Грейнджеры

Кабинет Драко Малфоя занимал почти весь верхний этаж здания компании. Высокие панорамные окна выходили на серый лондонский горизонт, стол из темного дерева был идеально чист, а на стенах вместо картин висели магические схемы международных торговых маршрутов. Все пространство выглядело дорого. Холодно. Безупречно. Именно так, как Драко любил. По крайней мере раньше. Сейчас же он уже десять минут смотрел в один и тот же документ и совершенно не понимал, что в нем написано. Потому что вместо цифр и контрактов в голове почему-то снова звучал детский голос: “Я тебе напишу.” Мерлин. Он окончательно потерял рассудок. Стук в дверь вырвал его из мыслей. — Войдите. Блейз Забини появился в кабинете с привычной ленивой грацией человека, который выглядел так, будто никогда в жизни никуда не спешил. Идеальный темный костюм. Расслабленная улыбка. Взгляд профессионального интригана. Блейз работал с Драко уже почти четыре года и занимался юридической частью компании. Иначе говоря — спасал Малфоя от судебных исков, международных скандалов и его собственного характера. — Французы согласились на новые условия, — спокойно сообщил Блейз, бросая папку на стол. — Но итальянцы снова пытаются устроить драму. — Они делают это как национальный вид спорта. — Справедливо. Следующие сорок минут прошли в обсуждении контрактов, поставок и очередных бюрократических проблем. Драко говорил автоматически. Профессионально. Но Блейз слишком давно его знал. И слишком хорошо замечал, когда мысли Малфоя находятся где угодно, кроме рабочего кабинета.Когда совещание наконец закончилось, Блейз уже поднялся с кресла, собираясь уйти. — Забини. Он обернулся. Драко сидел за столом, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику кресла. — Останься. Блейз медленно опустился обратно. О. Вот теперь становилось интересно. Драко молча поднялся, подошел к небольшому бару у окна и ленивым движением палочки левитировал два бокала огневиски. Блейз наблюдал за этим с откровенным любопытством. Потому что Малфой пил днем только в двух случаях. Либо случилась катастрофа. Либо женщина. А иногда — и то, и другое одновременно. Бокал мягко опустился перед ним. Блейз усмехнулся: — Пьешь до обеда? Это плохой знак. Драко сел напротив него в кресло. — Что случилось? Малфой сделал медленный глоток огневиски. И неожиданно спросил: — Что ты знаешь о Грейнджер? Блейз замер. Потом медленно поднял бровь. — Это которая героиня войны, Золотая девочка, Железная леди Министерства, Та самая Грейнджер, с которой ты находился в состоянии многолетней конфронтации в школе? Драко драматично закатил глаза. — Ты невероятно утомителен. — Нет, Малфой, — Блейз лениво откинулся в кресле. — Невероятно утомителен здесь ты. Потому что за семь лет работы ты ни разу не спрашивал меня о женщинах. Пауза. — Даже о красивых. — Забини. — Даже о очень красивых. — Я могу тебя уволить. — Но не уволишь, потому что я единственный человек в этой компании, способный разговаривать с немецкими юристами и не начать международный конфликт. Драко мрачно отпил огневиски. К сожалению, это было правдой. Блейз внимательно наблюдал за ним. А потом медленно улыбнулся. Опасно. — О нет. — Что “о нет”? — Ты влип. Драко устало прикрыл глаза. — Поттер сказал то же самое. — Поттер знает?! — К сожалению. Блейз выглядел так, будто прямо сейчас получил лучший подарок за последние месяцы. — Это великолепно. — Для кого? — Для меня. Я ждал твоего эмоционального краха годами. — Ты ужасный друг. — Зато честный. Несколько секунд Драко молчал. Потом тихо произнес: — У нее есть дочь. Блейз моргнул. — Что? — Пятилетняя. Теперь уже Забини действительно выглядел удивленным. — У Грейнджер есть ребенок?! — Именно такой была моя реакция. Блейз медленно поставил бокал на стол. — Подожди. Я помню какие-то слухи несколько лет назад… что-то про случайную связь и неизвестного отца… — Да. — Но я думал, это очередной бред “Пророка”. Драко усмехнулся без веселья. — Я тоже. В кабинете повисла пауза. Потом Блейз очень внимательно посмотрел на друга. — И почему мне кажется, что проблема сейчас не в Грейнджер? Драко провел ладонью по лицу. Медленно. Устало. — Потому что проблема в ребенке. Блейз уставился на него. — Малфой… — Она ужасна. — Девочка? — Невыносимо. — Почему ты звучишь так, будто готов купить ей пони? Драко мрачно посмотрел в бокал. — Потому что вчера я всерьез размышлял о драконе. Блейз несколько секунд молчал. А потом расхохотался настолько громко, что эхо разлетелось по кабинету. — О Мерлин… — выдавил он сквозь смех. — Тебя уничтожил ребенок. — Пятилетний ребенок. — Это еще хуже! Драко откинул голову на спинку кресла. — Она разговаривает как взрослый человек. Смотрит на тебя так, будто анализирует твою душу. Спрашивает, почему ты не женат, и через пять минут требует номер телефона. Блейз уже почти задыхался от смеха. — И ты дал?! — Она смотрела очень осуждающе. — Малфой… — А потом Грейнджер назвала ее “юная леди” тем самым голосом, которым раньше угрожала профессорам. Блейз медленно вытер слезы смеха из уголков глаз. — Ты сейчас выглядишь как человек, который случайно нашел смысл жизни и очень этим недоволен. Драко замолчал. И именно отсутствие сарказма в ответе насторожило Забини сильнее всего. Потому что впервые за много лет Драко Малфой выглядел человеком, который действительно боится собственных чувств. *** Малфой-мэнор никогда не менялся. Даже после войны. Даже после обысков Министерства. Даже после падения фамилии Малфой и долгих лет, когда это поместье шепотом называли символом всего, что было неправильно в магической Британии. Мэнор оставался величественным. Холодным. Безупречным. Когда Драко вышел из камина в главном холле, привычный запах старого дерева, дорогих зелий и камня встретил его почти удушающим чувством прошлого. Он никогда больше не чувствовал себя здесь дома. Слишком много воспоминаний. Слишком много призраков. — Мастер Драко! Маленькая эльфийка Лэсси моментально появилась перед ним, радостно всплеснув тонкими ручками. — Лэсси рада видеть мастера Драко дома. Уголок губ Драко чуть дрогнул. — Рад видеть тебя, Лэсси. Эльфийка просияла так, будто ей подарили целое состояние. — Хозяева ждут вас в гостиной столовой. Разумеется ждут. Драко медленно снял черное пальто и направился по длинному коридору. Шаги глухо отражались от мрамора. Чем ближе он подходил к гостиной, тем сильнее внутри поднималось раздражение. Нарцисса была слишком настойчива сегодня. Слишком. А это никогда не означало ничего хорошего. Он толкнул двери гостиной. И замер на пороге. Ну конечно. За длинным столом сидели Люциус и Нарцисса Малфой. И семья Гринграсс. Включая Асторию. Мерлин. Драко медленно прикрыл глаза на секунду. Потом снова открыл. Нет. К сожалению, они не исчезли. Астория выглядела безупречно. Светлые волосы уложены идеальными волнами, серебристое платье подчеркивало тонкую фигуру, на губах — мягкая, тщательно выверенная улыбка. Красивая. Очень. Любая чистокровная семья Британии сочла бы ее идеальной невестой. Когда-то так считал и Люциус. Когда-то — до войны — их семьи действительно договорились о помолвке. Тогда Драко было все равно. Потом Гринграссы поспешно разорвали соглашение, когда фамилия Малфой начала тонуть вместе с Волдемортом. И теперь, спустя годы, когда Драко восстановил компанию, влияние и репутацию, они внезапно снова вспомнили о “старой дружбе”. Отвратительно предсказуемо. — Драко, — спокойно произнес Люциус, поднимая взгляд от бокала вина. Нарцисса поднялась первой. Как всегда. Она подошла к сыну и мягко поцеловала его в щеку. — Я рада, что ты пришел. И вот ради нее он действительно приходил. Не ради мэнора. Не ради фамилии. Только ради матери. Драко перевел взгляд на стол. Потом абсолютно ровным голосом сказал: — Если бы я знал, что у нас гости, я бы не спешил. Тишина упала мгновенно. Астория едва заметно напряглась. Лорд Гринграсс кашлянул в кулак. Нарцисса бросила на сына предупреждающий взгляд. — Драко. — Что? — спокойно ответил он, снимая запонки. — Мы все здесь взрослые люди. Давайте не делать вид, будто это случайный семейный ужин. Люциус медленно поставил бокал на стол. В серых глазах мелькнуло знакомое раздражение. — Иногда я думаю, что ты специально усложняешь собственную жизнь. — Нет, отец. Это вы усложняете мою. Драко сел за стол напротив Астории.Она смотрела на него слишком внимательно. Слишком оценивающе. Будто уже мысленно примеряла фамилию Малфой обратно. Это вызывало почти физическое отторжение. — Ты давно не появлялся в мэноре, — мягко заметила Астория. — Я работаю. — Все работают, Драко. — Не все наслаждаются подобными ужинами. Улыбка Астории дрогнула. Нарцисса вмешалась прежде, чем атмосфера окончательно испортилась: — Астория недавно вернулась из Франции. Она занималась благотворительными проектами. — Прекрасно, — спокойно произнес Драко. Люциус наблюдал за сыном с холодным раздражением человека, который слишком хорошо понимал: контроль ускользает. — Тебе почти тридцать, Драко. Вот и началось. Драко лениво откинулся на спинку кресла. — И? — Ты наследник древнего рода. — Удивительно. Каждый раз узнаю это заново. — У рода Малфой должно быть будущее. — У рода Малфой прекрасно идут международные контракты, если тебя это утешит. Люциус резко прищурился. — Я говорю о семье. И вот тут Драко вдруг ощутил странное раздражение. Настоящее. Глубокое. Потому что всего день назад он сидел на теплой кухне Гермионы Грейнджер, слушая, как пятилетняя девочка рассказывает ему о соседском коте. Там было шумно. Живо. Настояще. А здесь — идеально сервированный стол и люди, обсуждающие его будущих детей так, будто речь идет о новом бизнес-контракте. Мерлин. Как же его это утомило. — Вам нужен наследник? — спокойно спросил Драко. — Или счастливая семья? Потому что это разные вещи. Тишина стала тяжелее. Нарцисса слегка побледнела. Астория отвела взгляд первой. Люциус холодно произнес: — Ты ведешь себя как мальчишка. — Нет. Как человек, который не собирается жениться ради удобной сделки. — А ради чего тогда? — неожиданно спросила Астория. Драко посмотрел на нее. И внезапно понял, что не может ответить привычно язвительно. Потому что перед глазами вдруг всплыла Гермиона. Растрепанная. Уставшая. Смеющаяся на кухне. И Аврора, серьезно требующая его номер телефона. Что-то болезненно сжалось внутри. — Не знаю, — тихо сказал он. — Но точно не ради фамилии. Люциус раздраженно выдохнул. — Ты слишком долго живешь среди маглов. — Нет, отец. Я слишком долго живу среди людей, которые хотя бы честны в своих чувствах. Это прозвучало жестче, чем он планировал. Нарцисса медленно опустила приборы. Она слишком хорошо знала сына. И сейчас впервые за весь вечер посмотрела на него по-настоящему внимательно. — Есть кто-то, — тихо сказала она. Не вопрос. Драко замер. А потом медленно усмехнулся. — Мама. — Есть. Люциус нахмурился мгновенно. Астория побледнела почти незаметно. Нарцисса же… неожиданно улыбнулась. Очень мягко. Очень спокойно. И Драко вдруг понял, что мать впервые за много лет видит его по-настоящему живым. Разговор за столом после слов Нарциссы стал заметно напряженнее. Люциус больше не смотрел на сына просто раздраженно — теперь в его взгляде появился холодный интерес. Астория сидела слишком прямо. Слишком спокойно. Но Драко видел, как побелели ее пальцы вокруг бокала. Нарцисса же, напротив, выглядела почти… довольной. Будто впервые за долгое время услышала от сына что-то настоящее. И именно в этот момент в кармане пиджака Драко завибрировал телефон. Звук был негромким. Но в тишине старой столовой прозвучал почти вызывающе. Драко машинально достал телефон. И замер. На экране светилось сообщение. “И долго мне ждать свидания?!” Он резко хохотнул. Негромко. Почти удивленно. Но этого оказалось достаточно. Потому что за столом мгновенно стало тихо. Нарцисса приподняла брови. Люциус медленно перевел взгляд на телефон. Астория смотрела слишком внимательно. — Кто это? — неожиданно спросила она. Драко резко поднял голову. И только сейчас словно вспомнил, где находится. Малфой-мэнор. Чистокровный ужин. Потенциальная невеста. Мерлин. Он медленно погасил экран и положил телефон рядом с тарелкой. — Никто, — спокойно ответил он. Астория явно не поверила. Нарцисса — тоже. Но никто ничего не сказал. Ужин продолжился. Люциус начал обсуждать французские контракты, словно предыдущего разговора не существовало. — Бордоская компания согласилась на новые условия? Драко автоматически кивнул. — После пересмотра поставок. — Впечатляющая работа, — вмешался лорд Гринграсс. — Восстановить влияние семьи после войны было почти невозможно. Но вы превзошли ожидания, Драко. — Благодарю. Он отвечал спокойно. Вежливо. Но мысли уже были не здесь. Потому что в голове звучал совершенно возмущенный детский голос: “И долго мне ждать свидания?!” Мерлин. Он действительно дал пятилетнему ребенку свой номер. Телефон снова завибрировал. На этот раз Драко даже не пытался скрыть раздраженно-заинтересованный вздох. Он открыл сообщение. “Я же вижу что ты прочитал” И вот тут уголки его губ предательски поползли вверх сами. Широко. Совершенно искренне. Настолько непривычно тепло, что за столом все буквально замерли. Люциус уставился на сына так, будто впервые в жизни видел его улыбающимся. Нарцисса медленно опустила бокал. Астория побледнела окончательно. Потому что человек не улыбается так случайным людям. Драко понял это слишком поздно. Он медленно выдохнул. Потом спокойно отложил телефон. И поднялся из-за стола. — Прошу прощения, — ровно произнес он. — Появились неотложные дела. Люциус нахмурился мгновенно. — Драко— — Доброй ночи. Он даже не дал отцу договорить. Просто развернулся и направился к выходу из столовой. Быстро. Почти с облегчением. Словно воздух в мэноре внезапно стал слишком тяжелым. Он уже почти дошел до камина в главном холле, когда услышал за спиной быстрые шаги. — Драко, подожди. Астория. Конечно. Он устало прикрыл глаза на секунду. Потом обернулся. Она догнала его у самого камина. Красивая.Взволнованная. И почему-то вдруг очень чужая. — У тебя кто-то есть? — спросила она без предисловий. Драко молчал. Астория подошла ближе. — Кто тебе пишет? И вот тут что-то внутри него раздраженно щелкнуло. Не потому что вопрос был ужасным. А потому что сам тон… Будто он обязан объясняться. Будто между ними действительно существовало что-то, кроме старых договоренностей их семей. Драко медленно посмотрел на ее руку, сжимавшую его запястье. Потом снова ей в глаза. Очень спокойно. — Астория. Она чуть напряглась. Потому что именно таким голосом Малфой разговаривал перед тем, как окончательно отрезать человека от своей жизни. — Я не обязан ни перед кем отчитываться о том, кто пишет мне сообщения. Она побледнела. — Я не это имела в виду… — Именно это ты и имела в виду. Драко осторожно, но твердо убрал ее руку со своего рукава.Без грубости. Но окончательно. — Ты прекрасная женщина, Астория. Правда. Но мы оба слишком взрослые, чтобы делать вид, будто этот ужин был хорошей идеей. Ее губы дрогнули. — Наши семьи считают иначе. Драко усмехнулся. Тихо. Устало. — Наши семьи считают очень много вещей. Он снял с вешалки пальто. И впервые за весь вечер почувствовал почти физическое желание уйти отсюда. Из этой холодной идеальной жизни. Туда, где пятилетняя девочка пишет ему возмущенные сообщения о свидании. Мерлин. Он окончательно пропал. — Доброй ночи, Астория. И прежде чем она успела что-то ответить, Драко шагнул в камин. — Пентхаус Малфоя. Лондон. Зеленое пламя вспыхнуло вокруг него.И уже исчезая в огне, он поймал себя на совершенно абсурдной мысли: Ему не терпелось ответить Авроре. *** Зеленое пламя камина выбросило Драко в его пентхаус. Он вышел из камина, раздраженно ослабил ворот рубашки и бросил пальто прямо на спинку дивана — жест, который еще месяц назад сам счел бы варварством. Тишина квартиры встретила его привычной пустотой. Но сегодня она больше не приносила спокойствия. Наоборот. После теплой кухни Гермионы, детского смеха и хаоса Авроры его идеально убранный пентхаус казался почти безжизненным. Драко медленно выдохнул. Потом достал телефон. И, даже не доходя до спальни, буквально плюхнулся на диван. Мерлин. Он действительно сбежал с чистокровного ужина, чтобы переписываться с пятилетним ребенком. Люциус бы умер. Эта мысль неожиданно подняла настроение. На экране все еще светились последние сообщения Авроры. Драко усмехнулся и напечатал: “Я помню о нашем свидании, мисс Всезнайка. И я готовлюсь.” Ответ пришел почти мгновенно. “Наконецто” Он хохотнул. Еще сообщение. “Мама говорит что нормальные люди ночью спят а не пишут” Драко медленно растянулся на диване. “Твоя мама слишком разумная женщина.” Три точки печатания появились сразу. Исчезли. Снова появились. Потом: “Она сейчас делает вид что читает книгу но сама смотрит в мою сторону” Драко замер на секунду. И совершенно против воли улыбнулся шире. Он слишком ярко представил Гермиону где-нибудь в кресле с книгой, пытающуюся делать вид, что не прислушивается к каждому сообщению.Мерлин. Это было опасно. Очень. “И что же она пытается понять?” Ответ пришел почти сразу. “Что ты мне пишешь наверное” Пауза. А потом новое сообщение: “Она волнуется” Улыбка Драко медленно исчезла. Что-то кольнуло внутри неожиданно мягко. “Почему?” На этот раз Аврора отвечала дольше. “Не знаю” Еще одно сообщение. “Мама всегда волнуется когда кто то становится важным” Драко застыл. Совершенно неподвижно. Пальцы медленно замерли над экраном. Мерлин. Пятилетний ребенок не должен говорить такие вещи. Но, возможно, именно дети видят взрослых лучше всех. Он долго смотрел на сообщение. Потом осторожно написал: “А я важный?” Ответ прилетел мгновенно. “Очень” И следом: “Ты маме нравишься” Драко тихо рассмеялся, прикрывая глаза рукой. — Потрясающе, — пробормотал он в пустую квартиру. — Меня анализирует ребенок. Телефон снова завибрировал. “Но она боится” Вот теперь улыбка исчезла окончательно. Драко медленно сел ровнее. Что-то в этих словах неприятно задело. Потому что он и сам видел это. Взгляд Гермионы. То, как она напрягалась каждый раз, когда Аврора слишком легко тянулась к нему. Будто одновременно хотела подпустить ближе — и сбежать. Он провел большим пальцем по экрану. Потом написал медленнее, осторожнее: “Твоя мама очень долго справлялась со всем одна.” Несколько секунд ничего не приходило. Потом: “да” И еще: “Она думает что я не замечаю когда ей грустно” У Драко болезненно сжалось что-то внутри. Мерлин. Гермиона действительно создала слишком умного ребенка. И вдруг совершенно неожиданно для самого себя он написал: “Тогда нам придется заботиться о ней вместе.” Сообщение было отправлено раньше, чем он успел подумать. Драко замер. Перечитал. И медленно прикрыл глаза. Вот теперь он точно сошел с ума. Телефон молчал почти минуту. А потом экран вспыхнул новым сообщением: “Я знала что ты хороший” И следом: “хоть и выглядишь как красивый злодей” Драко расхохотался уже в голос. Один. Посреди своей огромной пустой квартиры. С телефоном в руках. И впервые за долгие годы чувствовал себя по-настоящему счастливым. *** Драко готовился к свиданию так, будто собирался на международные переговоры. Что, по мнению Блейза, было уже диагнозом. — Ты ведешь себя так, словно тебя пригласили знакомиться с королевской семьей. Драко застегнул часы и холодно посмотрел на друга. — Я иду в парк аттракционов. Блейз моргнул. Потом медленно переспросил: — Прости… куда? — В магловский парк аттракционов. Тишина. А потом Забини согнулся пополам от смеха. — О Мерлин… — выдохнул он. — Я многое ожидал увидеть в этой жизни, но не Драко Малфоя на американских горках. — Исчезни. — Ты хоть знаешь, как работают аттракционы? — Я не идиот. — Пока звучит именно так. Драко мрачно поправил рукава черного пальто. И, если совсем честно, нервничал. Что само по себе было абсурдом. Он вел переговоры с международными компаниями. Проходил суд Визенгамота. Выжил рядом с Волдемортом. Но сейчас мысль о том, что через час он увидит Гермиону и Аврору, заставляла сердце биться подозрительно быстро. Это раздражало. Очень. Когда в дверь квартиры Гермионы постучали, Аврора буквально влетела в коридор раньше матери. — ЭТО ОН! — Аврора, не кричи! — Но это правда! Дверь распахнулась. И Драко замер.Гермиона стояла перед ним в темном пальто и мягком кремовом свитере, волосы были собраны в небрежный хвост, несколько кудрявых прядей выбились у лица. Простая. Домашняя. И от этого еще красивее. Но потом он увидел Аврору. И окончательно проиграл. На девочке была маленькая желтая куртка, яркий шарф и огромные круглые очки от солнца, хотя на улице был пасмурный день. — Зачем очки? — автоматически спросил Драко. Аврора очень серьезно ответила: — Для стиля. Гермиона тихо простонала: — Она сказала это слово уже тридцать раз за утро. — Потому что это важный день, мама. Драко медленно усмехнулся. — Похоже, я сегодня на свидании с двумя женщинами, которые критикуют мой внешний вид. — У тебя пальто скучное, — тут же сообщила Аврора. — Аврора! — Что? Это конструктивная критика. Драко неожиданно рассмеялся. - Ей 5 лет, откуда она знает такие слова? -улыбаясь Драко обратился к Гермионе. И Гермиона снова почувствовала это странное тепло внутри. Мерлин. Ей слишком нравилось видеть его счастливым. Драко Малфой не боялся высоты.Он вырос на метле раньше, чем научился нормально плавать. Квиддич был частью его жизни с детства — ветер в лицо, бешеная скорость, чувство полета, от которого кровь начинала шуметь быстрее. Поэтому, когда Аврора потащила их к самым огромным американским горкам парка, он только усмехнулся: — Наконец-то что-то достойное. Гермиона подняла бровь. — Так значит, вот где заканчивается твоя аристократическая выдержка? Меня не пугает железная тележка. — Какой ужасно самоуверенный мужчина. — И при этом невероятно красивый, — важно добавила Аврора. Драко приложил руку к сердцу. — Спасибо. Хоть кто-то в этой семье меня ценит. — Не привыкай, — сухо сказала Гермиона, но уголки губ уже дрожали от смеха. Аврора сидела между ними в вагончике аттракциона и выглядела абсолютно счастливой. Когда горка резко сорвалась вниз, она завизжала так громко и радостно, что несколько человек впереди обернулись.Гермиона тоже смеялась — по-настоящему, запрокинув голову назад, держась одной рукой за поручень.А Драко… Драко смотрел на них. И чувствовал себя человеком, который каким-то чудом оказался именно там, где должен быть. После аттракционов были сладкая вата, горячие пончики и мороженое. Аврора серьезно заявила, что свидание “идет идеально”. — Я начинаю бояться твоих стандартов, — заметил Драко. — Не бойся. Пока ты справляешься. — Пока?! — Ну да. Ты еще не выиграл мне что-нибудь огромное. Гермиона тихо застонала: — Нет. Драко прищурился. — О, это уже вызов. Через двадцать минут он стоял у тира с абсолютно сосредоточенным лицом человека, будто решающего судьбу мира. — Малфой, — устало сказала Гермиона, наблюдая, как он уже третий раз берет ружье. — Это магловский тир, а не дуэль. — Я не проигрываю пластиковым уткам. — Ты проигрываешь уже пятнадцать минут. Аврора поддерживала его совершенно серьезно: — Я верю в тебя, красивый дядя. — Спасибо. Это единственное, что удерживает меня от нервного срыва. Работник тира уже откровенно веселился. А потом Драко наконец выбил все мишени. Аврора ахнула так громко, будто он только что выиграл Олимпиаду. — ВОТ ЭТО ДА! Работник снял с верхней полки огромного плюшевого дракона почти размером с саму Аврору. Драко взял игрушку и с абсолютно невозмутимым видом протянул ей: — Для юной леди. Аврора смотрела на дракона несколько секунд. Потом вдруг врезалась в него объятием так резко, что Малфой едва удержался на ногах. — ЭТО ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ! Драко замер. Совершенно неподвижно. Потому что маленькие руки вокруг его талии неожиданно ударили куда-то глубоко под ребра. Очень больно. И очень тепло одновременно. Он медленно поднял взгляд на Гермиону. Она смотрела на них. И в ее глазах было что-то такое нежное, что у Драко на секунду сбилось дыхание. Мерлин. Все это становилось слишком настоящим. Они гуляли по парку до самого вечера. Аврора рассказывала бесконечные истории, держась одной рукой за дракона, а второй — за ладонь Драко. И в какой-то момент это стало настолько естественным, что никто уже не замечал. Пока их не остановил фотограф возле каруселей. — Простите! — улыбнулся мужчина с камерой. — Такая красивая семья. Можно сделать фото для стенда парка? Время словно замерло. Гермиона резко застыла. Драко почувствовал, как маленькая ладонь Авроры в его руке чуть сжалась. Фотограф продолжал улыбаться, не замечая, что случайно нажал на что-то слишком болезненное: — Девочка просто очаровательна. Встаньте поближе к маме и папе. Гермиона моментально открыла рот, собираясь что-то сказать. Наверное — мягко исправить. Увести тему. Спасти ситуацию раньше, чем Аврора успеет расстроиться. Драко тоже уже сделал вдох. Но не успел. Потому что Аврора вдруг совершенно спокойно повернулась к ним. С огромным драконом в руках. С сияющими янтарными глазами. И абсолютно счастливо сказала: — Ну что, мам, пап? Сфотографируемся? Мир остановился. У Гермионы перехватило дыхание так резко, будто ее ударили. Папа. Это слово прозвучало легко. Естественно. Без сомнений. Без неловкости. Будто Аврора уже давно решила что-то для себя. Драко замер рядом. Он смотрел на девочку так, словно не мог пошевелиться. А потом очень медленно перевел взгляд на Гермиону. И в его глазах было столько чувств одновременно, что она не смогла выдержать. Нежность. Шок. Что-то почти болезненное. И совершенно невозможное счастье. Гермиона почувствовала, как сердце начинает биться слишком быстро. Потому что вместо паники… Вместо того чтобы немедленно все исправить…Какая-то маленькая, очень эгоистичная часть ее души вдруг отчаянно захотела услышать это снова. Мам. Пап. Будто они действительно могли быть семьей. Настоящей. Фотограф улыбнулся: — Ну же, ближе друг к другу. Аврора тут же схватила их за руки и потянула к себе. Гермиона почувствовала теплые пальцы Драко в своей талии. И вздрогнула. Он тоже. Но не отпустил. Драко встал рядом с ней, другой рукой осторожно поднял Аврору на руки. Слишком естественно. Слишком правильно. Фотоаппарат щелкнул. И в этот момент Гермиона поняла: Это воспоминание останется с ней навсегда. Обратно они ехали уже в тишине. Не неловкой. Просто мягкой, усталой тишине долгого счастливого дня. Лондон за окнами машины медленно тонул в вечерних огнях, дождь едва заметно серебрил стекла, а Аврора уснула еще на середине дороги. Сначала она пыталась бороться со сном. Очень героически. Сидела между ними на заднем сиденье, крепко прижимая к себе огромного плюшевого дракона и упрямо моргая. — Я вообще не хочу спать, — сонно пробормотала она за минуту до того, как начала заваливаться набок. Гермиона тихо улыбнулась. А потом Драко совершенно естественно притянул девочку к себе. И Аврора, даже не просыпаясь, свернулась у него на руках так, будто делала это уже сотни раз. Гермиона замерла. Она не знала, почему именно этот момент ударил сильнее всего за сегодняшний день. Может потому, что Драко держал Аврору удивительно бережно. Осторожно. Будто боялся потревожить. Будто она была чем-то драгоценным. Всю дорогу Гермиона украдкой смотрела на них. На светлую голову Драко, склоненную к темным кудрям Авроры. На маленькую ладошку, сжавшую ткань его пальто во сне. На спокойствие в его лице. И сердце сжималось все сильнее. Потому что это выглядело слишком правильно. Когда они вошли в квартиру, Аврора даже не проснулась. Только тихо вздохнула во сне и сильнее прижалась к Драко.Он остановился посреди прихожей. — Куда? Гермиона на секунду зависла. Мерлин. Малфой с ее спящим ребенком на руках выглядел настолько домашне, что у нее буквально сбилось дыхание. — Вторая дверь справа, — тихо ответила она. Драко кивнул и направился в комнату Авроры. Гермиона шла следом почти бесшумно. В комнате горел маленький ночник в форме луны. На кровати лежали книги, карандаши и тот самый огромный плюшевый дракон. Драко медленно опустился на край кровати и осторожно уложил Аврору. Девочка что-то сонно пробормотала. А потом вдруг, не открывая глаз, ухватила его за рукав. — Не уходи… Что-то внутри Гермионы болезненно дрогнуло. Драко замер. Абсолютно неподвижно. А потом очень мягко убрал волосы с лица Авроры. — Я здесь, — тихо сказал он. И только когда она снова расслабилась во сне, осторожно высвободил руку. Гермиона стояла в дверях, прислонившись плечом к косяку. И смотрела на него. Долго. Молча. Драко поднялся. И когда их взгляды встретились в полумраке детской, воздух снова стал слишком тяжелым. Слишком личным. Гермиона первой отвела глаза. — Чай? — тихо спросила она. Драко медленно кивнул. — Да. Квартира была удивительно тихой без Авроры. Даже непривычно. Гермиона поставила чайник, машинально убирая со стола цветные карандаши. Драко наблюдал за ней, опираясь бедром о кухонную стойку. Без пиджака. С чуть растрепанными волосами после ветра. Уставший. И почему-то сейчас особенно красивый. Это было нечестно. — Она тебя обожает, — тихо сказала Гермиона, не оборачиваясь. Драко усмехнулся. — Это взаимно. Она все же посмотрела на него. И увидела, что он не шутит. Совсем. Гермиона медленно отвела взгляд первой. Опять. Чай они взяли в гостиную. Дождь за окнами усилился, мягкий свет лампы делал квартиру теплой и почти интимной. Драко сел на диван. Гермиона рядом. Слишком близко. И одновременно недостаточно. Несколько секунд они молчали. Потом Драко тихо произнес: — Сегодня был хороший день. Гермиона улыбнулась в кружку. — Аврора теперь будет рассказывать о нем всем ближайшие лет десять. — Особенно о том, как я героически победил пластиковых уток. Она тихо рассмеялась. И Драко снова поймал себя на том, что готов сделать что угодно ради этого звука. — Ты хорошо ладишь с ней, — сказала Гермиона спустя паузу. — Странно, да? — Очень. Он повернул голову к ней. — Почему? Гермиона задумалась. Потом тихо ответила: — Потому что я никогда раньше не видела тебя таким. Драко чуть нахмурился. — Каким? Она посмотрела прямо ему в глаза. И честно сказала: — Мягким. Что-то в его лице дрогнуло. Едва заметно. Будто эти слова задели глубже, чем он ожидал. — Ты тоже меняешься рядом с ней, — негромко добавил он. Гермиона опустила взгляд. — Она — лучшее, что случилось в моей жизни. — Я вижу. Тишина снова опустилась между ними. Но теперь она была другой. Гуще. Опаснее. Драко поставил кружку на стол. И вдруг очень тихо спросил: — Почему ты так боишься? Гермиона замерла. Сердце ударилось слишком резко. — Что? — Меня. Она резко подняла взгляд. Драко смотрел спокойно. Без давления. Просто… честно. — Ты каждый раз напрягаешься, когда Аврора слишком привязывается ко мне, — тихо сказал он. — Будто ждешь, что я исчезну. Гермиона долго молчала. Слишком долго. Потом наконец отвела взгляд к окну. — Потому что люди уходят, Драко. Эти слова прозвучали почти шепотом. И столько боли было в этой тихой фразе, что у него внутри все сжалось. Он понял. Не все. Но достаточно. Рон. Родители. Одиночество, которое она таскала в себе годами. Драко медленно подался вперед. Совсем чуть-чуть. — Грейнджер. Она не посмотрела на него. — Я не собираюсь исчезать. Сердце Гермионы болезненно дрогнуло. Потому что он сказал это так спокойно. Так уверенно. Будто уже принял какое-то решение внутри себя. Она медленно подняла глаза. И поняла, что Драко Малфой сейчас смотрит на нее совсем не как человек, который просто увлекся. Нет. Гораздо хуже. Он уже любил их обеих. — Драко… Она впервые произнесла его имя так тихо. Так мягко. И у него буквально перехватило дыхание. Он медленно подался вперед. Совсем немного. Оставляя ей возможность отстраниться. Выбрать. Всегда выбрать. И именно это окончательно сломало ее. Потому что после всего — войны, потерь, одиночества — рядом с ним она впервые не чувствовала давления. Только бережность. Гермиона не поняла, кто из них двинулся первым. Может — оба одновременно. Но в какой-то момент расстояние между ними просто исчезло. Первое прикосновение было почти невесомым. Теплое дыхание. Дрожащий вдох. И губы Драко, осторожно коснувшиеся ее губ так, будто он до конца не верил, что ему позволено это. Гермиона тихо выдохнула. И мир перестал существовать. Поцелуй был медленным. Не жадным. Не отчаянным. Нет. Он был слишком настоящим для этого. Словно они оба пытались запомнить этот момент навсегда. Все невысказанные чувства. Все взгляды последних недель. Все случайные прикосновения. Все вечера на кухне. Все сообщения от Авроры. Все это сейчас было здесь. Между ними. Драко осторожно коснулся ладонью ее щеки. И Гермиона вздрогнула от того, насколько нежным может быть человек, которого весь мир считал холодным. Она сама потянулась ближе первой. Пальцы дрогнули на воротнике его рубашки. И этого хватило, чтобы у Драко окончательно сорвало остатки самообладания. Он поцеловал ее глубже. С чувством. С той сдерживаемой месяцами нежностью, которая теперь почти причиняла боль. Гермиона тихо выдохнула ему в губы. И Драко понял, что пропал окончательно. Потому что никогда в жизни не чувствовал ничего настолько правильного. Когда они наконец отстранились, оба дышали слишком тяжело. Лоб Гермионы все еще касался его. Глаза были закрыты. Будто она боялась, что если откроет их — момент исчезнет. Драко медленно провел большим пальцем по ее щеке. И тихо, почти с неверием, усмехнулся: — Ну вот. Гермиона открыла глаза. — Что? Он смотрел на нее так, будто она была чем-то невозможным. Чем-то, чего он давно перестал ждать от жизни. — Теперь я точно не смогу от вас уйти. И почему-то именно после этих слов Гермиона вдруг почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Не от боли. Не от страха. А от того, насколько сильно ей хотелось ему поверить. Драко сразу заметил. Конечно заметил. — Эй, — почти испуганно выдохнул он. — Я все испортил? Она неожиданно рассмеялась сквозь слезы. Тихо. Счастливо. И покачала головой. — Нет… — прошептала Гермиона. — Наоборот. А потом сама снова поцеловала его первой.