Грейнджеры

Жизнь в Малфой-мэноре постепенно вошла в новый ритм. Странный. Напряженный. Но удивительно теплый. После истории с Роном Драко словно окончательно превратился в человека, который держал под контролем каждую мелочь вокруг своей семьи. И, к удивлению самой Гермионы, ей это нравилось. Впервые в жизни она не тащила весь мир на собственных плечах. Впервые рядом действительно стоял кто-то, кто говорил: «Я справлюсь. Позволь мне.» И справлялся. Каждое утро Гарри приходил через камин ровно в восемь. Иногда сонный. Иногда злой после ночных отчетов в аврорате. Но неизменно с чашкой кофе в руках. — Я начинаю чувствовать себя вашим семейным проводником, — проворчал он однажды, стоя в кабинете Гермионы. — Не преувеличивай, Поттер, — лениво ответил Драко, поправляя воротник мантии Гермионы. — Ты больше похож на нервного телохранителя. — А ты на параноика. — Я предпочитаю термин «ответственный». Гарри закатил глаза. А Гермиона, наблюдая за ними, только тихо улыбалась. Потому что за этими перепалками скрывалось другое: они оба защищали ее. Каждый по-своему. Аврора уже давно не посещала магловский сад и полностью перешла на домашнее обучение. Драко без колебаний нанял лучших преподавателей. И теперь по утрам мэнор наполнялся голосами учителей, а иногда — громкими возмущениями Авроры. — Почему я должна учить французский?! — Потому что ты Малфой, мисс Аврора, — невозмутимо отвечала преподавательница. — Это звучит не так круто как кажется. Из соседней комнаты обычно доносился сдавленный смешок Люциуса. А сам Люциус… словно окончательно смирился с тем, что его жизнь теперь вращается вокруг маленькой кудрявой девочки. Он лично контролировал защиту мэнора. Проверял преподавателей. Следил за охраной. И каждый вечер играл с Авророй в магические шахматы, неизменно проигрывая, потому что та жульничала с совершенно невинным лицом. И вот в одно из воскресений в мэнор вновь прибыл старый семейный колдомедик Малфоев. Пожилой волшебник с серебристыми волосами и внимательным взглядом. Именно он когда-то принимал роды у Нарциссы. И именно ему Люциус доверял настолько, насколько вообще был способен доверять людям. Осмотр длился почти час. Драко все это время ходил по гостиной так, словно ожидал не заключения колдомедика, а приговора Визенгамота. Люциус сидел в кресле у камина с идеально спокойным лицом. Но пальцы, медленно постукивающие по подлокотнику, выдавали его напряжение. Когда дверь наконец открылась, оба мужчины одновременно подняли головы. Колдомедик вышел в гостиную, снимая очки. На его губах играла странная улыбка. Не тревожная. Скорее… изумленная. — Что ж, — медленно произнес он, — состояние мисс Грейнджер замечательное. Драко мгновенно остановился. — А ребенок? Колдомедик усмехнулся. — Магическая беременность проходит на удивление хорошо. Люциус медленно выпрямился в кресле. Колдомедик продолжил: — Магическое ядро ребенка невероятно мощное. Обычно при таких сильных детях мать начинает терять собственные магические силы еще на ранних сроках. Драко заметно напрягся. — Но? Старик посмотрел на него поверх очков. — Но в случае мисс Грейнджер я наблюдаю совершенно иную картину. Он сделал паузу, словно сам до конца не верил своим словам. — Магическое ядро самой мисс Грейнджер не менее сильное. Тишина мгновенно накрыла комнату. Даже огонь в камине словно затих. — А в сочетании с вашим ядром, мистер Малфой… Колдомедик покачал головой с легким изумлением. — Этот ребенок будет великим волшебником. И вот в этот момент Люциус Малфой медленно поднял подбородок с такой гордостью, что, казалось, его эго действительно сейчас накроет весь Лондон. Драко заметил это. — О нет, — сухо произнес он. — Только не это выражение лица. — Какое именно? — невозмутимо уточнил Люциус. — То самое, с которым ты сейчас мысленно уже покупаешь ребенку собственное поместье. Люциус даже не попытался отрицать. — Разумная инвестиция в будущее наследие рода. Драко тяжело прикрыл глаза рукой. Колдомедик тихо усмехнулся. А потом Драко снова резко посерьезнел. — Как сама Гермиона? И это прозвучало так быстро и напряженно, что Люциус едва заметно перевел взгляд на сына. Потому что за последние месяцы Драко научился бояться только одного: что что-то случится с его семьей. Колдомедик смягчился. — Мисс Грейнджер чувствует себя прекрасно, как я уже сказал. Он медленно сложил руки за спиной. — Особых рекомендаций дать не могу. Главное — не допускать магического истощения. — Что это значит? — тут же спросил Драко. — Ребенок питается магией матери. Люциус задумчиво нахмурился. А колдомедик продолжил: — Кроме того… Он обвел взглядом стены гостиной. Древние портреты. Темное дерево. Родовую магию, буквально пропитывающую мэнор. — То, что мисс Грейнджер находится в родовом поместье Малфоев, тоже оказывает влияние. Драко медленно поднял взгляд. — Какое именно? Колдомедик улыбнулся странной, почти удивленной улыбкой. — Ребенок отзывается на родовую магию вокруг. Тишина. Абсолютная. Люциус медленно встал с кресла. Даже на его лице впервые проступило настоящее потрясение. — Вы хотите сказать… — Я хочу сказать, — тихо перебил колдомедик, — что магия рода уже приняла этого ребенка. Никто не произнес ни слова. Драко просто стоял неподвижно. И впервые за долгое время выглядел совершенно потерянным. Потому что для древних магических родов это значило очень многое. Невероятно многое. Родовая магия Малфоев никогда не принимала чужих. Никогда. А сейчас… она сама признала Гермиону. И ребенка. Люциус медленно опустил взгляд. А затем вдруг очень тихо, почти себе под нос произнес: — Мать моя, Салазар… И это было самым сильным потрясением, которое Драко когда-либо слышал в голосе собственного отца. Колдомедик уже собирался уходить, когда вдруг словно что-то вспомнил. Он медленно обернулся к Драко и Люциусу, поправляя перчатки. — Ах да… пол ребенка я уже сообщил мисс Грейнджер. Драко мгновенно вскинул голову. — Что? Люциус резко прищурился. — Простите? Колдомедик с совершенно невозмутимым видом выдержал два одинаково тяжелых взгляда. — Она попросила пока вам не говорить. — Это возмутительно, — тут же холодно произнес Люциус. — Согласен, — немедленно поддержал его Драко. Колдомедик едва заметно усмехнулся. — Она сказала, что сама сообщит вам. И после этих слов старик с видом человека, который только что намеренно устроил хаос в древнем аристократическом семействе, спокойно направился к выходу. Драко несколько секунд стоял неподвижно. Потом резко развернулся и направился к комнате Гермионы. — Драко, — лениво донеслось ему вслед от Люциуса, — если ты узнаешь раньше меня— — Даже не надейся, отец. Люциус немедленно пошел следом. Драко открыл дверь спальни и замер. В комнате было тепло. Тихо. Солнечный свет мягко ложился на ковер и светлые шторы, а на кровати сидели Гермиона, Нарцисса и Аврора. И все трое смеялись. Громко. Совершенно беззаботно. Аврора что-то активно рассказывала, размахивая руками так бурно, что Нарцисса уже в третий раз поправляла ей волосы. Гермиона сидела среди этого хаоса, расслабленная, счастливая, с мягким румянцем на щеках. И у Драко на мгновение перехватило дыхание. Потому что именно ради таких моментов он готов был разрушить весь мир. Лишь бы сохранить это. Сохранить их. Гермиона первой заметила его. И тут же улыбнулась. Тепло. Только ему. Драко медленно подошел ближе, наклонился и поцеловал ее в лоб. — И что здесь происходит? — тихо спросил он. Гермиона вдруг обняла его так крепко, что он даже удивленно посмотрел на нее. Она редко цеплялась за него вот так — отчаянно, словно переполненная эмоциями. И именно в этот момент Аврора не выдержала. — Пап! Драко повернул голову. Аврора сияла так, будто сейчас лично собиралась запускать фейерверки над Лондоном. — У меня будет братик! Мир замер. Драко застыл. Буквально. Несколько секунд он просто смотрел на Аврору так, словно не до конца понял услышанное. А потом очень медленно перевел взгляд на Гермиону. Она улыбалась сквозь слезы. Тихо. Нежно. И едва заметно кивнула. — Мальчик, — прошептала она. У Драко вдруг словно выбило весь воздух из груди. Сын. У него будет сын. Не наследник рода Малфой. Не продолжение фамилии. Нет. СЫН. И почему-то именно эта мысль ударила сильнее всего. Он резко сел рядом с Гермионой, обхватив ладонями ее лицо. В серых глазах впервые за долгое время не было ни холода, ни контроля. Только абсолютное, оглушающее счастье. — У нас будет сын… — почти неверяще выдохнул он. Гермиона тихо засмеялась сквозь слезы. — Да. И тут дверь снова открылась. В комнату вошел Люциус. С абсолютно нетерпеливым выражением лица, которое совершенно не сочеталось с его привычной аристократической сдержанностью. — Ну? — резко спросил он. — И кто— Аврора вскочила на кровати и практически прокричала: — У МЕНЯ БУДЕТ БРАТИК!!! Люциус замер. Нарцисса прикрыла рот рукой, наблюдая за мужем. А потом произошло нечто почти историческое. Люциус Малфой потерял дар речи. Он просто стоял. Молча. Смотря то на Гермиону, то на Драко. А потом медленно перевел взгляд на живот Гермионы. Словно пытался осознать: там сейчас находится будущий маленький Малфой. Настоящий. Живой. Его внук. Нарцисса первой не выдержала. Она тихо рассмеялась сквозь слезы. — Люциус, ты сейчас упадешь в обморок. — Не говори глупостей, Нарцисса. Но голос его прозвучал подозрительно хрипло. Аврора уже забралась к Драко на колени. — Пап, а когда он родится? — Еще нескоро, солнышко. — А он будет похож на тебя? Люциус тут же невозмутимо вмешался: — Конечно, да. — А я надеюсь, что на маму, — тут же возразил Драко. — Тогда у него будут кудри, — трагично заметил Люциус. — ЭЙ! — возмутилась Гермиона. Аврора громко расхохоталась. А потом вдруг очень серьезно спросила: — А можно я научу его всем правилам мэнора? Драко прищурился. — Это каким именно? Аврора важно подняла палец. — Во-первых, нельзя злить дедушку-короля до завтрака. Люциус медленно кивнул. — Разумное правило. — Во-вторых, нельзя брать сладости у эльфов до ужина. Нарцисса тут же рассмеялась. — Потому что однажды кто-то съел целую вазу печенья. — Это была случайность, — с достоинством заявила Аврора. — Ты спряталась с ними под столом. — Я же маленькая, мне можно. Драко не выдержал и тихо засмеялся, уткнувшись лбом в плечо Гермионы. А Гермиона смотрела на них всех и чувствовала, как сердце буквально переполняется. Потому что еще несколько лет назад она сидела одна в чужой стране с двухмесячной Авророй на руках и не знала, выживут ли они вообще. А сейчас… Сейчас вокруг нее была семья. Настоящая. И ее ребенок уже был любим еще до рождения. *** В тот день Малфой-мэнор жил своей обычной, почти спокойной жизнью. Настолько спокойной, что это даже начинало казаться опасным. В саду Нарцисса спорила с Пэнси о цветах для свадебной арки. — Белые розы — это скучно. — Пэнси, это классика. — Классика — это просто красивое слово для старых идей. Из глубины сада донеслось громкое: — БАБУШКА-КОРОЛЕВА, А МОЖНО Я СДЕЛАЮ ОГРОМНОГО ДРАКОНА ИЗ ЦВЕТОВ?! Нарцисса устало прикрыла глаза. — Вот видишь? — невозмутимо сказала Пэнси. — Ребенок мыслит масштабно. В это время наверху Аврора сидела за столом в учебной комнате, совершенно не слушая преподавательницу французского. — Мисс Аврора, повторите, пожалуйста. — Жё мапель Аврора и я не хочу учить французский. — Вы специально коверкаете произношение. — Это протест. Преподавательница тяжело вздохнула. И именно в этот момент в окно тихо постучали. Аврора мгновенно оживилась. — О! Сова! Белоснежная птица сидела снаружи, держа в клюве маленький конверт. Преподавательница нахмурилась. — Странно… кто мог писать вам сейчас? Аврора уже открывала окно. Сова влетела внутрь и опустила письмо прямо ей на колени. На конверте было аккуратно выведено: «Для принцессы Авроры.» — Принцессы! — восторженно ахнула Аврора. — Это точно мне. Она быстро развернула письмо. Внутри лежала короткая записка и маленький серебристый брелок в виде дракона. Совсем крошечного. С изумрудными глазами. Аврора расплылась в улыбке. — Папа купил мне такое. Она взяла брелок в ладонь. И в ту же секунду мир взорвался. Комнату разрезала ослепительная голубая вспышка. Преподавательница вскрикнула. Воздух буквально скрутило воронкой. Аврора даже не успела понять, что происходит. Только почувствовала, как что-то резко дернуло ее за все тело сразу. Словно мир вырвали из-под ног. — Мисс Аврора! Женщина вскочила с места. Но было поздно. В комнате остался только запах магии. И пустой стул. Преподавательница в ужасе закрыла рот рукой. Потому что мгновенно поняла. Портключ. Внизу, в кабинете Люциуса, Драко и Гарри стояли над картами магических перемещений. На столе лежали свитки аврората, схемы Лондона и отчеты о возможных убежищах Рона. — Если он действительно скрывается в магловской части— Гарри не договорил. Потому что Драко резко замолчал. А потом медленно поднял голову. Лицо стало ледяным. — Что? — нахмурился Гарри. Драко медленно повернулся к двери. — Поместье. Тишина. — Что-то не так. Гарри уже вытащил палочку. — Объясни. Драко резко встал. — Кто-то пытается обойти защиту мэнора. В этот же момент дверь кабинета с грохотом распахнулась. На пороге появился Люциус. И Драко никогда в жизни не видел отца таким. Абсолютно белым. С настоящим ужасом в глазах. — ДРАКО! Его голос буквально прорезал весь дом. — АВРОРА! У Драко остановилось сердце. Буквально. На секунду мир просто исчез. А потом он сорвался с места. Гарри бросился следом. Они практически взлетели по лестнице. Люциус уже бежал впереди. Мантия развевалась за спиной, шаги гремели по коридору. И чем ближе они подходили к учебной комнате, тем сильнее Драко чувствовал это страшное, ледяное ощущение пустоты. Связь. Он больше не чувствовал Аврору. Вообще. Дверь в комнату была распахнута. Преподавательница стояла посреди комнаты в состоянии настоящего шока. Бледная. Дрожащая. — Где она?! Голос Драко прозвучал так страшно, что женщина буквально отшатнулась. — Я… я не знаю… Она почти задыхалась. — Пришла сова… письмо… там был брелок… Гарри резко побледнел. — Портключ. Люциус подошел к столу. На полу еще лежал маленький конверт. Он поднял его дрожащими пальцами. А Драко стоял неподвижно. Слишком неподвижно. И это пугало сильнее крика. — Драко… — тихо начал Гарри. Но Драко уже смотрел на письмо. На знакомый почерк. Рон. У него внутри словно что-то оборвалось. Окончательно. А потом в комнату влетела Гермиона. Запыхавшаяся. Испуганная. — Что случилось?! Она переводила взгляд с Гарри на Люциуса. С Драко на преподавательницу. И все поняла. Потому что в комнате не было Авроры. — Нет… Голос сорвался. — Нет… нет… Драко поднял на нее взгляд. И Гермиона увидела в серых глазах то, чего боялась больше всего. Панику. Настоящую. Животную. — Он забрал ее. Тишина. Гермиона рухнула на колени прямо посреди комнаты. — Нет… нет… пожалуйста… Ее голос срывался. Она хваталась за воздух так, будто еще могла успеть поймать дочь, вернуть ее назад, остановить все это. Драко мгновенно оказался рядом. Опустился перед ней, схватил за плечи. — Гермиона. Посмотри на меня. Она не слышала. Паника накрывала ее волнами. — Это я виновата… я должна была быть с ней… я оставила ее одну… — Нет. Резко. Жестко. Драко сжал ее лицо ладонями, заставляя смотреть себе в глаза. — Не смей. Даже. Думать. Так. Его самого трясло изнутри. Но сейчас он не имел права сломаться. Не сейчас. Гарри выхватил письмо у Люциуса. — Не трогайте ничего! Он быстро провел палочкой над конвертом. Золотистые нити магии вспыхнули в воздухе. И тут же рассыпались. Гарри выругался. — Он зачистил следы. — Конечно зачистил, — холодно произнес Люциус. Но его голос звучал опасно тихо. Слишком тихо. Нарцисса вбежала в комнату через секунду. И когда поняла, что происходит, буквально побледнела. — Где Аврора?.. Никто не ответил. Потому что ответ был слишком страшным. Драко поднялся. И Гермиона схватила его за руку. Она почувствовала. То, как изменилась атмосфера вокруг него. Будто в комнате стало нечем дышать. Серые глаза стали абсолютно пустыми. Ледяными. — Драко… Он посмотрел на нее. И от этого взгляда Гермионе стало страшно. Потому что сейчас перед ней был не ее Драко. Не мужчина, который целовал ее живот по вечерам и спорил с Авророй из-за сладостей. Сейчас перед ней стоял наследник древнего темного рода. Опасный. Холодный. Готовый убивать. — Поттер. Гарри выпрямился. — Что? — Закрой Министерство. — Что? — Я сказал, закрой Министерство. Каждое слово звучало тихо. Но от этого только страшнее. — Подними всех авроров. Всех, кого можешь. Гарри смотрел на него несколько секунд. А потом спросил: — А ты? Драко медленно повернул голову к окну. За которым сгущалась вечерняя темнота. — А я найду его раньше. Гермиона резко встала. — Нет. Все обернулись к ней. Она была бледной. С дрожащими руками. Но взгляд стал твердым. — Ты не пойдешь один. — Гермиона— — Нет, Драко. В ее голосе появилась сталь. Та самая Гермиона Грейнджер, которой боялось половина Министерства. — Это моя сестра. Тишина. Даже Гарри замер. Потому что она никогда не называла Аврору так вслух при других. Никогда. — И я не останусь здесь ждать, пока кто-то другой будет спасать моего ребенка. Драко смотрел на нее долго. Мучительно долго. А потом подошел ближе. И тихо сказал: — Если с тобой что-то случится… Гермиона резко перебила: — Если с ней что-то случится, я этого не переживу. Эти слова ударили по нему сильнее всего. Потому что он понимал: она говорит правду. Люциус резко развернулся к Гарри. — Как быстро ты можешь перекрыть порталы Лондона? — Уже отправил приказ. — Поздно, — тихо произнес Драко. Все посмотрели на него. А он поднял с пола брелок-дракона, который выпал после срабатывания портключа. Сжал его в ладони. И внезапно очень медленно улыбнулся. Страшно. — Но он совершил одну ошибку. Гарри нахмурился. — Какую? Драко поднял взгляд. — Он тронул вещь, связанную с моей магией. Тишина. А потом Люциус резко выпрямился. Понял первым. — Родовая метка. Драко кивнул. — Этот брелок я зачаровывал для Авроры сам. Он медленно сжал предмет в руке. И в комнате вспыхнули серебристые нити магии. Тонкие. Дрожащие. Уходящие куда-то далеко. Очень далеко. Гарри резко шагнул вперед. — Ты можешь отследить ее? — Нет. Драко поднял взгляд. И в серых глазах горело что-то почти безумное. — Я могу отследить его. Аврора медленно открыла глаза. Голова кружилась. Во рту чувствовался металлический привкус. Она лежала на диване в незнакомой комнате. Темной. Холодной. Магловской. И первое, что она почувствовала — это страх. Настоящий. Она резко села. — Мама?.. Тишина. А потом из темноты послышался знакомый голос. — Проснулась, принцесса? Аврора подняла голову. И увидела Рона. Он сидел в кресле у окна. Улыбаясь. И от этой улыбки у девочки по спине пробежал холод. *** Несколькими днями ранее. Рон сидел в той самой дорогой магловской квартире, снятой на деньги Астории, и нервно барабанил пальцами по столу. Он был на взводе. Последние недели он буквально жил одной мыслью. Аврора. Маленькая кудрявая девочка, которую Малфой называл дочерью. Которая звала его папой. Каждый раз, когда Рон вспоминал это, внутри словно что-то гнило. Ему казалось, что именно с появления Авроры его жизнь окончательно разрушилась. Если бы не она… Гермиона бы не исчезла тогда. Не уехала. Не связалась бы с Малфоем. Не создала бы без него новую семью. Эта больная мысль давно пустила корни в его голове. И теперь разрасталась, отравляя все вокруг. Астория стояла у окна, держа в руках бокал вина. Спокойная. Собранная. Холодная. В отличие от Рона, она не действовала на эмоциях. Она просчитывала. Именно поэтому Рон сейчас был здесь. Жив. И свободен. — Ты должен понять одну вещь, — тихо сказала Астория, не оборачиваясь. — В Малфой-мэнор невозможно попасть просто так. Рон раздраженно усмехнулся. — Спасибо, я уже заметил. — Я серьезно. Она наконец повернулась к нему. — Родовая защита не пропустит предмет, не связанный с родом или с теми, кто находится под защитой поместья. Рон нахмурился. — И что это значит? Астория медленно подошла ближе. — Это значит, что обычный портключ защита уничтожит еще на входе. Она поставила бокал на столик. — Но если использовать вещь Авроры… защита не почувствует угрозу. Рон резко поднял голову. И в глазах вспыхнуло понимание. Астория заметила это и едва заметно улыбнулась. Истинная слизеринская улыбка. Холодная. Опасная. — Вещи Гермионы ведь остались в старой магловской квартире? Рон замер. А потом медленно усмехнулся. — Ты гениальна. Через два дня двое нанятых Роном маглов проникли в старую квартиру Гермионы. Ту самую, где она жила с Авророй до переезда в мэнор. Квартира почти не изменилась. Только стала пустой. Безжизненной. Рон специально приказал: — Возьмите что-нибудь из комнаты девчонки. И они взяли. Маленький серебристый брелок в виде дракона. Подарок Драко. Который Аврора когда-то обожала и постоянно таскала с собой. Когда Рон держал брелок в руках, он почувствовал странную ярость. Даже вещи этой девочки были связаны с Малфоем. Все в ее жизни теперь было связано с ним. Астория лично наложила чары портключа. Тонко. Аккуратно. Так, чтобы магия почти не ощущалась. — Она коснется его и переместится мгновенно, — спокойно сказала Астория. Рон смотрел на брелок как зачарованный. — А письмо? Астория усмехнулась. И достала клетку с белоснежной совой. Красивой. Почти величественной. — Совы семей Священных Двадцати Восьми. Рон нахмурился. — Что это значит? — Некоторые древние семьи веками выводили особых сов. Она погладила птицу по перьям. — Они способны проникать даже через защиту родовых поместий. Рон медленно улыбнулся. Все складывалось идеально. — Ты истинная слизеринка, — сказал он с мрачным восхищением. Астория чуть склонила голову. — Я воспринимаю это как комплимент. И теперь… Теперь перед ним действительно сидела Аврора. Маленькая девочка, которую он винил во всем. Она выглядела испуганной. Но не плакала. Только сильнее вжалась в спинку дивана. И смотрела на него огромными янтарными глазами. Глазами Гермионы. Это бесило почти физически. — Где мама? — тихо спросила Аврора. Рон медленно поднялся с кресла. — Скоро увидишь. Аврора нахмурилась. Даже сейчас в ней чувствовался характер. Упрямство. Смелость. Малфоевское. И это злило еще сильнее. — Мне не нравится здесь, — тихо сказала она. — А мне не нравится твой папаша. Аврора резко вскинула голову. — Не говори так про папу. Рон усмехнулся. Горько. — Он тебе не папа. И вот тогда в глазах Авроры вдруг вспыхнуло что-то очень знакомое. Та самая ярость, которую Рон когда-то видел у Гермионы. — Он мой папа. Твердо. Без колебаний. — Он всегда приходит за мной. Тишина. И эти слова ударили Рона сильнее, чем он ожидал. Потому что где-то очень глубоко внутри он понимал: да. Малфой придет. Обязательно придет. *** Малфой-мэнор погрузился в хаос. Не тот шумный хаос, к которому все привыкли рядом с Авророй. Нет. Этот был страшным. Тяжелым. По коридорам быстро двигались авроры, эльфы испуганно прятались по углам, защитные чары мерцали над поместьем серебристыми вспышками. А в центре всего этого стоял Драко. Абсолютно неподвижно. С брелоком-драконом в руке. Гермиона сидела в кресле, обхватив себя руками так сильно, словно пыталась удержать собственное сердце от того, чтобы оно разорвалось. Нарцисса и Пэнси стояли рядом с ней. Молчаливо. Поддерживая. Хотя сами были бледными как полотно. Пэнси не произносила ни звука, что вообще на нее не похоже. Гарри ходил по комнате быстрыми шагами. — Мы проверяем все возможные точки перемещения. Авроры уже подняты. Министерство перекрывает порталы— — Он не идиот, Поттер, — холодно перебил Люциус. — Если Уизли смог обойти защиту мэнора, значит, ему помогали. В комнате повисла тишина. Гарри резко поднял голову. — О чем вы? Люциус повернулся к нему. — Родовая защита Малфой-мэнора не пропустила бы чужой предмет. Он взял со стола письмо. — Портключ был замаскирован под вещь Авроры. Драко медленно сжал челюсть. И тут же понял. Старая квартира. Гермиона тоже побледнела. — Нет… Она резко подняла голову. — Вещи Авроры. Гарри нахмурился. — Что? — Мы не забрали часть вещей из старой квартиры… Голос Гермионы дрожал. — Там были ее игрушки… одежда… подарки… Драко закрыл глаза.А потом тихо произнес: — Брелок. Гермиона резко посмотрела на него. И мгновенно вспомнила. Маленький серебристый дракон. Подарок Драко. Который Аврора когда-то носила почти каждый день. Драко опустил голову. Ярость внутри начинала становиться почти неуправляемой. — Он проник в ее комнату. Тишина. Нарцисса прикрыла рот рукой. А Люциус вдруг очень спокойно сказал: — Это не Уизли. Все обернулись к нему. — Он слишком туп для такого плана. Гарри нахмурился. — Тогда кто? Люциус медленно посмотрел на письмо. На почерк. На тонкую бумагу. И вдруг его лицо стало ледяным. — Астория. Драко резко поднял голову. — Что? — Совы семей Священных Двадцати Восьми. Он указал на конверт. — Эта бумага. Эти чары. Этот способ обхода защиты… Люциус смотрел уже не на письмо. А будто куда-то сквозь него. — Это работа чистокровной ведьмы. Гарри выругался. А Гермиона почувствовала, как по позвоночнику прошел холод. Астория. Конечно. Теперь все вставало на места. И эта мысль почему-то пугала даже сильнее Рона. Потому что Рон был хаотичен. А Астория — расчетлива. Тем временем в другом конце Лондона Аврора сидела на темно-синем диване, поджав под себя ноги. Квартира казалась чужой. Холодной. Несмотря на дорогую мебель и красивый вид из окна. Она уже почти час молчала. И просто наблюдала за Роном. А Рон наблюдал за ней. Внимательно. С каким-то странным выражением лица. Будто пытался понять, как такая маленькая девочка смогла разрушить его жизнь. — Ты похожа на нее, — вдруг тихо сказал он. Аврора нахмурилась. — На маму? Рон усмехнулся. — Да. Тишина. Аврора крепче обняла колени. Но страха в ее глазах становилось все меньше. Зато появлялось другое. Упрямство. — Папа все равно меня найдет. Именно это слово снова ударило Рона сильнее всего. Папа. Не он. Малфой. Рон резко отвел взгляд. — Он тебе никто. — Нет. Твердо. Слишком твердо для маленькой девочки. — Он мой папа. Рон вдруг шагнул ближе. И Аврора напряглась. — Ты вообще понимаешь, что из-за тебя произошло? Она не ответила. Только продолжала смотреть. И это бесило его все сильнее. — Если бы тебя не было… Голос стал жестче. — Гермиона не ушла бы. Аврора медленно нахмурилась. — Это неправда. — Правда! Он сорвался на крик. — Она выбрала тебя! Всегда выбирала тебя! И вот тогда Аврора вдруг тихо сказала: — Потому что она меня любит. Тишина. Рон застыл. А девочка продолжала смотреть прямо ему в глаза. Без страха. — А тебя никто не любит, потому что ты злой. Эти слова ударили сильнее любой магии. Рон резко побледнел. А потом вдруг схватил стакан со стола и с силой швырнул его в стену. Аврора вздрогнула. Но не закричала. Только сильнее вжалась в диван. И именно в этот момент дверь квартиры открылась. Внутрь вошла Астория. Безупречная. Холодная. Она сняла перчатки и спокойно оглядела комнату. Потом перевела взгляд на Аврору. И на секунду в ее глазах мелькнуло что-то странное. Будто даже она не ожидала увидеть перед собой просто ребенка. Маленькую девочку. С кудрями Гермионы. И глазами, полными страха. — Ты напугал ее, — спокойно сказала Астория Рону. — Мне все равно. Астория медленно подошла ближе к Авроре. Та напряглась. — Значит, это ты. Тихо. Почти задумчиво. — Девочка, из-за которой Драко Малфой готов сжечь весь мир. Аврора нахмурилась. — Не говорите так про папу. И вдруг Астория очень медленно улыбнулась. Странной. Грустной. Почти болезненной улыбкой. — О, милая… Она убрала светлую прядь волос за ухо. — Именно это я и хотела услышать. *** В поместье Гринграссов уже давно наступил вечер. В огромной гостиной потрескивал огонь в камине, леди Гринграсс спокойно листала журнал, а лорд Гринграсс просматривал финансовые сводки за неделю. Дом был погружен в привычную аристократическую тишину. До того момента, пока камин вдруг не вспыхнул ярко-зеленым пламенем. Лорд Гринграсс резко поднял голову. Он никого не ждал. Тем более в такой час. Из пламени первым вышел Драко Малфой. И в ту же секунду воздух в комнате словно стал тяжелее. Следом появился Люциус. И если Драко выглядел человеком, готовым убивать, то Люциус выглядел так, будто сам Темный Лорд вернулся в Британию. Холодный. Абсолютно спокойный. И от этого еще страшнее. Леди Гринграсс сначала даже улыбнулась от неожиданности. — Люциус… Драко… какой сюрприз— Но улыбка медленно исчезла с ее лица, стоило ей внимательнее посмотреть на них. Лорд Гринграсс уже поднялся с кресла, собираясь поприветствовать гостей. Но тоже остановился. Потому что в глазах Драко было что-то страшное. Не злость. Нет. Что-то гораздо хуже. Холодная, абсолютная ярость человека, у которого забрали самое дорогое. — Боже… — медленно произнес лорд Гринграсс. — Что происходит? Вы выглядите так, будто пришли по наши души. — Так и есть. Голос Драко прозвучал тихо. Но от него по спине прошел холод. Леди Гринграсс шагнула ближе к мужу. А Люциус медленно сложил руки за спиной, наблюдая за хозяевами дома так, будто уже решал, с чего начнет уничтожение их семьи. Драко сделал шаг вперед. — Слушайте меня внимательно. Каждое слово звучало четко. Ровно. Будто проклятие. — Я дважды повторять не буду. Лорд Гринграсс заметно напрягся. — Драко, я не— — Даю вам один час. Он перебил его так резко, что в комнате стало совсем тихо. — Один час на то, чтобы Астория вернула мою дочь. Леди Гринграсс резко побледнела. — Что?.. Драко даже не посмотрел на нее. Его взгляд был прикован к лорду Гринграссу. — Потом я сам пойду за ней. Он говорил спокойно. Пугающе спокойно. — И я найду ее. Даже не сомневайтесь. Тишина давила на стены. Даже огонь в камине будто стал тише. А потом Драко очень медленно продолжил, чеканя каждое слово: — Но после… Он сделал шаг ближе. И теперь лорд Гринграсс впервые действительно испугался. Потому что перед ним стоял не мальчишка, которого он знал с детства. Перед ним стоял наследник рода Малфой. — После я приложу все усилия, чтобы род Гринграссов исчез. Леди Гринграсс тихо ахнула. — Драко— — Я сделаю так, — продолжал он, не повышая голоса, — что в ваших хранилищах не останется даже сикля. Люциус молчал. Но его молчание пугало сильнее слов. Потому что все в магическом мире знали: если Малфои начинают войну — они не останавливаются. Никогда. — Поэтому я очень рекомендую… Драко медленно наклонил голову. — Нет. Он почти горько усмехнулся. — Я настаиваю на том, чтобы вы нашли свою недодочь и вернули мне моего ребенка. Последние слова прозвучали особенно страшно. Моего ребенка. Лорд Гринграсс стоял неподвижно. Он явно пытался понять, насколько все серьезно. Но потом посмотрел в глаза Люциусу. И понял. Это не угроза. Это приговор. — Я… я не понимаю, о чем ты говоришь, Драко. Драко улыбнулся. Без капли тепла. — У вас есть один час. Он развернулся к камину. И уже исчезая в зеленом пламени, бросил через плечо: — Потом я перестану быть вежливым. Пламя поглотило его. В комнате остался только Люциус. Он несколько секунд молча смотрел на Гринграссов. И от этого взгляда у леди Гринграсс дрогнули руки. — Люциус… — тихо начала она. Но он перебил ее. Очень спокойно. Очень тихо. — Я прослежу, чтобы он исполнил обещание. Он сделал шаг к камину. — Если через час моя внучка не будет дома. Внучка. Это слово ударило по Гринграссам сильнее любого проклятия. Потому что они понятия не имели что натворила Астория. Но понимали что просто так бы Малфои не пришли к ним. Это значит… Малфои действительно уничтожат любого, кто тронет их. Люциус исчез в зеленом пламени. И только когда гости ушли, леди Гринграсс медленно повернулась к мужу. Абсолютно белая. — Скажи мне… Голос дрожал. — Скажи, что Астория не могла сделать подобного.