Доигрались

      Жизнь после Москвы закрутилась в каком-то необычном, почти лихорадочном ритме: между подготовкой к защите и бесконечными кружками чая Аля ловила себя на том, что мир вокруг перестал казаться бесцветным. Напряжение последних учебных недель странным образом перемешивалось с предвкушением, а когда диплом наконец оказался в руках, не красный, но вполне заслуженный, она почувствовала не просто облегчение, а тихую радость от того, что ещё одна большая глава жизни официально закрыта, оставляя место для чего-то совершенно нового.       С появлением свободного времени Аля стала чаще видеться с ребятами и даже соглашалась на выезды за город: дача, речка, шашлыки — это именно то, о чем можно было мечтать в жаркую погоду. Все было по-простому, по-человечески. Но в груди всегда присутствовало странное чувство, которое она не знала с чем связать. Либо Аля уж сильно привыкла к городу и цивилизации и этот трепет связан с более медленным ритмом жизни, либо чего-то не хватало в данный момент. Вещь, а может быть и ощущение. Разобраться сложно, поэтому она лишь мотала головой, чтобы отогнать от себя подобные мысли.       Что еще необычного, так это то, что она начала чаще улыбаться. Может парням и казалось это не совсем явным и непонятным, но вот Юле уже давно была известна причина наличия широкой улыбки на лице девушки. Аля не забыла тогда отправить сообщение "мы приземлились", после которого короткий диалог перерос в активное общение по ночам.       — Ты же в курсе, что тебе завтра желательно на работу проснуться? — вздохнул Игорь и посмотрел на часы, которые показывали четыре утра.       — Угу.       — И ты всё равно трубку взяла.       — Ну взяла.       — И три часа со мной трепалась.       — Ну трепалась, — однотипно отвечала она и чувствовала, как мозг совершенно не хочет впитывать информацию.       — Аль, ты чё, издеваешься надо мной?       — С чего ты взял?       — Да не знаю. Просто… ты обычно по ночам не сидишь, а сразу спать идешь, когда я заканчиваю монтировать ролик. Думал, ты меня пошлёшь сразу.       — Хотела.       — А не послала.       — Не послала.       — Это чё значит?       Аля молчит и размышляет о том, как трудно жить с разницей во времени. На том конце провода слышно, как он выдыхает.       — Уснула что ли?       — Не сплю я.       — А чё молчишь?       — Думаю.       — О чём?       — О том, что у меня завтра работа. И что я сейчас реально не понимаю, почему не скинула твой звонок, — на что Игорь усмехается, но как-то тихо, почти беззлобно.       — А я знаю.       — И почему же?       — Потому что ты тоже, Аля... тоже не хочешь заканчивать этот разговор.       — С чего ты взял? — нахмурилась она и усмехнулась более живо. — Может я просто героически терплю тебя, чтобы не обидеть и мечтаю поскорее лечь спать.       — Не-а. Вранье всё от начала и до конца. Три часа прошло, а ты всё ещё тут, — гордо ответил он. — Моя обаятельность и обворожительность тебя пленили, признайся.       Аля смеётся от глупой шутки, переворачивается на бок и бормочет:       — Самовлюблённость – дело опасное, Игорь.       — Может быть. — он удерживает паузу. — Но ведь ты всё равно трубку взяла.       Бессонные ночи переходили в активную переписку, переписка сменялась двухчасовым видеозвонком и так по кругу. На протяжении двух месяцев у Игоря в планах на день было только два пункта: смонтировать ролик, ответить на её сообщение. Он почти не виделся с местными друзьями, а если выходил на улицу, то только с телефоном в руках.       — Ты чего такой весёлый? — спрашивает Аля, шурша на кухне.       — А я по улице иду, — он переводит камеру, и в кадре мелькает широкая улица, деревья, где-то вдалеке море. — Чувствуешь? Воздух. Юг.       — Это ты сейчас так изощрённо меня добиваешь? — усмехается она и подвигается ближе к экрану. В последнее время погода в Новосибирске отнюдь не радовала. На дворе начало августа, а проливной дождь с ветром за окном совсем не вписывался в эту картину.       — Не, это я просто делюсь счастьем. — он снова поворачивает камеру на себя, улыбается. — А чё ты там делаешь вообще?       — Обед разогреваю.       — В девять утра? — Это у тебя девять. У меня уже два часа дня так-то. — взглянула на циферблат и забросила тарелку в микроволновку.       — Ладно, убедила, — он сбавляет шаг и сворачивает во двор, — Слушай, я сейчас к мамке заскочу на пять минут. Ты как, если я сброшу, норм?       — Нормас, иди. — с набитым ртом проговорила она.       — Нет, я спрашиваю – ты занята будешь или подождешь?       — Повезло тебе, у меня сегодня выходной, поэтому никуда не спешу.       — Супер, — он останавливается у подъезда, но телефон не убирает. — Кстати, прикол. Маман моя, кажется, в курсе про тебя.       — Это плохо?       — Конечно, нет. Просто смешно, — он усмехается. — Я ж тебе говорил, она спрашивала, с кем я в Москве был. Ну я сказал, что с пацанами. А она молчит, но смотрит так, с подозрением.       — И что?       — А я думал, всё, ушло. А тут на днях захожу, а она мне: «Игорь, а та девушка из Новосиба, она кто?» — он понижает голос, передразнивая мать. — Я ей: «Какая девушка, мам?» А она: «Ну та, про которую Дима рассказывал».       — Дима? Это который?       — Дружбан один мой. В общем, он ее подвозил куда-то и она его, видимо, разговорила. А Димон же сказочник от бога, — Игорь трет затылок, усмехаясь. — Вот он и сдал меня с потрохами.       — И что ты ей сказал? — А я сказал, что это просто подруга Юлина, и вообще ничего такого. — пауза. — Она не поверила, кстати.       — Ну еще бы, — хмыкнула Аля, убирая чистую тарелку. — Ты никогда не умел врать, Игорюнчик. К тому же не понимаю, зачем ты вообще врал. Я же правда Юлина подруга.       — Ну... — он мнётся, подбирая слова. — Я не знаю. Просто как-то… — вздыхает. — Не хотел, чтоб она сразу что-то там себе придумывала, понимаешь? Чтоб не давила потом вопросами и всё такое.       — И?       — А теперь, получается, она всё равно знает. — он усмехается, пытаясь сбросить напряжение. — И я выгляжу как дебил, который ей врал про Юлину подругу, хотя сам не знал, зачем врал.       Аля молчит, обдумывает его слова и подозревает, что явно что-то упустила из этого разговора, а самому Игорю становится как-то не по себе от этой тишины.       — Ладно, — он выдыхает. — Пойду уже. А то она сейчас сама выйдет искать.       — Иди.       — Трубку бери потом.       — Возьму.

***

      — Аль, ты этот сыр в труху изрубишь, завязывай, — Юля локтем легонько пихнула её под бок, забирая доску.       В данный момент девушки стояли у кухонного острова и методично нарезали разного рода закуски от маринованных огурцов до рулетов из баклажанов с чесноком, которые Аля за еду не считала. Она абсолютно не понимала, как Юля ест эту гадость. Нож то и дело замирал, когда из гостиной доносился очередной взрыв хохота. Этот специфический, немного хриплый смех она запомнила надолго. Трудно перестать думать и случайно не отрезать себе палец, когда на протяжении двух месяцев вы висите на трубке по несколько часов, обсуждая всякую дичь, от качества шаурмы до экзистенциальных кризисов под утро.       Она до сих пор помнила тот момент в среду, когда Юля, хитро щурясь, сообщила, что Игорь неожиданно соскучился по пацанам до такой степени, что за неделю собрал все необходимые документы и в четверг прилетит в Новосибирск. У Али тогда чуть телефон из рук не вылетел из-за кольнувшей детской обиды на Игоря. О каждой мелкой соринке рассказывает, а такую новость не соизволил озвучить! Юля тогда только рассмеялась и просила успокоиться. Кажись, это был сюрприз, просто Жека дырявая голова, проболтался.       Аля фыркнула на толчок подруги и тыльной стороной ладони поправила волосы, пока Юля распределила тарелки, которые уже можно отнести в зал, и схватив пару штук, направилась прочь из кухни. Аля взяла свой бокал с вином и взглянула в окно, где солнце напоследок поглаживало своими розовыми лучами девятиэтажки шумного города. Она начала замечать вещи, которые не замечала раньше. Часто оглядывалась на бегающих детей и при этом испытывала странное чувство ностальгии, смотрела в небо, наслаждалась его лазурным цветом и морально готовилась к осени и последующим серым дням. Что-то в жизни треснуло, но пока страшно разобраться в каком месте она свернула не туда и правильная ли эта тропинка.       — Должен прервать ваше загадочное разглядывание окна, поскольку «о, безупречный Эдисон Перец» желает еще чипсов.       — Всё, всё, я поняла! — засмеялась она и поспешила прервать дурацкий тон Игоря.       Аля даже не испугалась, когда он зашел и перебил тягучий поток мыслей, потому что у него получалось это всегда и по-особенному безупречно. Если вдруг она вспоминала бабушку или поздним вечером возвращалась домой после работы, то Игорь не позволял ей загрустить и всегда писал или звонил и глупыми шутками развеивал былую хандру прямо как и сейчас.       — Точно поняла? А то, знаешь ли, у него растущий организм, требующий углеводов и внимания, — в темных очках и с зубочисткой в уголке рта Игорь сам выстроил образ местного «барыги», что делало каждое слово смешнее в раза три.       Аля вздохнула как-то порывисто, оставила бокал потянулась за очередной пачкой чипсов, которую само собой закинули на самую высокую полку. Неужели Жека настолько жадничает, что прячет свои запасы подальше от лишних глаз. Ну что за ребячество… Игорь хмыкает и какое-то время просто наблюдает.       — Не смей. Я сама… — поскорее говорит она, когда слышит шаги сзади, но не успевает договорить.       Он неторопливо подходит и встает за спиной Али так близко, что между ними почти не остается расстояния. Тянется мимо нее к верхней полке, достает шуршащую пачку, но не открывает, а отбрасывает на стол. До неё долетел шлейф его одеколона после чего в горле неожиданно пересохло.       — Да, спасибо, — спешно бубнит Аля и решает заняться салатом, который вообще не будет смотреться рядом с пиццей и бургерами. Нужно просто занять чем-то руки и просто не оборачиваться.       Она догадывалась о причине мурашек, пробежавших от уха до позвоночника, но из-за этого еще больше сомневалась. Постоянно сомневалась. И всегда увиливала от темы отношений или малейших намеков. Аля понимала возможный ход развития ее взаимодействия с Игорем, подозревала, что он врал, когда говорил о братской любви к пацанам и, как ей казалось, давно знала о его чувствах. Однако закрыть глаза на это и просто получать удовольствие от общения оказалось гораздо легче. Возможно, это эгоистично и некрасиво по отношению к Игорю, но кормить себя ожиданиями от переписок не хотелось.       — Знаешь, ты изменился, — тихим голосом сказала Аля, нарезая помидор, и думала, что он вовсе ее не услышит.       — Изменился? Надеюсь, в худшую сторону? — он издал смешок, но взгляд становится чуть серьезнее. — Два месяца без Новосиба – это вам не хухры-мухры. Соскучился может… По нормальной компании, имею ввиду.       Аля даже не подняла глаза, хмыкнула и примерно представляла его лицо в данный момент и то, как он, облокотившись бедром о столешницу, абсолютно не стесняется и пялится, пока она занята бесполезным делом. Сама переживала насчет их взаимоотношений, но всегда подливала масла в огонь. Парадокс, не иначе.       — Соскучился, значит, за мной. — А из тебя скромность так и прёт, — Игорь чуть заметно напрягается, но берет себя в руки и хмыкает в ответ, воруя ломтик огурца и разглядывая ее профиль. — Я сказал по нормальной компании, а ты в эту компанию входишь. Пока что.       — Ах ты наглый, — глянула на него и приподняла брови, в то время как сердце беспощадно хотело выбраться наружу. — Ты учти, острые слова в мою сторону караются не только законом, но и возможными пинками от Юли.       — Пока полиции нет, все законно. — удачно вспоминается фраза из мультсериала, и Игорь тянется уже за помидором.       — А ну брысь, — шикает Аля и шлепает по мужской руке.       — Ого, — он отдергивает руку, но не уходит, наоборот наклоняется чуть ближе, заглядывая в лицо. — А если я не брысь? Если я, например, хочу тут стоять и мешать тебе готовить? Что тогда? Позовешь полицию или Юлю? Выбирай.       Не трудно признаться, он, не стесняясь, разглядывал ее и подмечал каждую мелкую деталь, которую не успел заметить в Москве. Мягкие черты лица, прямые брови и волнистые волосы шоколадного цвета складывались в одну картину, которая, как он думал, идеально подошла бы для художника, ищущего вдохновения. Видимо, Игорь как раз и считал себя тем самым художником. Его чрезмерный интерес и слишком близкое расстояние позволили легко разглядеть родинку на её правой скуле и зелёные глаза, в которых у самого зрачка прятались коричневые вкрапления.       — Ты же в курсе, что нагло пялиться пока у меня нож в руке – некрасивое и безрассудное дело, — на ее лице показалась бойкая ухмылка. Аля поверила, что сейчас подловит своего нахального наблюдателя, но когда поймала его взгляд, который казался еще темнее, чем обычно, поняла, что сама попалась в эту ловушку.       — Кусать первых встречных тоже некрасивое и безрассудное дело, — вспомнил Игорь и театрально поднял руку, показывая свой "трофей". — До сих пор след остался, между прочим. Приеду в Бердянск и расскажу пацанам, что меня дикая кошка покусала в Сибири.       — Будто ты против был, — фыркнула Аля и сразу же пожалела о прозвучавших словах, понимая, что эту фразу можно понять по разному.       Игорь приподнимает бровь, провожая взглядом ее руки с бокалом вина, которое она втягивает через трубочку, и убирает нож в раковину. На пару секунд зависает, переваривает услышанное, а потом коротко смеется, но как-то иначе.       — Аля… — он произносит ее имя чуть нараспев, будто пробуя на вкус. — Ты вообще понимаешь, что сейчас сказала? Или мне сделать вид, что я оглох?       — Что я сказала? — приподнимает брови, стараясь держать лицо, и думает, что остается полностью незамеченной.       Игорь всякий раз пытался понять суть, смысл их ночных совместных посиделок по телефону, потраченного времени и то, каким она его представляет. Позже до него дошло, что эта девушка в его сердце не будет иметь статус подруги или хорошего дружбана с другого уголка Земли. Он влюбился. Влюбился по уши, раз после очередной бессонной ночи купил билет, собрал манатки и ближайшим рейсом улетел в другую страну. Пусть это и могло показаться слишком героическим и почти нереальным, как в книгах про истинную любовь, но Игорь не отрицал: он действительно чувствовал себя тем самым героем. И сейчас, он желал узнать лишь одно:       — Про что я непротив, м? Скажи четко, — Игорь, склонив голову, наблюдал за тем, как она моет грязную посуду и вытирает руки. — Потому что, я два месяца с ума сходил в своем Бердянске, а теперь стою тут и не понимаю – это у тебя просто флирт для поддержания тонуса или…       Однако договаривать он не стал и в какой-то момент пожалел, что вообще начал разговор в таком русле. Похоже, Аля и вправду считала его хорошим другом и не давала никаких поводов для надежды, а он всего лишь накрутил себя и не был готов к другому ответу. И все же, рано или поздно подобный разговор должен был произойти, не сегодня, так завтра. Вопрос времени и только.       — А ты что больше предпочитаешь? — голос внезапно охрип то ли от духоты на кухне, то ли от прямолинейных слов, которые она, казалось, готова была услышать, но организм думал иначе.       Игорь молчит несколько секунд, просто рассматривая в ответ. Аля не заметила, как сильно вцепилась пальцами в край столешницы, чувствуя дрожь предвкушения в нижней части тела, как бегала глазами по его лицу и не знала, что сказать еще. Все заранее продуманные слова и диалоги улетучились и растворились в последних теплых лучах. Во рту мгновенно пересохло и появилась неотложная потребность выпить, забыть и не чувствовать стыд за саму себя. Ей было совестно, что она вовремя не уделила внимание этой ситуации, которая плавала на поверхности и от которой она все время увиливала. Но избегая, она делала больно исключительно Игорю, когда вводила его в заблуждение, не давая точного ответа, потому что сама не могла разобраться в своей голове и своих потребностях.       — Обещаешь ответить так же честно и развернуто? — он проводит рукой по лицу, будто собирается с мыслями, и в ответ получает отрицательный кивок. — Ну хотя бы честно?       — Обещаю, — мгновенно опускает глаза, не в силах больше удерживать тот взгляд.       — Я когда с тобой попрощался в Москве, думал ну всё, сейчас неделька и забудется. Ага, хрен так плавал, — он криво усмехнулся, и Аля хоть и не смотрела, но внимательно слушала и с каждым словом испытывала скребущее чувство вины. — Я каждую ночь залипал с тобой в телефоне, пока ты не ложилась. Так что если выбирать… Я предпочитаю, чтобы ты перестала юлить и просто сказала: «я тоже по тебе скучала» или нет. Тут уже на твоё усмотрение.       Сложно одновременно жить со страхом и чувством вины. Аля хотела дать шанс прежде всего себе поверить, что она может открыться ему и что это не обернётся болью. Но мысль о том, что в любой момент этот хрупкий мост может рухнуть, отнимала у неё силы даже на то, чтобы вытереть жгучие слёзы, медленно скатывающиеся с щёк к подбородку.       — Я не знаю, Игорь… — шепчет она и чувствует, как ноги подкашиваются. — Я не хочу делать тебе больно, но мне самой страшно делать поспешные выводы. Мне легче с тобой общаться как друзья, без выяснения отношений, но и твои чувства топтать я не хочу. Я просто… Я…       — Стой, стой, стой, хватит. Не говори, я всё понял, — понял, что совершил грубейшую ошибку, когда махом вывалил весь поток своих мыслей. Игорь позволил ей уткнуться лбом в свое плечо и приобнял, коря себя за слишком острый язык и неспособность подумать не только о себе. Он тяжело выдохнул, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой узел, и совсем не планировал доводить её до слёз. В его идеальном сценарии, который он прокручивал в голове весь полёт из Бердянска, они должны были стоять здесь, подкалывать друг друга и, может быть, плавно подойти к чему-то более определённому. А в итоге она шмыгает носом, тараторит дрожащими губами, а он чувствует себя последним мудаком, который нажал на все больные мозоли сразу.       — А если я сейчас очень честно скажу, что приехал совсем не ради пацанов? — разбавляет обстановку Игорь и улыбается в надежде, что это хоть как-то изменит ситуацию.       Але чувствует себя свободнее от его улыбки и почему-то становится легче дышать. Она прыскает и смотрит на него. Игорю удавалось врать своим друзьям, близким, маме, но от нее он никогда не мог утаить правду даже на большом расстоянии. Она это знала и сейчас в этом полностью убедилась.       — Поверь, я еще за день до твоего приезда знала это.       — Откуда?       — Говорят женщины чувствуют больше и лучше.       — Помню Эдисон мне говорил почти слово в сло… — начал уж было рассказывать Игорь, но быстро понял, что его не слушают.       Аля медленно выдохнула, чувствуя, как внутри на мгновение всё затихает. Она чуть отстранилась, но не для того, чтобы уйти, а чтобы просто рассмотреть его получше. Прямо здесь, в полумраке кухни, где из соседней комнаты доносился приглушённый бас и чей-то далёкий хохот, Игорь казался каким-то пугающе настоящим. Она замерла, изучая его лицо: резковатую линию челюсти, мелкую морщинку у глаз, которая появлялась, когда он начинал свой привычный стёб, и этот невозможный взгляд – сейчас непривычно серьёзный, выжидающий. В голове набатом стучала одна и та же мысль: «Стоит ли?». Но глядя на него, на то, как он замер, боясь даже дыхнуть лишний раз, Аля поняла, что все её защитные стены сейчас не стоят и ломаного гроша. Она едва заметно качнулась вперёд, приподнимаясь на цыпочки. Сократить эти последние пару сантиметров оказалось сложнее, чем решиться на перелёт в Москву. Её ладонь всё ещё лежала на его плече, чувствуя, как напряжены его мышцы. Аля подалась ближе и мягко коснулась его губ, почти невесомо, будто боялась, что от малейшего лишнего движения он рассыплется на пиксели.       Это был даже не поцелуй, а скорее осторожное «привет», проба на вкус этой новой, пугающей реальности. Её ресницы дрогнули и сомкнулись, а сердце в этот момент сделало такой кульбит, что в ушах зазвенело. Она замерла, не решаясь углубить это касание, впитывая тепло его губ и запах его парфюма, который теперь навсегда станет её личным сортом безумия. Игорь на секунду оцепенел, кажется, даже перестав дышать. Его пальцы, лежавшие на её щеке, судорожно дрогнули, но он не бросился на неё с ответным напором, словно тоже понимал, что сейчас всё висит на тончайшей нити, и спугнуть этот момент было бы настоящим преступлением.       Когда Аля коснулась его губ, так осторожно, почти невесомо, у него в голове на секунду воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Весь его словарный запас, все шутки, подколы и заготовленные фразы просто испарились, оставив только это бешеное, неритмичное биение сердца где-то в горле. Он почувствовал, как она начала медленно отстраняться, возвращаясь на пятки, и это движение подействовало на него как разряд тока. Он не дал ей уйти далеко. Его рука, всё ещё лежавшая на её щеке, переместилась на затылок, пальцы зарылись в волосы, мягко, но уверенно фиксируя её на месте. Игорь чуть склонил голову, прижимаясь своим лбом к её лбу, так что их кончики носов соприкоснулись.       — Ну ты и зараза, Аля, — выдохнул он ей прямо в губы, и в его голосе смешались облегчение, нежность и та самая хрипотца, от которой у неё по коже снова пошли мурашки. — Сначала доводишь меня до прединфарктного состояния своими слезами, а потом вот так... без предупреждения?       — Я думаю ты был готов, — лукаво улыбнулась она. — Тебе всего лишь надо было подождать.       Он открыл глаза, глядя в её яркие, всё ещё влажные от слёз зелёные глаза. Его собственная ухмылка на этот раз была какой-то подбитой, неполной, ведь он слишком сильно старался не выдать, насколько у него сейчас дрожат руки.       — Я же теперь вообще отсюда не улечу, — тише добавил он, и его большой палец снова медленно провёл по её нижней губе, очерчивая контур. — Ты понимаешь? Ты мне всю систему к чертям снесла.       Аля тихонько хмыкнула ему в плечо, чувствуя, как напряжение в теле сменяется какой-то дурацкой, почти детской легкостью. Она чуть отстранилась, ровно настолько, чтобы видеть его прищуренные глаза, и кончиками пальцев легонько щелкнула по очкам на лбу, которые всё это время мешались между ними.       — Ой, да ладно тебе, «систему он снёс», — пробурчала она, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал от недавних слез. — Ты просто перегрелся в своем Бердянске. И вообще, верни очки. Что за привычка постоянно брать мои вещи? Они всё равно смотрятся на тебе, как на восьмикласснике.       Игорь уже открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь особо едкую ответку про её «женскую логику», но замолчал, вслушиваясь в её сбивчивое дыхание, а потом вдруг притянул к себе уже по-настоящему, крепко, впечатывая в свою грудь и пряча лицо в изгибе её шеи.       — Блядь, как же я по тебе скучал, — пробормотал он куда-то ей в кожу, уже не заботясь о том, насколько «пацанским» это звучит. — Знала бы ты, как я задолбался разговаривать с твоим голосом в динамике.       Игорь замер, просто держа её в руках, чувствуя её тепло и понимая, что эти пять дней в Новосибирске теперь официально стали самыми опасными в его жизни. Потому что теперь он точно знал, какова она на вкус, и просто «дружеской переписки» ему будет мало. Из гостиной снова донёсся какой-то вопль Жеки, но Игорь только сильнее зажмурился, игнорируя весь остальной мир. Сейчас существовала только эта кухня и эта невыносимо упрямая девчонка в его руках. Но именно в этот момент дверь кухни с грохотом впечаталась в ограничитель.       — Ну вы там чё, корову режете?! — в проеме возник Жека, растрепанный и подозрительно веселый, с пустой тарелкой в руках. — Мы там с Эдом уже три раунда в Мортал Комбат профукали, Юля требует чипсы, а вы тут…       Он замолчал на полуслове, переводя взгляд с Игоря, который всё еще прижимал Алю к себе, на саму Алю, у которой щеки горели ярче, чем закат в Шереметьево.       — Опа-а-а, — протянул Жека, и его лицо расплылось в такой широкой и пакостной ухмылке, что Игорю сразу захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым. — Кажется, я зашел в режим «синематика». Ребят, вы там это... интервью закончили или мне оператора позвать?       Игорь среагировал мгновенно. Он не отскочил, как нашкодивший подросток, но руки с талии Али убрал, засунув их глубоко в карманы джинсов с таким видом, будто всё это время он просто читал ей лекцию о вреде курения в закрытых помещениях. Только вот бешено колотящаяся жилка на его шее и подозрительно блестящие глаза выдавали его с потрохами. Аля быстро отвернулась к раковине, делая вид, что её безумно заинтересовала чистота чайной ложки. Щёки горели так, что, казалось, на них можно было поджаривать тот самый сыр, который Юля унесла не так давно. Она чувствовала на себе липкий, горячий взгляд Игоря, обещающий продолжение, и это мешало сосредоточиться на реальности.       — Жека, ты когда-нибудь научишься стучать или у тебя в прошивке эта функция отсутствует? — Игорь выдавил свою фирменную едкую ухмылку, стараясь перехватить инициативу.       — В свою же кухню?       — Мы тут вообще-то обсуждали… — перебил он Жеку. — Стратегию на завтра. Тактическое отступление, так сказать.       — Ага, я вижу, тактика «ближнего боя» в самом разгаре, — заржал Жека, заходя на кухню и бесцеремонно хлопая Игоря по плечу. — Аля, ты как? Жива после этого эмоционального террориста?       — Живее всех живых, — бросила она через плечо, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто Игорь слишком много на себя берет. Как обычно.       — Ну, это у него в крови, — Жека схватил с тарелки кусок колбасы и закинул в рот. — Короче, Ромео и Джульетта новосибирского разлива, я за вас искренне рад, но не задерживайтесь. И скажу честно, я всё понял ещё в Москве, — он героически вздернул нос и говорил так, словно в его жизни это обыденное дело. — Идите в зал, а то Юлька скоро сама сюда придет с проверкой, а её «интервью» вы точно не переживете.       Аля усмехнулась и вспоминала одно из таких «интервью», которое Юля частенько устраивала для своей подруги. Каждая мелочь, каждая деталь должна быть известна для этого следователя, и если она их застукает на этой треклятой кухне, то отчитываться по-полной будет точно не Игорь.       — Спасибо, что переживаешь, — буркнула Аля, не смотря на нарушителя.       Жека подмигнул им обоим и, насвистывая какой-то дурацкий мотивчик, вышел, оставив за собой шлейф неловкости и недосказанности. Игорь подождал, пока шаги друга затихнут в коридоре, и только тогда сделал шаг к Але. Он остановился за её спиной, не касаясь, но она кожей чувствовала его присутствие.       — Попались, получается, — тихо сказал он, и в его голосе снова прорезалась та самая хрипотца. — Теперь эта крыса нас до конца жизни стебать будет.       — Пусть стебёт. Ты слишком переживаешь из-за этого. — Аля наконец положила ложку и обернулась.       Игорь стоял совсем рядом, чуть наклонив голову, и в его взгляде вновь загорелся огонек.       — А ты думала, я каждый день целуюсь с девчонками на кухне под ржач пацанов за стенкой? — усмехается Игорь, но голос выдаёт волнение. — Идиотизм, да? Я в Москве перед камерой на полмиллиона зрителей не парюсь, а тут... Стою как школота перед первой любовью.       Аля выдохнула, чувствуя, как страх перед будущим на мгновение отступает под напором этого момента.       — Если бы ты знал, что творится у меня в голове, ты бы не поверил.       — Поверю, — Игорь на секунду задержал пальцы на её подбородке, слегка приподнимая её лицо. — Но, думаю, чуть позже. Пошли, а то реально Юля придет. А мне еще нужно успеть выиграть у Эдисона в Мортал Комбат на твоих глазах, чтобы ты знала, за кого болеешь.       Он подмигнул ей уже привычно, и первым направился к двери. Аля задержалась на секунду, приложив холодные ладони к пылающим щекам. Пять дней. У них было всего пять дней, и первый из них только что официально перестал быть просто «дружеской встречей».

***

      Следующие три дня пронеслись с такой скоростью, будто кто-то зажал кнопку перемотки на пульте. Был и забитый, и потный стадион на концерте Басты, где Жека сорвал голос на «Сансаре», а Игорь всю дорогу стоял сзади Али, уперев подбородок в её плечо и крепко держа её за талию, защищая от качающейся толпы. Такая чрезмерная тактильность сначала показалось непривычной и неловкой перед друзьями. Однако понимание того, что Аля не ощущает себя лишней, постепенно успокаивало. Были и дорогие коктейли в ресторане, где Игорь в непривычной глаженой черной рубашке весь вечер с серьёзным видом читал названия дефлопе в меню и комментировал это как «чистый развод для приезжих». Был тёмный, душный клуб, вспышки стробоскопов и быстрые, жадные поцелуи у барной стойки, пока пацаны отвернулись к танцполу. Игорь постоянно, будто на автомате, искал тактильный контакт — то перебирал её пальцы под столом, то закидывал руку ей на шею, притягивая к себе, то шутливо кусал за ухо, а она в ответ била его в плечо или пихала локтем в бок. Всё было слишком правильно и слишком легко.       И именно поэтому в воскресенье вечером Алю накрыло. Праздник кончился: Юля с Жекой укатили за город к родителям и собирались завтра к вечеру вернуться, Эдисон и парочка его друзей, которые тоже были на концерте, разбрелись отсыпаться, а Игорь уехал на какую-то короткую встречу со старым знакомым. Аля осталась одна в своей квартире. В комнате стояла оглушительная, мёртвая тишина после трёх дней непрерывного шума и смеха. На спинке стула осталась висеть его серая толстовка, которую он забыл вчера, когда вся команда сидела за журнальным столиком. Аля подошла, коснулась плотной ткани и уловила тонкий, уже уходящий запах его парфюма, смешанный с табачным дымом. Внутри моментально разросся холодный, липкий ком. Метания, которые она так тщательно глушила алкоголем и чужим смехом, вырвались наружу. «Послезавтра он улетит», — бахнуло в голове. И всё вернётся. Опять этот примитивный экран телефона, часовые пояса, текстовые смайлики вместо нормального взгляда. А если там, у себя, он остынет? Если вся эта магия держалась только на эффекте «сюрприза» и пяти дней свободы? Зачем она вообще дала себе этот шанс? Зачем открылась, если теперь мысль о его отъезде причиняла почти физическую боль?       Она села на диван, поджав под себя ноги и завернувшись в какой-то старый плед, купленный мамой в далеком детстве. На дворе середина августа, но в квартире резко похолодало из-за сквозящих порывов ветра. На стене тускло мерцал телевизор. Там крутили какое-то бессмысленное шоу, картинки сменяли друг друга, люди на экране открывали рты и беззвучно жестикулировали. Аля вроде бы и смотрела прямо на экран, но не слышала ни единого слова. Звук был выкручен почти на минимум, но даже если бы он орал на всю квартиру, она бы не заметила. Слишком глубоко ушла в собственные мысли, надёжно заблокировав реальный мир, как ей казалось. В горле стоял сухой спазм, а по щеке скатилась первая, глупая и злая слеза. Она снова строила свои стены, кирпичик за кирпичиком, пытаясь защититься от того, что ещё даже не произошло.       В этот момент в прихожей раздался короткий скрежет ключа в замке. Аля вздрогнула, резко выныривая из своих мыслей, и её взгляд сфокусировался на мерцающем телевизоре. Дверь открылась, и в коридор, шурша верхней одеждой, зашёл Игорь.       — Ключи у Юли стащил что ль? — говорит в пустоту она и поворачивает голову в сторону двери.       — Ну, ладно, да. Но я помню ты говорила, что я могу прийти в любое время дня и ночи. А ты меня разве не ждала? Я же написал, что приду. И чего свет не гори… — тараторил он и замолчал на полуслове, проходя в комнату и замечая её силуэт в полумраке, подсвеченный только синеватым сиянием экрана. Игорь замер у края дивана, даже не разувшись. Хватило одного взгляда на её сжавшуюся фигуру, на плед, натянутый до самого подбородка, и на блеснувшие в темноте мокрые дорожки на щеках, чтобы он всё понял. Его лицо мгновенно растеряло всю напускную весёлость, с которой он обычно возвращался с улицы.       — Блять.       — Всё нормально, Игорила. — она вытерла слезы и улыбнулась с новыми силами, которые, видимо, он принёс с улицы.       — Ну ты же сейчас нагло не скажешь, что вспотела и, поэтому кутаешься в плед. — он плюхнулся на диван и устроился поудобнее, параллельно готовясь к чему-то новому, что задело её.       — Да я просто тряпка. — прыснула она сквозь поступающие слёзы.       — О-о-о, так всё оказалось намного проще. — он поддержал её настрой, понять который он пока не мог. Игорь развалился на диване, устроившись совсем рядом, лениво подпёр голову рукой и посмотрел на Алю немного сверху вниз, но не спешил обнимать, давая ей пространство. — Выкладывай, из-за чего у нас тут сырость развели. Может Эдисон не так пошутил? Ты только скажи, я быстренько разберусь с этим вопросом!       — Да дело не в Эдисоне!       — А в чём?       — Мама у меня такая же сентиментальная, вот и я пошла в неё. Люблю поплакать, например, — сказала она и улыбнулась, уже не чувствуя ком в районе груди; она позволила слезам течь по щекам, только потому что это способ выражения любых эмоций, которые ей тяжело скрывать. — Игорь, я над любым фильмом плачу. Ты просто не видел.       Аля шмыгнула носом, расслабленно вжимаясь спиной в подушки дивана и натягивая плед до самого носа, так что наружу торчали только её зарёванные, неестественно яркие в синеве экрана глаза. Его присутствие, этот родной запах одежды, пахнущей августовской прохладой, одновременно и лечили, и добивали.       — Это всё из-за дебильного шоу, — как бы между прочим и по-детски добавила она.       — Ага, вижу, — Игорь скосил взгляд на экран, где в этот момент какая-то девица натужно рыдала на фоне картонных декораций. — Прямо шедевр кинематографа, блять, слёзовыжималка года. Аль, хорош. Меня за идиота-то не держи.       Она смеялась сквозь слёзы, а Игорь тем временем решительно, но аккуратно потянул за край пледа, открывая её лицо. Аля попыталась удержать ткань зубами, но куда там — силы были слишком неравны. Игорь отбросил край пледа в сторону, сокращая дистанцию, и схватил её за ладонь. Его пальцы были холодными с улицы, а её ледяными от внутреннего стресса и переизбытка эмоций. Он принялся методично растирать её тонкие пальцы между своими ладонями, пытаясь согреть.       — У тебя руки как у лягушки, — негромко проворчал он, не сводя с её ладони внимательного, сканирующего взгляда.       — Твоя будущая жена побила бы тебя за такие комплименты, — фыркнула она, услышав смешок, когда Игорь понял, как это прозвучало.       — Что случилось-то?       Аля попыталась выдернуть руку, но Игорь только крепче сжал пальцы, поглаживая большим пальцем её тыльную сторону ладони. Медленно, успокаивающе. Этот мелкий, интимный жест окончательно пробил её защиту.       — Ты улетаешь послезавтра, — выплюнула она, уставившись на их сцепленные руки, потому что смотреть ему в глаза сейчас было выше её сил. Всё её недавнее веселье медленно испарялось. Голос прозвучал резко, почти со злостью, но это была злость на саму себя и на эту грёбаную несправедливость. — Вот что случилось. Пять дней прошло, Игорь. Пять дней как один час. А дальше что? Опять переписки в Вк? Опять звонки по три часа, от которых я засыпаю под четыре утра, и… и всё?       Она сделала судорожный вдох, чувствуя, как новые слёзы застилают зрение. Обида, которую она копила весь вечер, наконец-то прорвала плотину.       — Я просто поняла, что зря в это полезла. Мне страшно, понимаешь? Ты улетишь к себе, у тебя там дела, стримы, пацаны, твоя жизнь. А я останусь здесь, в этом сыром Новосибирске, сидеть на этом сраном диване и ждать, пока у тебя найдётся свободная минута, чтобы вспомнить про свою подругу из сибирской глуши.       Игорь слушал её молча, не перебивая и даже не шевелясь. Только хватка на её руке стала такой крепкой, что Аля физически почувствовала, как его самого прошибло этим током. Слово «подруга» резануло по ушам с такой силой, что у него даже челюсть свело. Когда она замолчала, тяжело дыша и уткнувшись взглядом в его колени, Игорь тихо, со свистом выдохнул сквозь зубы.       — Дура ты, Аля, — негромко, без капли злости, а как-то совсем разбито произнёс он. — Какая же ты дура, хоть и с дипломом.       Он приподнялся и резко подался вперёд, перехватил её за плечи и буквально заставил пересесть ближе, ломая все её защитные позы. Аля ткнулась носом в его плечо, чувствуя, как ветровка всё ещё держит уличную прохладу, но сам Игорь под ней был горячим как печка. Он сильно, до хруста в рёбрах, прижал её к себе, утыкаясь подбородком в её макушку.       — «Подругу», блять, — передразнил он её, и в его голосе прорезалась злая, нервная ирония. — Ты сейчас серьёзно это слово выбрала? То есть всё, что было эти три дня, это мы так, по-дружески развлекались? И целовался я у барной стойки тоже чисто по-братски, да?       Аля прыснула от подступающей неловкости и чувствовала, как щёки медленно, но уверенно краснеют, контрастируя с холодными руками. Игорь отстранил её от себя на пару сантиметров, крепко держа за плечи, и заставил посмотреть на себя. В полумраке комнаты его глаза казались совсем тёмными, и в них было столько упрямой, даже какой-то яростной уверенности, что Аля невольно замерла, перестав шмыгать носом.       — Ты реально думаешь, что я два месяца как проклятый засыпал с телефоном на роже просто потому, что мне попиздеть не с кем было? Что я сюда припёрся, просрав кучу времени, просто ради пацанов? Да мне на этих пацанов... ладно, Жека обидится, но суть ты поняла. Я к тебе летел. К тебе, Аля.       Он сделал короткую паузу, переводя дыхание, но взгляда не отвёл. Его пальцы на её плечах чуть расслабились, переходя в успокаивающее, медленное поглаживание.       — И никакой «минуты» я искать не буду, потому что ты у меня в башке без перерывов на обед торчишь. Я уже спать нормально не могу, потому что привык твой бубнёж в трубке слушать. Да, расстояние – полная залупа, я согласен. Но если ты сейчас из-за своего страха решишь включить заднюю и записать меня в категорию «друзей по переписке»… я тебе этого сделать не дам. Поняла?       Аля смотрела на него, и среди этого потока его привычного, грубоватого стёба и матов она вдруг отчётливо разглядела то, чего боялась и одновременно так отчаянно хотела увидеть. Игорь тоже был напуган. Ему тоже было чертовски страшно её потерять, просто он прятал это за своей бронёй. Она шмыгнула носом, чувствуя, как понемногу отпускает спазм в горле, и её взгляд зацепился за его чуть покусанные губы.       — Игорь… — тихо, уже без прежней паники выдохнула она. — Ты сейчас так говоришь, будто у нас тут не личная драма, а разборка на районе.       Игорь на секунду завис, а потом криво, облегчённо усмехнулся, лбом утыкаясь в её лоб.       — А с тобой по-другому нельзя, — прошептал он ей прямо в губы, обжигая дыханием. — Ты же пока люлей ментальных не получишь, думать нормально не начнёшь. Так что завали, пожалуйста, свой прекрасный рот и просто послушай, как у меня сейчас сердце херачит. Тоже мне, «подруга» нашлась.       Игорь поймал её ломаный, беззащитный взгляд, в котором страх мешался с глухой обидой, и всё его упрямство куда-то испарилось. Он медленно, давая ей сто вариантов отступить, сократил расстояние между ними. Его ладонь осторожно легла ей на шею, большой палец коснулся подбородка, мягко заставляя приподнять голову.       Он не стал нападать или доказывать свою правоту силой. Вместо этого Игорь наклонился и коснулся её губ пугающе аккуратно, едва ощутимо, словно спрашивая разрешения. Это было так непохоже на его обычный напористый характер, что у Али на секунду перехватило дыхание. Его губы были тёплыми, сухими, и от этой трепетной, пробующей нежности внутри у неё что-то окончательно оборвалось. Она шумно выдохнула ему в губы и подалась вперёд, сама уничтожая эту осторожную дистанцию. Ладони Али скользнули по его плечам, пальцы судорожно вцепились в плотную ткань ветровки, утягивая его глубже в этот поцелуй.       И для Игоря это послужило зелёным светом. Градус на диване подскочил мгновенно. Аккуратное прощупывание почвы в секунду превратилось в то самое голодное, отчаянное облегчение, которое они оба глушили в себе последние три дня. Его руки переместились на её талию, намертво фиксируя, впечатывая Алю в своё тело так, что между ними не осталось даже воздуха. Он целовал её глубоко, жадно, заставляя её плавиться в его ладонях. В голове у Али звенело. Прохладные пальцы Игоря скользнули под край её тонкой футболки, обжигая поясницу прямым тактильным контактом, и от этого контраста она судорожно вздохнула. Этот тихий, надломленный звук, кажется, окончательно лишил Игоря остатков контроля. Его поцелуи сместились к её челюсти, горячо мазнули по шее, заставляя Алю запрокинуть голову. Игорь дышал тяжело, рвано, его ладонь медленно поднималась выше по её спине, очерчивая позвоночник, и от каждого этого движения у неё внутри всё сильнее завязывался тугой, сладкий узел. Картавый бубнёж телевизора на стене превратился в белый шум. Существовали только его губы, его пальцы под одеждой и бешеное сердцебиение одно на двоих.       Игорь чуть приподнял её, устраивая удобнее на своих коленях, и Аля кожей почувствовала, насколько всё становится серьёзно. Пространство сузилось до размеров этого дивана и его затуманенного, потемневшего взгляда, когда он на секунду отстранился, чтобы тут же поймать её губы снова. И именно в эту секунду, когда его ладонь уверенно легла на её бедро, в сознании Али ледяной вспышкой протрезвления бахнула одна техническая деталь.       — Игорь... подожди, — с трудом выдохнула она, упираясь ладонями в его грудь. Голос был хриплым, совершенно ей не принадлежащим, а щёки пылали так, что, казалось, в темноте можно было увидеть их румянец.       — Чего ещё? — пробормотал он, неохотно отрываясь от её шеи. Из-за сбитого дыхания его голос звучал как наждачка. — Аль, если ты опять про «хрупкие мосты», я тебя сейчас сам свяжу этим пледом…       — Да нет, — Аля сглотнула, пытаясь вернуть контроль над лёгкими, и посмотрела на него круглыми, всё ещё затуманенными глазами. — Ты входную дверь закрыл вообще? Когда вошёл.       Игорь замер. Его рука так и осталась лежать под её футболкой, а в глазах промелькнула секундная перезагрузка процессора. Он медленно перевёл взгляд в сторону тёмного коридора, потом снова посмотрел на Алю, и на его лице плавно прорезалась та самая, стопроцентная фирменная ухмылка — шальная и невыносимая.       — Слушай, — хмыкнул он, чуть подаваясь вперёд и мазнув кончиком носа по её щеке. — Ну, допустим, не закрыл. Зато прикинь, какой сюрприз будет для Жеки и Юли, если они решат приехать пораньше? Бесплатный контент. Стрим года, блять. Они нам ещё за подписку должны останутся.       — Игорь! — Аля коротко стукнула его кулаком по плечу, хотя сама уже не выдержала и прыснула со смеху, чувствуя, как последнее паническое напряжение окончательно растворяется. Он поднялся с дивана, подхватил Алю на руки вместе с остатками пледа так легко, будто она вообще ничего не весила, и уверенно зашагал в сторону спальни. Аля только успела тихо пискнуть от неожиданности, покрепче обнимая его за шею.       В спальне царил густой полумрак, разбавленный лишь рассеянным светом уличных фонарей из окна. Игорь аккуратно опустил её на кровать, и Аля мягко провалилась вглубь матраса, чувствуя, как сердце колотится где-то в районе горла. Парень тут же навис сверху, упираясь коленями в матрас по бокам от её бёдер. Одним резким движением он скинул с себя массивную верхнюю одежду, которая с глухим стуком улетела куда-то на пол.       Оставшись в одной футболке, Игорь замер, тяжело дыша. Его взгляд, потемневший и непривычно пристальный, скользнул по Але. Она сглотнула, чувствуя, как к щекам новой волной приливает обжигающий жар. Руки слегка подрагивали, но внутреннее «второе дыхание», открывшееся от этого сумасшедшего адреналина, велело действовать. Аля перехватила край своей лёгкой футболки и медленным, чуть порывистым движением стянула её через голову, отбрасывая в сторону. Игорь проследил за её движениями, и в его глазах на секунду промелькнуло искреннее, ошеломлённое удивление. Настолько Аля сейчас казалась хрупкой, красивой и… готовой. Он сжал челюсти, борясь с собственным шквалом эмоций, и заставил себя притормозить. Ему было важно знать наверняка.       — Аль... — его голос прозвучал совсем тихо и хрипло. Он поймал её за запястье, заглядывая в самые зрачки.       — М-м?       — Ты точно знаешь, что делаешь?       — Да, — перебила она его на полуслове, сама не ожидая от себя такой резкой уверенности.       Слова вылетели раньше, чем включился мозг. В ту же секунду Але стало безумно неловко сидеть вот так перед ним, под его сканирующим, горячим взглядом, беззащитной и обнажённой по пояс. Мысль о собственной уязвимости уколом промелькнула в сознании, заставив её на мгновение сжать пальцы на простыне, но тут же испарилась, сгорая в том тепле, с которым Игорь на неё смотрел. В его глазах не было пошлости: только чистое, концентрированное восхищение.       Игорь шумно выдохнул, будто у него с плеч свалился огромный камень. Его ухмылка вернулась и стала более мягкой, но всё такая же шальная.       — Ну, раз «да»… — он чуть потянулся вперёд, мазнув губами по её ключице, отчего Аля сладко зажмурилась. — Тогда у меня к тебе будет одна стратегическая просьба. Выдай мне кое-что из своей прикроватной тумбочки. Если я правильно помню твою анатомию квартиры, оно должно быть там.       Аля на секунду зависла, а потом до неё дошёл смысл. Пылающими от смущения щеками она могла бы сейчас осветить всю комнату. Развернувшись, она потянулась к ящику тумбочки, стоявшей прямо у изголовья. Пальцы слегка запутались в каких-то мелочах, пока наконец не наткнулись на нужную коробочку. Раздался тихий, до безумия интимный в этой тишине шуршащий звук фольгированного пакетика. Она повернулась обратно и вложила квадратик в его широкую ладонь. Игорь перехватил его, но Аля не спешила отпускать его пальцы. Набрав в лёгкие побольше воздуха, она лукаво прищурилась, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля над ситуацией.       — А что бы ты делал, Игорёчек, если бы у меня там ничего не оказалось? — тихо, с вызовом спросила она, глядя, как он ловко перекатывает пакетик в пальцах. — План «Б» у великого стратега был?       Игорь замер на секунду, а затем низко, приглушённо рассмеялся, отчего у Али по спине пробежала банда мурашек. Он наклонился к самому её уху, обжигая кожу дыханием.       — Обижаешь, — прошептал он, и она почувствовала, как его губы растянулись в улыбке прямо напротив её мочки. — План «Б» включал в себя то, что я с позором бегу в круглосуточную аптеку прямо в одних трусах и твоей розовой кепке. А план «В»: я просто смирился бы, что совсем скоро здесь будут бегать мои мини копии. Но, как видишь, разведка сработала идеально.       — Ну и балбес ты, — возмутилась она и сжала бёдра, потому что совсем не ожидала, что от его великих планов смущение будет разгораться внизу живота. — Один раз побывал у меня дома и уже всё знаешь.       Он отстранился, и в следующее мгновение пакетик оказался отброшен на подушку, а футболка Игоря последовала за курткой. Когда его широкая, горячая грудь, с явными линиями мышц оказалась в сантиметре от неё, у Али окончательно перехватило дыхание. Все шутки разом закончились.       — Считай уже второй, а свои секреты я тебе точно не раскрою, — Игорь повалил её обратно на подушки, накрывая своим телом, но не придавливая, удерживая вес на локтях. Его ладонь уверенно и нежно легла на её талию, медленно поглаживая кожу и поднимаясь к рёбрам. Взгляд парня стал совсем тяжёлым, сфокусированным только на её губах. Ответная реакция её тела не укрылась от Игоря; он весь подобрался, ощутив, как ткань джинсов стала невыносимо тесной от хлынувшего к паху жара.       Этот явный, физический отклик между ними снёс последние барьеры. Игорь прерывисто, глубоко вздохнул и снова припал к её губам, но теперь в этом поцелуе не осталось и следа от прежней осторожности. Он властно потянул за собой остатки пледа, окончательно избавляя их от лишних вещей, и Аля всхлипнула ему в губы, чувствуя, как его сильное, плотное тело накрывает её целиком. Его ладонь с рёбер скользнула ниже, очерчивая изгиб бедра, и каждое это движение отзывалось внутри Али сладкой, тянущей дрожью. Ощущение его обнажённой кожи, контраст его тяжёлых мышц и её собственной хрупкости кружили голову почище любого клубного коктейля. Она отчаянно подалась навстречу этому напору, полностью растворяясь в его руках, в его хриплых вздохах и в этой душной, полутёмной сибирской ночи, которая теперь принадлежала только им двоих.