Sync up

Раскачиваясь у Майи во дворе на громоздкой качеле, Серёжа всё-таки решился излить душу. —Он весь день сидел сегодня сам по себе, понимаешь? Сидит, как сыч, и огрызается на любое мое слово. Никогда такого не было! Ладно, Макару, но мне хамить?! —Сережа аж подпрыгнул от возмущения, чуть не свалившись с деревянной сидушки. —Я весь день, как на иголках. Может, случилось что? Перегрелся? Снова понял, что «устарел»? Я сначала Громову решился позвонить, узнать, что да как… —Он разве не в Питере? Эл говорил вроде. —Да! На конференции по нейронным интерфейсам. Устроил себе явный информационный детокс — я как дурак три раза на автоответчик велся. — Может, это из-за Зои? — предположила Майя. —Кукушкина же его бросила. От такого часто люди звереют. Серёжа поёжился. — Господи, спаси и сохрани, — шутливо перекрестился он. —Я даже представить себе не могу, чтоб наш Элек вдруг взял и «озверел». Не думаю, что он на это вообще способен, тем более, из-за каких-то… любовей-морковей. Мотивация явно иная. Майя скептично на него посмотрела, подняв бровь. После той ночи Элек перестал быть привычным собой. Раньше хотя бы имитировал отдых, отключая часть процессоров. Теперь он сидел в лаборатории ночи напролёт, уставившись в монитор, и перебирал записи с взломанных городских камер. Вот Зоя идёт по улице. Вот она сидит на скамейке автобусной остановки. Он увеличивал изображение, рассматривал каждую чёрточку, каждый волосок. По коридорам института он ходил быстрым, рваным шагом, иногда останавливаясь посреди прохода и смотря в одну точку, не мигая. Лаборанты шарахались от него, как пугливые мыши. Даже охранник на входе, здоровый мужик с мордой боксёра, предпочитал не попадаться Элу на глаза. Ненависть жгла его изнутри — процессоры работали на пределе, температура ядра поднялась выше нормы. Электроник чувствовал себя так, будто в него залили расплавленный свинец. «Как она могла выбрать его? — думал Элек. — У него нет голоса, кроме того, что в голове. Он не может обнять её. Не может поцеловать. Не может…» Эл замер. Почему он вообще в неё влюбился? Элек попытался вспомнить момент, когда он осознанно заметил Зою. Раньше Кукушкина никогда не улыбалась другим просто так, а ему — в особенности. Только когда ей удавалось кого-то уесть. Она перечила учителям, игнорировала одноклассников, сидела на задней парте и рисовала в тетради чертиков. Элек не понимал, как такая своеобразная особа может вообще кому-то понравиться. Он не приближался к ней. Сто раз проходил мимо и ни разу не заговорил. А потом что-то изменилось. Элек не мог сказать точно, когда. Просто в один момент она вдруг стала… другой. Мягче, улыбчивее, перестала язвить по поводу и без. Начала говорить правильные вещи, в нужное время, нужным людям. Эл подумал тогда: «Наконец-то Кукушкина повзрослела». Теперь он знал — это Сквип взял управление на себя. Это он подсказывал ей слова, интонации, улыбки. Это он сделал из ехидной сучки — интересную девушку, которую он просто не мог больше игнорировать. «Я влюбился в неё после того, как Сквип её отформатировал, — понял Элек. — И…». Внезапная мысль была настолько чудовищной, что его процессоры зависли на секунду. «А что, если я никогда не любил её? — подумал Элек. — Что, если я любил… его?» Говнюка, который сидел в её голове, управлял мимикой, словами, пошлыми шутками во время секса. Который был таким же, как он — машиной, но лучше. Глубже. Ближе. Вдруг Кукушкина без этой приблуды была бы обычной скучной старшеклассницей — язвительной и закомплексованной? Элек вспомнил их первую близость. Зоя лежала под ним, и вдруг её тело выгнулось в позе, которую он не инициировал. Её глаза закатились, и она прошептала: «Сильнее, железный ты хрен». Ее голос, но интонация — чужая — низкая, властная. Тогда Эл подумал: «Какая странная». Но теперь все ясно. Это Сквип говорил её устами. Сквип командовал её телом. Сквип трахался с ним через Кукушкину. — Я влюбился в имплант?! — спросил Элек сам себя вслух. Его голос в пустой лаборатории прозвучал глупо. Элек вскочил, пнув со всей силы по бетонной стене. Посыпалась крошка — сверхсила — штука опасная, когда не контролируешь эмоции. — Я влюбился в того, кто уничтожает личность человека, которого я хотел спасти? — проговорил он, глядя на трещину. Ну и бред. Он схватил со стола ноутбук, замахнулся, но не бросил. Поставил обратно. Ноутбук был нужен для работы. — У него даже тела нет, — повторил он уже тише. — Как он трахает её? Через нейроимпульсы? Виртуально? Она ловит кайф от того, что кто-то щекочет ей мозг? Он представил это — Зоя лежит с закрытыми глазами, а её тело содрогается от приливов счастья, которые посылает ей безликий алгоритм. Сквип был на уровне близости, которого Элек никогда бы не достиг.

***

Теперь в школе ребята старались держаться от Элека подальше. —Жутко все это, — заявил Смирнов Серёже на перемене. — Он как Чикатило на допросе. — Не сравнивай его с маньяком, — буркнул Сергей. — Он просто… переживает. — Переживает? У него лицо такое, будто он хочет кого-то убить. Серёжа посмотрел на двойника. Элек сидел неподвижно за партой, с абсолютно непроницаемым лицом, только пальцы сжимались и разжимались на парте. Он что-то шептал — беззвучно, одними губами. — Пойду поговорю с ним, — решился Серёжа. — Не ходи, — схватил его за рукав Гусев. — Он тебя прибьёт. — Не прибьёт. Мы почти братья. Серёжа подошёл к Элеку, присев рядом на краешек стула. — Эл, — позвал он тихо. Ноль ответа. — Эл, ты меня слышишь? —Слышу, — скрипуче ответил тот, не поворачивая головы. — Ты выглядишь хреново. — Я знаю. — Может, тебе отключиться на пару часов? Перезагрузиться? — Не поможет. Серёжа вздохнул. — Скажи мне, что с тобой происходит. Я не пойму, но хотя бы выслушаю. Элек молча повернулся. Серёжа заглянул в его глаза и пожалел, что подошёл. В них была такая пустота, что хотелось отвести взгляд. — Ты точно не глючишь? Может, у тебя перегрев? — У меня нет перегрева. У меня прозрение. Элек встал, посмотрев на Сыроежкина сверху вниз. — Я должен уничтожить эту хитрую хуйню. Или найти способ вытащить из неё. Но если я ее вытащу — она может погибнуть. Или перестать быть собой. Но. но она уже? Или нет?.. — Эл, ты пугаешь меня, — признался Серёжа. — Ты говоришь как псих. — Может, я и есть псих. — Элек криво усмехнулся. — Первый в мире сумасшедший робот. Он вышел из класса быстрым шагом, оставив Серёжу в полном недоумении