Допустимая погрешность

Драко мерил шагами гостиную Гриммо не первый час. Поттер свалил на работу. Рею отправили в школу ещё ранним утром. Как она ни отбивалась, чуть ли не вцепившись Поттеру в колени. До чего же нищенски жил глава Аврората. Колдофото в гостиной — сплошь дни рождения да Рождество. Ничего личного. Будь у Поттера жена, разве притащил бы он сюда Драко? Вряд ли. Малфой прижался лбом к холодному стеклу и выдохнул. Каминная сеть открыта. В голову скребнулась липкая мысль. Поттер ведь не запрещал покидать дом. Но стоило об этом подумать, как грудную клетку сдавило спазмом, во рту стало кисло. А что, если вся эта мутная волокита его единственный шанс и рассыплется в прах, стоит сейчас сорваться? Тогда он потеряет Рею. Драко сглотнул вязкую слюну и зажмурился. Как же всё беспомощно. Он выдернул из шкафа старую мантию, зачерпнул летучий порох и замер у камина. Пульс оглушал, отдавался в горле. Его передёрнуло и порох серой струйкой просыпался на ковёр.  Малфой, выругавшись сквозь зубы, рухнул обратно в кресло. Идти туда без палочки — самоубийство. Но сегодня ночью, когда сон не шёл, Драко думал о Мэноре. Зачахшее поместье. Просто хотелось его увидеть. Он устало провёл ладонью по лицу, с силой надавил пальцами на веки, до белых искр. Когда-то он рвался прочь от вечного ужаса погони. А теперь сидит здесь добровольно. За полдень перевалило, а Рею Поттер обещал привезти ближе к семи. И всё из-за миссис Пауль. Драко её ненавидел и так же сильно радовался, что Рея при деле, а не грызёт себя, как он. Чтобы не лезть на стены, Драко нашёл себе работу в крошечной лаборатории, затерянной в бесконечных коридорах дома. Руки смешивали корень валерианы и прострел раскрытый. В детстве можно было потребовать, состроить скучающую гримасу и отец купил бы что угодно. Так в восточном крыле появилась огромная лаборатория. Маленький Драко Малфой оттачивал там знания, чтобы наконец утереть нос заучке Грейнджер. Отец, восседая на огромном кожаном стуле, наизусть спрашивал его об ингредиентах. Интереснее было, когда на скорость. Пальцы сжали ступку до побелевших костяшек. Он даже не знает, где похоронен отец. В груди стало вдруг пусто и тихо, как перед обмороком. Драко замер, пережидая это, как пережидают судорогу. — Для чего тебе зелье сна без сновидений? Ты здесь плохо спишь? Малфой вздрогнул и уронил ступку на стол. Стекло жалобно звякнуло. Он резко обернулся. Поттер сидел на продавленном диванчике, откинув голову, и смотрел в потолок. Угрюмый. Выглядел так, будто день у него тоже выдался отвратительный. Варить зелье при нём та ещё затея. — Твои авроры что-нибудь нашли? — спросил Драко.  — Ничего. Гарри медленно потёр переносицу. Почему тот заявился именно сюда, Драко спрашивать не стал. Пламя неровно дрожало под колбой, без палочки туго. — Ты знаешь, как работают артефакты твоей семьи? — Если бы я знал всё, я бы не жил в Энфилде. Кожа вспомнила этот взгляд, отозвалась позвоночником. Как в школе: раздражало до ломоты в скулах и будоражило. Тянуло обернуться, поймать взгляд в ответ. — Почему ты выбрал именно Энфилд? — Поттер закурил. Драко вздохнул и с остервенением надавил пестиком. — У меня не было выбора. По сравнению с Ист-Эндом, здесь я мог отпустить Рею гулять хотя бы до шести. — Рея который день просит, чтобы я разменивал ей двадцатку. — Десятка — на курицу и макароны. Сдача — на печенье за фунт девяносто девять. Это привычка, — пожал плечами Драко. Поттер сжал губы. Драко закатил глаза и, отставив ступку, лениво вытянул сигарету из пачки Поттера. Взял, и случайно коснулся пальцев Поттера; чужое тепло обожгло ледяную кожу. Дым проник в горло, и он брезгливо поморщился. Вкус у Поттера — дерьмо. Характер — дерьмо. И сигареты, конечно, тоже. — Может, купить ей целую коробку? А тебе — чизкейк. Малфой фыркнул. Признавать не хотелось, но рядом с ним становилось спокойнее. — Если ты думаешь, что я откажусь от черничного чизкейка, то ты глубоко ошибаешься, — Драко плюхнулся рядом, их плечи соприкоснулись. Не спрашивая разрешения, он вытащил волшебную палочку из мантии Поттера. Сделав пару ленивых взмахов, утихомирил пламя до ровного, спокойного горения. В колбе бурлила голубоватая жидкость, и взгляд зацепился за поднимающиеся пузырьки. — Значит, чизкейк, — констатировал Поттер, тоже уставившись на колбу. — Я помню, тебе нравились лимонные леденцы. — Лимонные леденцы. — Он почти ощутил кислинку на языке. — Наверное, их до сих пор продают в Хогсмиде. Раньше отец... Он осёкся. Имя застряло в горле колючим комом. Дракосудорожно затянулся, но дым показался безвкусным. Да к чёрту. Единственное, чего он хотел сейчас от героя войны, чтобы тот просто заткнулся и оставшееся время просидел рядом молча. — Я мог бы отвезти тебя в Мэнор. Он арестован, но доступ к нему у меня есть. — Сначала пирог, потом экскурсия по моему же поместью... Поттер, у тебя плохо с подкатами, ты в курсе? Драко ожидал сожалеющего взгляда, но Гарри лишь коротко хмыкнул. В уголках его глаз проступила тонкая паутинка морщин. Не отрывая взгляда от колбы, он устало потёр шею. — Я не подкатываю. Я предлагаю. Разницу чувствуешь? — О, прости, — Драко театрально прижал ладонь к груди. — Не уловил нюанс. Великодушное предложение от героя войны. Мне полагается упасть в обморок от благодарности? — Так идёшь или нет? Драко наконец поднялся. Зелье в колбах потемнело. Он снял его с огня и, умело разлив по бутылкам, швырнул одну Поттеру. Тот поймал и удивлённо уставился на склянку. — Как минимум потому, что тот, кто развлекается за мой счёт, стащил из запретной секции артефакт. Выспись уже наконец. — Так ты варил его для меня? — Ну разумеется, — Драко взмахнул палочкой, приводя лабораторию в относительно сносный вид. — А вот у тебя явно проблемы. Поттер поставил зелье на стол, покрутив бутылёк. — Это от постоянной работы. Днём я обязан присутствовать на всех собраниях, а ближе к вечеру нагоняю дела, которые поручает Кингсли. Как правило, муторные. Твоё, например, — тихо сказал он и, немного помолчав, добавил: — Из тех, которые нужно было выполнить. Драко потупил взгляд. Иногда, совсем редко, он ловил себя на мысли, что грозный Поттер, нагоняющий страх на авроров, с ним совершенно спокоен. Удивительно — ведь всегда было ровно наоборот. Но эту мысль он отложил так далеко. Самобичевание давно не приносило облегчения. Он ловко расставлял ингредиенты по местам. — Никто не заставляет тебя там работать, — пожал плечами Малфой. — Я понимаю, ты у нас грозный и великий, и иногда даже пытаешься изображать мыслительный процесс. Как ты вообще стал главой аврората? Я бы не доверил тебе и пищащее перо. — После восьмого курса Кингсли предложил мне пройти аврорскую школу, и я оказался там, — устало сказал Поттер, оперевшись бёдрами о стол и наблюдая за его метаниями по лаборатории. — Тогда я не особо понимал, что мне нравилось. — Ага, война и всё такое, — перебил Драко и, поставив горелку со стойкой на законное место в шкафу, резко развернулся и скрестил руки на груди. — Сейчас-то её нет. Поттер посмотрел на него как-то странно, и Малфой мысленно послал всё к чёрту. — Ты самозабвенно лелеешь свои страдания, Поттер. Это даже забавно. Посмотри на кого угодно — ты живёшь отвратительно, будучи одним из самых богатых волшебников. Причём богатым с детства. — Я не мог знать, что я богат, — возразил Поттер. — Боже, ты не знал этого до одиннадцати, и мы сейчас не об этом, а о твоей работе в целом. Ты не можешь до самой старости руководить Авроратом. Хотя бы потому, что Аврорат — это не детская обитель, а ты — не его бессменный смотритель. — Почему? Ещё как могу, — нахмурился Поттер, тоже скрестив руки. Малфой поймал себя на том, что разглядывает перекатывающиеся мышцы на его руках, и резко отдёрнул взгляд к лицу. — Это бессмысленный спор, потому что я прав. Ты носишься с Реей сейчас, но дальше будет хуже. Одно дело — закрыть кофейню пораньше из-за родительского собрания. И совсем другое — повесить амбарный замок на весь Аврорат из-за её дня рождения. Поттер с ответом не нашёлся. Впрочем, Драко это и не удивило. Он ведь и не ждал, что сам великий Поттер почтит визитом день рождения или Рождество. Максимум, чего можно было ожидать, — открытка. Или, если светлых воспоминаний наскребётся, серебристый Патронус, посланный в пустоту. *** Рея пристально смотрела на них. Гарри чувствовал себя под её взглядом так, будто снова проходил допрос у Кингсли — только хуже. Министр был не в восторге от его буйства против системы и, по собственным словам, беспечного освобождения Драко из-под стражи. Поттеру, впрочем, было глубоко безразлично, что там не нравится министру. Экспертиза показала: на трупах не обнаружено следов магии Малфоя. Значит, на слушании ему вынесут оправдательный приговор. Правда, уж больно судью Олвилда, раздражающего своим длинным носом, интересовала девочка, устроившая некий погром в Аврорате, о котором не было ни строчки ни в одном отчёте. — Так значит, у вас свидание? Драко громко цокнул и картинно закатил глаза. Он стоял рядом и совершенно не был напуган этим грозным взглядом. Может, дело в том, что Поттер и сам часто смотрит так же. — Я просто хотел показать Драко... — Свидание, — перебил Драко, шикнув на него. — Если ты не ляжешь спать вовремя, Кикимер сообщит мне это. — Я поговорю со Стейси до одиннадцати, мы обсуждаем мой костюм Шерлока Холмса. Эта идиотка считает, что сшить его невозможно. — До девяти, — перебил Драко, накидывая большую мантию. — При условии, что ты сделала уроки. — Как я могу спокойно делать уроки, зная, что вы вдвоём идёте на свидание? Поттер фыркнул про себя. Иногда Рея напоминала своей непоколебимой логикой самого Малфоя. Где цепочка несвязанных событий пересекалась в нужном для неё месте. — Ты могла бы сделать литературу, наполненную романтическими мыслями, — сказал Поттер, доставая палочку и направляя её на Драко. Ему явно больше шла маггловская одежда. В мантии, которую сам Поттер вручил ему накануне, тот смотрелся забавно. Криво подогнав её по размеру и убрав палочку, Гарри снова посмотрел на Рею. Рея хитро сузила глаза. — Если вы идёте в Мэнор и не взяли меня, я сожгу Гриммо. — Спичек здесь нет, но желаю удачи, — Драко запахнул мантию и направился к камину. — Поттер, идём. — Как она догадалась?.. — Заткнись. Она всего лишь предположила и попала. Поттер лишь усмехнулся. Драко весь день выглядел... не так, как обычно. Не то чтобы привычный Драко Малфой,которого Гарри, честно говоря, не знал вовсе, не был странным сам по себе. Но сегодня утром тот даже не препирался с Реей, а молча согласился на какую-то, по его же словам, сомнительную авантюру с покраской прядей, против которой вроде бы выступал накануне. Вообще всё сегодня шло не по плану. Когда Поттер объявил, что вечером они отправятся в Мэнор, Малфой кивнул и скрылся в своей комнате. И вместо того чтобы после работы застать его где-то ещё, Гарри там же, словно тот и не выходил. Поттер протянул ему порт-ключ. Малфой поднял глаза, и Гарри на миг показалось, что он испытывает дежавю. — Мы можем никуда не идти, — сказал Поттер. — И действительно, можем сходить на свидание. — Упаси бог, Поттер. Драко активировал порт-ключ, и их обоих закружило вихрем аппарации. Твёрдая почва под ногами заставила Гарри инстинктивно схватить Малфоя за талию. Тот замер под его руками, жёсткий, как натянутый канат.  От резкой аппарации, за которую Поттер кому угодно оторвал бы голову, мутило. Казалось, только его: Драко стоял, подняв голову к поместью, не произнося ни слова. Поместье выглядело так же, как и на прошлой неделе, когда Поттер заходил сюда проверять проникающие чары. Так же, как около пяти лет назад, когда он распорядился захоронить здесь Люциуса Малфоя. И так же, как в день самого ареста. Они оказались в заросшем саду. Корни деревьев взломали орнамент плитки под ногами. Каменные завитки герба Малфоев, вдавленные в дорожку, были наполовину скрыты мхом. Живописный фонтан в центре превратился в болотце. Тёмная вода стояла неподвижно, и в ней отражалось низкое, затянутое облаками небо. Вокруг всё умерло. Стены высокого дома не справились с плющом и сдались под натиском побегов. Они были покрыты засохшей паутиной из стелющихся по ним растений. Драко поднял голову выше, туда, где над парадным входом ещё угадывался фамильный вензель,  и Поттер отпустил руку с его талии. — Недурно. Я думал, будет хуже. Драко прошёл вперёд, перешагивая через ухабы потрескавшейся плитки. Поттер взмахнул палочкой, снимая охранные чары. Те вспыхнули голубым и осыпались, растворившись в воздухе. Идущий впереди Драко даже не обернулся. Они обогнули большую часть сада и миновали гигантский лабиринт. Вернее, то, во что он превратился: заросший до состояния небольшого леска, с торчащими кое-где остатками шпалер. Наконец они оказались перед величественными дверьми. Драко, не проронив ни слова, глубоко вздохнул и открыл их. Внутри было темно. Он наконец повернулся и, пусть это уже вошло в привычку, нырнул рукой в мантию Поттера, доставая оттуда палочку. — Репаро. Торгео. Лампы, висевшие на стенах, загорелись, обнажая забитую пылью мебель. Вокруг ничего не изменилось: всё оставалось таким же покинутым и пустым. Золотая лепнина на анфиладах дверей уныло блеснула, отозвавшись на магию. Поттер нахмурился. — Почему он не превратился в былой вид? — Потому что нужно любить то, что ты чинишь, — сказал Драко и, вернув палочку Поттеру, прошёл вглубь. Мэнор всегда отзывался в Гарри чем-то жутким. Может, дело в воспоминаниях, от которых голова открещивалась. А может, сам дом не хотел становиться для кого-то родным. Как Гриммо — оно есть у Поттера, но, будь его воля, он бы давно его покинул, оставив лишь память о Сириусе. Поднявшись на второй этаж, Драко повернулся к Поттеру. — Все артефакты были изъяты? — Да, сразу после судов. Поместье опечатали, и... — Поттер, — перебил Драко. — Я спрашиваю о другом. В восточном крыле, в винной комнате, у отца был небольшой сейф. Его вскрывали? Гарри перебирал в голове описи, пробегая в воспоминаниях по всему поместью, но Драко не дал ему закончить: — Сейчас он открыт. Там четыре артефакта. Кольцо моего прадеда и три медальона. Не смей касаться рубинового. Можешь арестовать их, мне плевать. — Ты идёшь со мной? — Я буду в южном крыле. Драко кинулся прочь и скрылся среди извилистых поворотов. Поттер устало потёр виски, те пульсировали от вечного недосыпа, и направился в винную комнату. Отыскать её оказалось несложно. Среди множества дорогих бутылок, стоявших в слоях пыли, в дальней стене зиял открытый тайник. Гарри не удивился: после всего, что он видел в этом доме, его уже мало что могло удивить. Он взмахнул палочкой и проверил сейф на все возможные проклятья, прежде чем подойти ближе. Из тайника на него смотрели четыре вещи. Гарри глубоко нахмурился. Теперь понятно, какими способами были убиты остальные. Вопросов больше не возникало. Кольцо в точности повторяло то, что нашли на трупе. Он достал из кармана мантии специальный волшебный мешок и переместил находки внутрь. Рубиновый медальон резко блеснул  и тут же погас. Гарри ещё немного обшарил винную комнату на предмет скрытых чар, но, как показала практика, семейное поместье Малфоев вертело любые раскрывающие заклинания на чём угодно. Он ничего не нашёл. Оставалось понять, какой идиот всё это затеял и было ли это копией. Поттер закрыл за собой дверь и направился в южное крыло. Драко нашёлся не сразу. Среди череды повторяющихся спален его комната оказалась самой дальней. Свет там горел ярче, чем в остальных. Гарри открыл дверь. Малфой, стоявший посреди комнаты, обернулся. Он выглядел потерянным, но, увидев Поттера, тут же собрался, поправив мантию. — Я хотел найти свою любимую игрушку и вручить её мерзавке, — сказал он. — Она не верит, что я был богат. Гарри, уже собиравшийся спросить про найденное в сейфе, промолчал. Он оглядел комнату. Та была выдержана в тёмно-зелёном цвете. Тяжёлый полог кровати задёрнут, а вокруг идеальная по сравнению с остальным поместьем чистота. — Это была твоя комната? — Да. — Малфой раздвинул тяжёлые портьеры, открывая вид на заросший ночной сад. — Спустя столько лет думаю, что это какой-то аристократический ужас. — Она большая. Гарри прошёл внутрь, миновал массивный письменный стол с потускневшим серебряным прибором и встал рядом с Драко у высокого окна. — Не прибедняйся, Поттер, — фыркнул Малфой, не оборачиваясь. — У тебя целое Гриммо и тонна золота в ячейках. Гарри устало закатил глаза. Драко сверлил взглядом тёмный сад за окном. — Где похоронен мой отец? — На вашем родовом кладбище. Малфой резко обернулся и впился взглядом в Поттера. — Ты захоронил его там. — Разве у меня был выбор? — пожал плечами Гарри. — Я не питаю к твоему отцу должного уважения, но ты бился в истерике в Выручай-комнате, крича, что я обязан похоронить его здесь. Я воспринял это всерьёз. — Мне казалось, ты тогда просто... не слушал, — сказал Драко и, немного помедлив, добавил: — Я не хочу больше бродить здесь. Он ещё раз оглядел комнату, взял Поттера за руку и закружил их в небольшом вихре аппарации. Поттер всё чаще думал, что Малфой, при всей своей хитрости, мог бы убить его без малейших усилий. Раньше эта мысль тоже приходила — когда их связь, если это можно так назвать, не навевала идей. Но теперь он понимал: лёгкость, с которой Малфой вьёт из него верёвки, растёт явно не из чувства ёбаной вины. Могила Люциуса Малфоя оказалась прямо перед ними. Драко отпустил руку, как только ноги коснулись мокрой земли. Он уставился на надгробие, долго сверля взглядом цифры. — Я не особо хорошо разбираюсь в том, как хоронить людей... — Если он видит меня с того света, пусть подавится — у меня с Поттером дочь, — выплюнул Драко и, развернувшись к Гарри, сказал: — Давай отсюда свалим. Мы приходили только за артефактами. Они приземлились прямо на диван в гостиной на Гриммо. Драко устало завалился на Поттера, кладя голову ему на плечо и прикрывая глаза. — Пару минут — и я свалю. Просто посидим так. Поттер ни капли не возражал. Он запрокинул голову, уставившись в потолок. Рея, что очевидно, спала. Время перевалило за полночь, и снова неудивительно проснуться завтра невыспавшимся. Правда, сейчас он ни капли не жалел. — Что делает рубиновый медальон? — Мгновенно убивает, — устало отозвался Драко, приоткрыв глаза. — Мой отец совместно с Лордом изготавливал такие артефакты, когда тот ещё не обрёл полную силу в своих кругах. Таких было много, но остался только один. — А остальные? — То же самое, но приправлено пытками, и их нужно было активировать создателю. Отец им был. — В теории, — Поттер высвободил руку из-под Драко; тот лениво скатился ему на грудь, и рука Гарри обняла его, — ты мог его активировать? — Думаю, да. Но, боюсь, Поттер, у меня на злые намерения не хватит времени. Гарри немного помолчал, задумавшись о деле. — Как ты выжил среди маглов? — Это было комично, — фыркнул Драко. — Министерство с заботой предоставило мне жильё в Ист-Энде. Там я пробыл немного — ибо знать о том, что в скором времени у меня будет наглая девка на попечении, магической Британии не обязательно. — Он зевнул. — Так я устроился на работу, потом меня уволили, потом я нашёл новую, и так по кругу. Потом я нашёл работу официанта, и раздавать магглам еду за ставку в три фунта в час плюс чаевые оказалось неплохо. — А когда родилась Рея? — Это время я стараюсь не вспоминать. Поттер зажмурился сильнее. — Я никогда не хотел, чтобы мои дети жили так. Драко хмыкнул: — Ну, Рея не живёт в чулане с Дурслями и не обязана все школьные годы бегать от помешанного психа. Поттер резко наклонил голову и уставился на него. — Что? — с ленцой спросил Драко, устраиваясь поудобнее. — Ты знаешь их фамилию? — Конечно. Мы как-то на Рождество напились, и ты битый час рассказывал о себе, несчастном. Какой ты обездоленный с ячейками в Гринготтсе, как тяжко тебе было побираться все школьные годы. Никогда не понимал, почему ты не начал пользоваться всем этим ещё с первого курса. Ты, ребёнок с золотой ложкой в заднице, строил из себя бедняка. — Не знаю, почему так жил. Ну, в смысле, у меня всегда всё было. — Драные мантии и нестриженое гнездо на голове? — фыркнул Малфой. — Поттер, с твоими деньгами ты мог бы заставить мадам Малкин шить тебе костюмы ежедневно. — Не думаю, что я нуждался в костюмах. Ну знаешь, из нас двоих ты тут модник. Я даже не узнал тебя, когда увидел в Энфилде. — Потому что, в отличие от тебя, я даже без денег знаю, что такое вкус. Оказывается, маглы шьют отличные вещи. Поттер, не скрывая любопытства, скользнул взглядом по Малфою. Да и правда: магловская одежда шла ему куда лучше, чем старая и явно криво подогнанная по размеру мантия. Объёмные рукава были закатаны, открывая наконец вид на предплечья, сплошь забитые чёрными рисунками. Лилии вперемешку с острыми шипами роз плющом стелились по бледной коже от костяшек пальцев до, кажется, самых плеч. Рукава задрались только до локтей, поэтому что находится выше, разглядеть не получалось. Но если Поттер помнит, а он помнит, в камере, когда Драко сидел в футболке, эти шипы уходили выше плеч. Единственное место без роз и лилий — левое предплечье: оно было полностью залито чёрным. — Я слышу, как ты думаешь, Поттер. — Драко поднял голову и покрутил руками, демонстрируя татуировки. — Охуенные, правда? — Да, определённо это то, что меня удивило. Ну, после Реи, естественно. — Поттер улыбнулся и провёл пальцами по коже, забитой краской. — Почему ты решил набить именно лилии? — Матери они нравились, а розы мне. — Драко следил глазами, как пальцы Поттера скользят по узорам. — Думаю, это больно, — протянул Поттер. — Не больнее, чем получать Тёмную метку. Эта ебаная гадость всё равно видна даже сквозь плотный слой краски. — Что ты набил первым? Ну, в смысле, я уверен, что у тебя забиты не только руки. — Мы не будем трахаться, Поттер, — раздражённо сказал Драко, отдёрнув руки. — Я не собираюсь с тобой трахаться. Я спросил только потому, что мне интересно. — Избавился от метки, залив её чёрной краской.