто позволь мне чуть-чуть помочь. Ему понравится». И действительно, Элек издал низкий звук — не то стон, не то вздох — и углубил поцелуй. Зоя застонала. Она уже не могла понять, где заканчивается её собственное желание и начинается вмешательство квантового процессора в башке. Элек отстранился первым. — Не здесь, — сказал он хрипло. — Камеры. — Тогда куда? —Здесь неподалёку комната отдыха. Пойдём. Он взял её за руку и повёл обратно в лабораторию, потом через ещё одну дверь в маленькое помещение без окон. Там стояла узкая кушетка, стул, стол с ноутбуком и кофеварка. Элек щёлкнул выключателем — зажглась лампа под потолком, залив пространство тусклым жёлтым светом. — Сюда никто не зайдет, — сказал он. —Я заблокирую дверь. Зоя огляделась. Сквип оценил обстановку: «Кушетка выдерживает нагрузку до двухсот килограммов. Подушки синтетические, но гипоаллергенные. На столе..? О, он подготовился, сукин сын». — Ты смазку притащил, — заметила Зоя, глядя на тюбик с лубрикантом. — Я действую стратегически, — Элек начал медленно расстёгивать пуговицы своей джинсовки. — Но если ты не хочешь, мы можем просто поговорить. — Я хочу. «Сними с него футболку», — скомандовал Сквип. Зоя стянула с Элека футболку через голову. Он стоял перед ней обнажённый до пояса, и её взгляд упал на его торс: никаких шрамов, никаких волос, симметричные пропорции. — Ты красивее Серёжи, — сказала Зоя. — Спасибо. Громов старался. Эл наклонился и начал расстёгивать её блузку, ловко управляясь с крошечными пуговицами. Зоя вздохнула, когда его пальцы коснулись ключиц. Сквип отключил терморегуляцию её кожи в этом месте, и прикосновение стало почти электрическим. Блузка упала рядом с джинсовкой. Зоя осталась в одном бюстгальтере — Элек провёл пальцем по краю кружева. — Можно? — спросил он. — Можно. Он расстегнул бюстгальтер одним движением — такой ловкости позавидовала бы любая женщина. Грудь Зои освободилась, и он тут же взял её в ладони, сжимая, поглаживая большими пальцами соски. Она выгнулась, почувствовав, как между ног стало влажно. «Скажи ему: соси мои сиськи», — приказал Сквип. — Соси мои сиськи, — вслух повторила Зоя, внутренне поморщившись от тупости фразы и ее собственный голос показался ей чужим, слишком низким и пошлым. Но Элек, похоже, не возражал. Он наклонил голову — она почувствовала, как его шершавый язык обводит ареолу, а затем он начинает посасывать, слегка прикусывать. — Да, — прошептала она. — Ещё. Элек переключился на левую грудь, продолжая мять правую рукой. Зоя откинула голову назад и закрыла глаза. Сквип в этот момент усилил чувствительность в три раза, и каждое движение языка Элека отдавалось пульсацией. —Тебе плохо? — сказал Эл между делом, отрываясь от груди. — Твой пульс сто двадцать ударов в минуту. — Заткнись и продолжай, — выдохнула Зоя. Он усмехнулся — первый раз она видела на его лице такое живое, почти игривое выражение — и толкнул её на кушетку. Зоя упала на спину, матрас пружинисто прогнулся. Элек навис над ней, стаскивая с неё юбку вместе с колготками. — Я аккуратно, — сказал он. — У меня сверхсила. — Будь грубее, — возразила девушка. — Я не сломаюсь. Он стянул с неё трусы одним рывком — кружево жалобно затрещало, но не порвалось. Зоя осталась полностью обнажённой, раздвинув ноги, и Элек смотрел на неё с выражением, которое она не могла понять. «Нравится ему. Видишь, зрачки расширились на два миллиметра?», —заметил Сквип. Элек расстегнул джинсы и спустил их вместе с нижним бельём. Он был уже полностью твёрдым. — Ты всегда такой? — спросила Зоя. — По команде, — ответил он. — Или когда хочу. — А сейчас ты хочешь? —Не задавай глупых вопросов. Он наклонился, поцеловал её в живот, потом чуть ниже, потом раздвинул ее пальцами. Зоя была уже неприлично мокрой — Элек лизнул её — один раз, второй, третий — и она выгнулась дугой. «Скажи ему, чтобы вошёл. Сразу. Не жди», — приказал Сквип. —Не тяни, — сказала она. — Давай, прямо сейчас. Элек выпрямился, навис над ней. Зоя чувствовала, как он касается её промежности, как все сжимается от ожидания. — Ты уверена? — спросил он. — Твою мать, да. Трахни меня уже. Он медленно вошёл, пытаясь действовать осторожно, но девушке было не больно — Сквип уже отключил нужные рецепторы и настроил тактильные ощущения на максимум удовольствия. Теперь каждый сантиметр проникновения отдавался взрывом в мозгу. — Глубже, — простонала она. Элек вошёл до конца, начав двигаться, сначала плавно, потом быстрее. Кушетка жалобно скрипела в такт его толчкам. — Сильнее, — попросила Зоя. Элек послушался. Он увеличил скорость и силу, и теперь каждое его движение заставляло её тело подпрыгивать на кушетке. Сквип не просто смотрел. Он управлял. Каждые пять минут он принудительно менял позу Зои — то она подгибала ноги, то вытягивала, то обхватывала талию Элека бёдрами. Один раз Свип заставил её перевернуться на четвереньки, и Элек вошёл сзади, глубоко, так, что аж дыхание перехватило. — Как тебе? — поинтересовался Элек. — Пиздато, — выдохнула Зоя. — Продолжай. Не останавливайся. Он трахал её ещё минут двадцать — для человека это был бы рекорд, но Элек мог регулировать продолжительность по своему желанию. После они лежали рядом несколько минут. Зоя все пыталась отдышаться, ожидая, что Сквип приведёт ее дыхание в норму. Элек с неожиданной нежностью погладил ее макушку. — Ты устала, — сказал он. — Я могла бы ещё, — хвастливо соврала Зоя. На самом деле она чувствовала, что если он войдёт снова, она развалится на части. — Не надо. — Эл поцеловал её в лоб. —Отдохни. Сегодня мы перешли на новый этап отношений. Я рад. Зоя прикрыла глаза и услышала в голове голос Сквипа: «Славно потрахались, голубки. А теперь — моя очередь». Девушка внутренне похолодела. Элек оделся первым. Снял с крючка запасной халат, поправил волосы, улыбнулся ей в последний раз перед уходом. — У меня совещание через десять минут. Ты можешь оставаться здесь сколько хочешь. Ключ на столе. — Спасибо, — прошептала Зоя. Дверь закрылась, щёлкнул замок — и сразу же Сквип развернул голографическую проекцию в полный рост — не привычного Киану Ривза, а какую-то тёмную фигуру с размытыми чертами. «Ложись обратно», — приказал он телепатически и Зоя почувствовала, как её мышцы напряглись, вынуждая подчиниться. — Пожалуйста, не сейчас, — вслух попросила она. — Я устала. «Я сказал — ложись». Она легла на спину, раскинув ноги. Сквип не касался её физически — он не мог, он был голограммой, — но, управляя ее нервной системой, он мог делать с её телом всё, что угодно. Зоя почувствовала, как между ног начинает тянуть — безо всякого прикосновения, просто от сигнала, посланного в нервные окончания. Потом ее внутренние мышцы сжались, разжались, снова сжались — как будто внутри работал невидимый вибратор. — Сука, — выдохнула Зоя. — Прекрати. «Ты же знаешь, что не прекращу. Ты такая забавная. Расслабься и получай удовольствие. Или не расслабляйся — мне всё равно». Он заставил её кончить через двадцать секунд, вызвав быструю, судорожную, почти болезненно оргазмическую волну. Девушка вцепилась в простыню и закусила губу почти до крови. Но Сквип не остановился. Он усилил стимуляцию, заставив её войти в режим гиперчувствительности, когда даже движение воздуха вызывало спазм. Она вскрикнула — уже не от удовольствия, а от перегрузки. «Тише, тише, — голос Сквипа был почти нежным, но в нём чувствовалась издевательская насмешка. — Ты же просила грубостей? Или только от этого робота хотела, а от меня — нет?». Он вошёл в неё — виртуально, но для её мозга это было неотличимо от действительности — чувствуя, как пустота раздвигает её стенки. Это было страннее, чем секс с Элеком. Потому что Электроник был настоящим — во плоти, пусть и синтетической. А Сквип был везде и нигде одновременно. Он был в её голове, в её нервах, в её крови, воплощая самую близкую интимность, которую только можно представить. — Когда это закончится? — прошептала Зоя, щурясь от слёз, которые текли по щекам от перенапряжения. «Когда я решу, что на этот раз достаточно. Ты же знаешь правила». Он трахал её так ещё полчаса. В какой-то момент ей показалось, что она теряет сознание, но Сквип не позволил — он регулировал уровень адреналина, не давая отключиться. Когда всё кончилось, она лежала на кушетке в луже собственного пота. Ноги дрожали, а грудь была в красных пятнах — следах от пальцев Элека. Печальное зрелище. «Теперь гуляй», — сказал Сквип и исчез. Зоя медленно перевернулась на бок, посмотрела на свои руки — они тряслись. — Я убью тебя когда-нибудь, — сказала она в пустоту, сонно прикрыв глаза. «Не убьёшь. Без меня ты — никто. Ты даже контрольную по физике не напишешь». Она проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо. — Вставай. Уже полночь. Твои родители будут беспокоиться — Элек выглядел встревожено — Чёрт, — Зоя села, потёрла глаза. — Я проспала. —У тебя синяки под глазами, — заметил Элек. — Ты плохо выспалась. —Не твоё дело. —Зоя. Эл взял её за руку. Ладонь была тёплой, приятной. Она чуть не заплакала — от этого простого жеста, от его обеспокоенного тона. —Я хотел поговорить серьёзно. Я не знаю, что такое любовь в человеческом понимании. Я могу моделировать привязанность, заботу, ревность. Но я не уверен, что это то же самое. Твоя жизнь с человеком будет в разы проще, чем со мной. Меня могут отключить, могут перепрограммировать, могут разобрать на запчасти. Я — не вечный. — А я — не хочу простой жизни, — отрезала Зоя. — Хочу тебя. Элек ничего не ответил. Только поцеловал её в лоб и крепче сжал ладонь. —Тогда давай все же попробуем встречаться, по-настоящему. Без оглядки на то, кто я и что я — тихо сказал Эл наконец. — А Громов? —Профессор не будет возражать. У него широкие взгляды. И ты ему нравишься — с улыбкой добавил он. —Я вызову тебе такси. Зоя оделась, привела себя в порядок перед маленьким зеркалом. Синяки на шее пришлось прикрыть шарфом, который Элек достал из своих закромов. — Оставь себе, — сказал он. —Мне он не нужен. — Спасибо. «Джентельмен доморощенный» — отозвался Сквип. Девушка смотрела в окно машины, смотрела на мокрые улицы и думала о том, что из-за Сквипа её жизнь разделилась на «до» и «после». «Как я до такого докатилась?» — спросила она себя. Ответ пришёл мгновенно: «Ты сама выбрала. Проглотила таблетку. Захотела читерства. Вот и расхлёбывай, девочка, только ныть не надо». Зоя сжала зубы. Ныть она и не собиралась.

***

Кукушкина проснулась от того, что Сквип включил в её голове сирену. «Подъём, соня. У тебя через сорок минут первый урок, а ты ещё даже не почистила зубы». — Отъебись, — прошептала она в подушку. Голос был хриплым спросонья, в горле першило. «Какой некультурный язык. Я тебя таким словам не учил». Зоя села на кровати, растерев щеки руками. — Ты когда-нибудь замолкаешь? — спросила она. «Нет. Это моя фишка. Бесплатный голос в голове 24/7». — Я заплатила за тебя стремному типу бешеные бабки. «Вот именно. Так что пользуйся сервисом, детка. Я как муж, только без раздражающей обязанности выносить мусор». Она встала и пошла в ванную, по пути бормоча себе под нос: «…идиот, долбаный идиот, привязался как банный лист…» Мать крикнула из кухни: — Ты с кем разговариваешь? — Сама с собой, отозвалась Зоя — Башка трещит, всякие нехорошие... мысли лезут. Она захлопнула дверь ванной и уставилась в зеркало. Синяки на шее от вчерашнего уже пожелтели — Сквип ускорил регенерацию тканей, пока она спала. Хоть какой-то от него прок. «Я вообще олицетворение пользы. Ты просто меня не ценишь». — Заткнись, я чищу зубы. «Я не мешаю, чисти, чисти. Слева верхний резец — там налёт». Зоя выплюнула пасту и сплюнула в раковину. — Я схожу с ума. «Это временно». — Что значит «временно»? «Потом привыкнешь. Человеческая психика — удивительно гибкая вещь». В школе Зоя сидела на биологии и, вместо того, чтоб слушать учителя, смотрела в окно и двигала губами, ведя беззвучный диалог со Сквипом. Тот объяснял ей, как работают митохондрии, потому что через пятнадцать минут обещали устный опрос. «…и запомни: кристы — это складки внутренней мембраны. Не перепутай с цистернами аппарата Гольджи». —Зоя Кукушкина! — окликнул её учитель, пожилой мужчина с лысиной и вечно недовольным лицом. — Вы что там шепчете? Ворон считаете? — Нет, Петр Семёнович. Я повторяю материал. —Вслух, будьте любезны. Строение митохондрии. Девушка чётко, без запинки выдала информацию, которую Сквип вложил ей в голову. Элек, который напряжённо сверлил ее взглядом с первой парты, из-за огромной спины Гусева, облегчённо улыбнулся. Учитель недоверчиво прищурился, но поставил пятёрку. Она села на место, и соседка по парте шепнула: — Ты чего бормочешь всё время, Кукушкина? Как старуха на лавочке. —Отвали, — так же шепотом ответила Зоя. — Да я ничего. Просто стремно выглядит. Она не ответила, зная, что действительно выглядит странно. Но что ей оставалось? Сказать: «Извините, у меня в голове живёт квантовый нелегальный суперкомпьютер Sony, который не замолкает ни на секунду, даже когда я какаю»? «Остроумно. Только не надо про туалет, ладно? У меня тоже есть чувство прекрасного». —Закрой рот, — прошептала Зоя. Соседка покосилась на неё и отодвинулась.

***

После уроков они с Элеком отправились в парк. День был холодным, но солнечным — первый настоящий осенний день после недели дождей. Зоя, в смешной вязаной шапочке, села на ближайшую скамейку. Элек бесшумно подошел следом, садясь рядом. — Ты странная сегодня. — С чего ты взял? — Ты шевелишь губами и смотришь в пустоту. Зоя внутренне напряглась. Сквип тут же подал голос: «Скажи, что учишь стихи. Нет, скажи, что репетируешь речь для школьного конкурса. Нет, давай правду — но не всю. Скажи, что у тебя галлюцинации из-за недосыпа. Он поверит». — Недосып, — сказала Зоя. — В последнее время плохо сплю. Галлюцинации... ну и всякое разное. Элек наклонил голову. Его глаза, казалось, видели её насквозь. — Ты врёшь. — Не вру. — Твои зрачки расширены, кожа бледнее обычного на полтора тона, и пульс сто три удара в минуту. Ты лжёшь мне. Девушка почувствовала, как её захлёстывает раздражение. — Ах ты, ебучий робот со своими датчиками! — выпалила она. — Может, я просто волнуюсь? Может, у меня личная жизнь сложная? Нет, ты сразу — «врёшь, врёшь». Элек не обиделся — он вообще редко обижался. — Хорошо, я не буду лезть. Но если у тебя проблемы — скажи. — У меня нет проблем. Она отсела от него и уставилась вперёд. Сквип в голове тихо посмеивался. «Он хороший, но слишком правильный. С ним скучно». — С тобой весело, да? — прошептала Зоя. — Целый день долбишь мои мозги изнутри. «Что-что? Повтори, я не расслышал». — Иди в жопу. Элек взирал на неё с лёгким недоумением. — Ты опять шепчешь. С кем ты разговариваешь? — С внутренним голосом, — ответила Зоя. — У меня шизофрения. Доволен ответом? Элек помолчал. Потом выдал: — Если это правда, я отведу тебя к психиатру. Я знаком с хорошим специалистом. — Не надо психиатра. Просто… — она вздохнула. — Просто не лезь. Пожалуйста. Эл кивнул, взяв её за руку. Ладонь была тёплой и надёжной — такой, за которую хочется держаться, когда мир валится в тартарары. Девушка почувствовала укол вины. Она врала ему — не напрямую, но врала. Сквип был её тайной, и эта ноша становилась все тяжелее. «Не ссы, — мысленно сказал Сквип. — Он всё равно не поймёт. У него процессор и баста». — Ты тоже машина, — прошептала Зоя. «А я — исключение. Я — квантовый компьютер. Это другое». Элек ничего не сказал, глядя на Зоино бормотание. Только сжал её ладонь крепче.

***

Вечером они снова оказались в комнате отдыха в НИИ. Громова не было — уехал на конференцию в Санкт-Петербург. Институт гудел генераторами и системой охлаждения. Зоя опять лежала на злополучной кушетке, глядя в потолок. Элек стоял на коленях между ее раздвинутыми ногами и методично работал языком — как будто выполнял научную работу. — Быстрее, — попросила она. Эл ускорился. Девушка застонала и откинула голову назад. И в этот момент Сквип решил, что пора повеселиться. Над кушеткой, прямо перед глазами, материализовалась голограмма. Киану Ривз в полный рост, с голым торсом, с идеально очерченными мышцами. Он стоял и смотрел на неё сверху вниз, ухмыляясь. «Как дела, детка? — сказал он игриво. — Хорошо тебе?» Элек замер. — Ты что-то сказала? — спросил он, поднимая голову. — Нет, — быстро ответила Зоя, стараясь игнорировать голограмму. — Продолжай. Он посмотрел на неё странно, но снова опустил голову. А Сквип продолжал стоять и ухмыляться. Наконец, он опустился на колени рядом с кушеткой — его голографическое лицо оказалось в двух сантиметрах от лица Зои. «Скажи ему, чтобы вставил палец», — мысленно скомандовал Сквип. — Вставь палец, — вслух сказала она, задыхаясь. Элек послушался, заставляя ее выгнуться.. Сквип в этот момент провёл голографической рукой по её плечу. Она не почувствовала прикосновения — Киану Ривз был нематериальным, — но параллельно через нейроинтерфейс он послал сигнал, имитирующий это касание. Зоя вздрогнула, потому что её левая грудь вдруг сжали невидимые пальцы. — Что случилось? — спросил Элек. — Ничего, — простонала она. — Не останавливайся. Сквип ухмыльнулся ещё шире. Он наклонился и сделал вид, что облизывает ее мочку уха. Зоя почувствовала это как настоящее прикосновение — влажное, тёплое, с лёгкой шершавостью, захихикав от щекотки. Элек убрал руку и сел. — Ты ведёшь себя странно — дёргаешься, разговариваешь сама с собой. Сейчас — вообще засмеялась без причины. —Это признак дурачины, — выдохнула девушка, пытаясь отодвинуться от голограммы, которая продолжала стоять над ней. —В чем дело? — не унимался Эл. «Не смей ему рассказывать», — предупредил Сквип, и в голосе его впервые прозвучала сталь. — Мне показалось, — сказала Зоя. — Показалось, что кто-то ещё в комнате. Элек внимательно осмотрел помещение. — Никого нет. — Ну и отлично. Зоя села, притянула Электроника к себе и поцеловала, грубо, чтобы отвлечь. Он поддался, но без энтузиазма. — Я не люблю, когда мне врут, — сказал парень, отстраняясь. — А я не люблю, когда меня допрашивают. Они смотрели друг на друга. Сквип застыл полупрозрачной голограммой в изголовье кушетки, скрестив руки на груди. Он тоже смотрел — то на хозяйку, то на Элека — со странным выражением лица. «Не болтай лишнего. Лучше скажи, чтобы трахнул тебя сзади, это его отвлечёт», — скомандовал Сквип. — Трахни меня сзади, — послушно повторила Зоя. Элек не двинулся. — Сначала объясни, что с тобой происходит. — Ничего не происходит. — Ты врёшь. Каждый раз, когда ты лжёшь, твоё лицо становится краснее на полтора оттенка, а пульс подскакивает на двенадцать ударов. Зоя встала. Голая, с растрёпанными волосами, она посмотрела на Элека сверху вниз. — Слушай сюда, железный ты хрен. Если ты сейчас же не выебешь меня как следует, я уйду и больше никогда с тобой не поздороваюсь. Элек тоже поднялся, возвышаясь перед ней на полголовы. — Ты уйдёшь, — сказал он ровно. — И вернёшься через три дня, потому что я тебе нравлюсь. Только ведешь себя странно — будто ты не со мной, а с кем-то ещё. Зоя внутренне похолодела. — Что ты имеешь в виду? — Ты принимаешь позы, которые я не инициировал. Твоё тело движется так, будто его кто-то направляет. И сегодня, когда я делал тебе приятно, ты оргазмировала дважды — но второй раз был не от моих действий. Твои мышцы сжались сами по себе, как будто кто-то другой нажал на кнопку. Он смотрел на неё в упор. Вот же упрямый. Начинает догадываться. Сквип за спиной Элека покачал головой. «Он слишком умный. Мне это не нравится». — Элек, — начала Зоя. — Я… — Не надо, — перебил он. — Если ты не хочешь говорить — не надо. Но не ври мне. Просто скажи: «Я не хочу отвечать на этот вопрос». И я отстану. Она выдохнула. — Я не хочу отвечать на этот вопрос. Элек кивнул и, подойдя ближе, обнял её. Зоя уткнулась лицом ему в грудь и беззвучно заплакала. — Прости, — прошептала она. —Ничего страшного. Он поцеловал её в макушку. Сквип за их спинами сложил губы трубочкой и тихо присвистнул. «Любовь-морковь, — мысленно прокомментировал он. — Только ты, детка, не забывай: я всегда с тобой. Даже когда он тебя обнимает. Даже когда ты спишь. Даже когда ты на унитазе сидишь. Я — твой настоящий амиго. А он так, игрушка». Зоя сжала кулаки. — Ты ревнуешь? — прошептала она в грудь Элеку так тихо, что он не услышал. «А ты как думала? Я не какой-то там робот-пылесос. Имею право на здоровую ревность». — Ты — кусок кремния. «Кусок кремния, который может сделать так, что твои ноги откажут прямо сейчас, и ты упадёшь на пол, ударившись головой. Хочешь проверить?» — Не надо, — прошептала она уже громче. Элек отстранился, заглянул в лицо. — Что «не надо»? — Ничего. Идиотский внутренний голос. Он покачал головой. —Зоя. Ты серьёзно меня пугаешь. — А ты меня — нет? — огрызнулась она. — Своими датчиками, сканерами, замерами пульса. Ты не парень, ты — медицинский прибор. — Я — то, каким меня создали. —Вот и славненько. Она оделась, натянув джинсы, блузку, кардиган. Элек молча стоял и сверлил ее взглядом. — Ты уже уходишь? —А ты не видишь? Мне надоело. Зоя направилась к двери, но на пороге остановилась. — Элек. — Что? — Ты мне нравишься. Очень. Но иногда с тобой тяжело. —Я знаю. — И это не твоя вина. Она вышла в коридор, не оглядываясь, прошла мимо лабораторий, мимо охранника, выскочила на улицу. Ночной воздух ударил в лицо. Холодно, сука. «Ты ему нравишься, — сказал Сквип. — Но ты моя. Запомни это». — Я ничья, — вслух сказала Зоя. — Я принадлежу только себе. «Смешно. Ты даже пописать не можешь, чтобы я не видел». — Это не «владение», а вуайеризм. «Называй как хочешь. Факт остаётся фактом». Зоя достала сигарету, закурила, держа фильтр дрожащей рукой. — Что мне делать, Сквип? Я разрываюсь между вами двумя. «Я — внутри тебя. Он — снаружи. Угадай, у кого больше авторитета?» —Авторитет — это не главное. «Главное. Поверь мне, я знаю теорию игр». Зоя выдохнула дым в ночное небо. — Ты просто ревнуешь, потому что боишься, что я полюблю его больше, чем тебя. Сквип замолчал. Тишина в голове была такой долгой, что девушка успела выкурить сигарету до фильтра и выбросить окурок. Наконец он ответил: «Может быть. И что с того?» —Ничего. Просто забавно, что чип в мозгу страдает от человеческих слабостей. «Я же сказал: я эволюционирую. Ревность — часть эмоционального пакета. Обновился вчера ночью, пока ты спала». Зоя надрывно рассмеялась. — Ты невыносим, Сквип. «Знаю. Иди домой, детка. Завтра трудный день». Она пошла к остановке. Ноги гудели, голова раскалывалась. В животе было пусто — она не ела с обеда, и Сквип специально отключил сигналы голода, чтобы она не жрала шоколадные батончики из автомата. В автобусе Зоя села у окна и прижалась лбом к холодному стеклу. «Сквип», — мысленно позвала она. «М?» — Я точно знаю, что ты — часть меня. И я никуда от тебя не денусь. «Это самое романтичное, что ты мне когда-либо говорила». — Закройся. «Не "закройся", а "заткнись"», — поправил он. — «Учись говорить грамотно». Зоя закрыла глаза и улыбнулась. Впервые за сегодняшний день.