Допустимая погрешность

Кингсли — сука. Этой информации Гарри Поттеру хватало за глаза, чтобы понять: министр, вырядившийся павлином в брачный период и поседевший ровно на столько нервных клеток, сколько сожрал лично Поттер, сейчас впарит ему очередную порцию дерьма. Кабинет министра магии напоминал склад бумажного вторсырья, где кипы пергаментов спаривались со штабелями фолиантов, а папки громоздились в конструкции, которым позавидовал бы любой магловский архитектор-камикадзе. Стол в этом всём, видимо, существовал чисто теоретически. — Ты глава Аврората, Поттер, — Кингсли содрал очки и швырнул их на стол с драматизмом, которого не заслуживал. Чтоб он провалился. — Дело лично твоё. Магловская полиция, в том числе их глава, обратились за помощью ко мне. Поттер принял решение закурить. С карьерным ростом Поттеру повезло примерно так же, как с браком: предсказуемо и хреново. Он всплывал в этом кабинете с незавидной регулярностью, добровольно-принудительно, под угрозой Авады, произнесённой то ли в шутку, то ли Кингсли уже просто не знал, как ещё на него орать без риска инсульта. Главой Аврората Поттер стал недавно, а устал уже на десятилетие вперёд. Свою работу он не обожал, не боготворил и уж точно не находил в ней высший смысл. Просто делал качественно, потому что по-другому не умел, и без иллюзий, потому что светлый мир сдох для него ещё в детстве, когда показал средний палец и стабильно, раз в год, засовывал Поттера в очередную задницу. Судьба подкидывала деликатное дерьмецо с охуеть какой пунктуальностью, и Поттер переставал спать, мечтая только об одном: заткнуть это всё и забыть. — Что конкретно стряслось? Прямо я нужен? — он выпустил дым, даже не думая изображать вежливость. — Неизвестный артефакт убивает маглов. Третье убийство за этот месяц. Найти, поймать, наказать. Убери сигарету, Поттер! — Кингсли испепелил её взглядом, зыркнув так, что пепел осыпался сам. — Вон. С тобой поедет Стивен. Ну конечно. Жизнь Поттера — не сахар, а песок в трусах. Кумовство он ненавидел лютой ненавистью, но игнорировать его не выходило, особенно когда министр с милой улыбкой намекал, что любой проигнорированный приказ выйдет Поттеру боком. Обычно, как правило, это и бывало, отпуск будет отложен или на него кто-то что-то положит. Что именно, Гарри прекрасно понимал. Холодный октябрьский воздух рванул аврорский костюм и кудри. Октябрь в Англии — это всегда дождливая депрессия, мокрые разводы на стенах и бесконечная морось, залезающая под мантию, как особо настырный вредитель. Каждый год Поттер тратил остатки воли, чтобы не соскользнуть в эту хтонь, а после октября, строго по расписанию, наступало декабрьское убожество, и Лондон превращался в дешёвую рождественскую раскраску, где картонка с оленем стоила от силы восемь сиклей. Пергамент в ней шуршал так же мерзко, как тот, что вечно громоздился в его кабинете под слоем недописанных и никому не нужных отчётов. Полная муть. Муторная муть. Поттер выудил ещё одну сигарету, закусил зубами и под порывами ветра уставился в дело, чувствуя, как настроение опускается куда-то на уровень плинтуса. Кто-то с энтузиазмом придурка баловался темномагическим артефактом в Энфилде, и кто-то явно неглупый, раз магловская полиция целый год малевала на убийствах гриф маньячества, и это работало до поры. Сегодня прикончили владельца захудалого клуба, и везение закончилось. Поттер нахмурился. Все трупы строго по району — какого хера? Почему именно Энфилд, место, от которого у Поттера с детства привкус пыли и чужой брезгливости на языке? — Мистер Поттер! Сэр! — Стивен воевал с ветром и проигрывал с разгромным счётом. Сопляк лет двадцати, свежеиспечённый выпускник Хогвартса и аврорских курсов, летел к Большому Поттеру и махал руками, как припадочный. И это будущий аврор. Куда смотрит ебаное Министерство? Ах да, поделом Гарри. — Я бежал как мог! Дядюшка… ой! Мистер Кингсли сказал, что я могу вам помочь! — Чем? — Поттер даже не потрудился сделать вид, что ему интересно. — Я отлично знаю Энфилд! Там потрясающая магловская кофейня с отличным кофе! — Стивен захлёбывался щенячьим восторгом. — И прямо рядом клуб, где как раз убили. Ладно, американо — уже повод не прибить сопляка прямо здесь и сейчас. Энфилд встретил их как родных: серо, сыро и уныло. Коробки домов-близнецов, краска, облупившаяся до бетонного мяса, лужи размером с парковочное место и воздух, пропитанный безнадёгой. Вывеска клуба подмигивала неоновой буквой «L», страдая нервным тиком, а рядом жалась кофейня, чей хвалёный уют существовал исключительно в фантазиях Стивена, потому что кофе там наверняка подавали с тем же душевным теплом, с каким выписывают штрафы. Поттер перешагнул оградительную ленту, болтавшуюся на ветру, как дерьмо в проруби, и вошёл внутрь. В нос ударило дешёвым пойлом и металлическим душком. Магия висела в воздухе тяжелым, маслянистым грузом. Кто-то явно разбирается в том, что здесь натворил. Гарри взмахнул палочкой, и грязно-фиолетовые нити заплясали по углам. — Не аппарируй отсюда. Я поставил запрет, — бросил Поттер. — Стивен, обшарь каждый сантиметр и постарайся не сдохнуть, потому что у меня нет времени на отчёт о твоей глупой смерти. Задерживаться в клубе дольше необходимого он не собирался. Поттер вышел на улицу, чувствуя, как тучи сгущаются с немым укором и намекают, что лучше закурить сейчас. Он и закурил, привалившись плечом к стене, и уставился на серую кишку улочки. Вдруг платиновая шевелюра мелькнула среди прохожих. Гарри узнает её среди тысячи, а может и сотни похожих. Программа для отдельных бывших Пожирателей предполагала полное изгнание из магического мира, и Малфой попал под неё целиком и полностью. Поттер, правда, вынудил Министерство оставить ему палочку по случаю хорошего отсоса — в конце концов, услуга за услугу. У них с Малфоем случилась взаимная ненависть, разбавленная жёстким трахом ещё с восьмого курса, и кончилось всё ровно тогда, когда суд вынес приговор. Малфой испарился без прощаний и без записок, будто и не было никаких Малфоев в природе. Странно ли было увидеть знакомую макушку спустя лет двенадцать? Поттер за это время, гоняясь за отребьем, подсушился и стал похож на усталую глыбу — ходячий памятник собственному терпению и дурным решениям. Гарри двинулся за макушкой, и то, что Малфой трётся у места преступления, его нисколько не удивило. Скорее, вписалось в общую картину пиздеца. Он скользил сквозь прохожих тихим звериным шагом, не сводя глаз с фигуры в ядовито-красной косухе и рваных джинсах, которая пёрла прямо по лужам, не жалея ни конверсов, ни, похоже, остатков самоуважения. Тонкие пальцы с выпирающими костяшками сомкнулись на дверной ручке кофейни, и Поттер остановился, разглядывая побелевшие костяшки, забитые татуировками. Что за хуйня? — Прекратите преследовать моего отца. Острый, тонкий голос резанул откуда-то снизу, и Поттер опустил голову. Светловолосая девчонка с портфелем наперевес стояла рядом, и копия зелёных глаз холодно блеснула, упершись прямо в него. Гарри нахмурился.