Допустимая погрешность

      Зелёное пламя камина выплюнуло Драко на паркет Гриммо со всей возможной министерской жестокостью. Он едва удержал равновесие, брезгливо стряхивая с рукавов летучую сажу. Давно он таким способом не перемещался. Железная дверь камеры осталась позади, но легче дышать не стало. Спертый воздух аврорских уровней сменился сухой пылью дома Блэков — пылью, которая, казалось, лежала здесь веками, въедаясь в обивку и лёгкие. Как Поттер вообще выживает в этом месте, Драко ума не мог приложить. Ещё в детстве, когда любезная тётушка Вальбурга зазывала их на чистокровные чаепития, Гриммо казался ему жутковатым склепом, но сейчас невольно складывалось ощущение, что нынешний хозяин в принципе не знаком с бытовой магией. И с понятием «уборка». Гостиная, в которой они оказались, даже залитая дневным светом, выглядела убого. Потрескавшаяся потолочная плитка вперемешку с остатками дорогой лепнины Блэков словно молила, чтобы на неё просто не поднимали глаз. Сзади шумно полыхнуло, обдав спину жаром. Поттер оказался непозволительно близко, вывалившись следом из камина. Огромный, лохматый, он едва не наступил Драко на пятки, вынуждая Малфоя с титаническими усилиями сделать ещё несколько шагов вглубь этого дизайнерского ужаса. Камера в Аврорате и то выглядела веселей, там по крайней мере потолок не грозил рухнуть тебе на голову. — Во что ты превратил дом Блэков, — поморщился Драко. — Ни во что я его не превращал. Он изначально был таким. — Убогим? — Хочешь, чтобы я развернул тебя обратно в камеру? — Тебя никто и не просил меня спасать, Поттер, — хмыкнул он, стряхивая невидимую пылинку с плеча. — Ты сам не выдержал с собственной дочерью и недели. То, что Поттер не смог и трёх суток провести с Астерией в одиночку, Драко ничуть не удивило. Глава Аврората, герой, обвешанный медалями, сломался о десятилетнюю девчонку так быстро, что уже сегодня утром примчался в камеру и забрал его под свою личную магическую ответственность. Драко покосился на Гарри через плечо: шрамоголовый придурок выглядел так, будто только что выиграл какую-то бюрократическую битву, и в зелёных глазах горело упрямое, почти торжествующее удовлетворение. Не виси сейчас над головой угроза Азкабана, а на перевесе — десятилетний домашний тиран, Драко обязательно натворил бы какую-нибудь гадость. Хотя бы для того, чтобы подпортить беззаботную жизнь богатенького очкастого идиота, который так нагло влез в его личные границы. Шорох шагов из коридора заставил Драко обернуться. — Боже, что на тебе надето? — искренне скривился он, едва Астерия переступила порог гостиной. Та, по всей видимости, в свете своих незапланированных каникул и временного отсутствия родительского контроля в его лице, расслабилась на полную катушку. Поттер, что было очевидно, принадлежал к той категории мужчин, которые купят ребёнку что угодно, лишь бы от них просто отстали и дали спокойно посидеть с министерскими отчётами. Его дочь плыла по убогому паркету Блэков в дорогой детской мантии, купленной, по всей видимости, за баснословные галеоны в Косой аллее. Кашемир был исключительно противного, ядовито-зелёного цвета. Под цвет глаз местного хозяина этого убожества, не иначе, отчего у Драко невольно задёргался правый глаз. Настоящее издевательство над его эстетическим чувством. — Посмотри на себя, выглядишь как потрёпанная кошка, — фыркнула Рея, останавливаясь в паре шагов и критически оглядывая его испачканную золой футболку. — Благодарю за искренность, но, боюсь, теперь я поддерживаю гранж в своём стиле, — деловито сообщил Драко и наконец раскинул руки в стороны. — Отвратительно, — поморщилась Астерия, но вся спесь слетела с неё за секунду. Она сделала резкий шаг вперёд и с разбегу кинулась ему на шею. Руки мгновенно сомкнулись на маленькой спине. Драко уткнулся носом в светлые кудри и против воли прикрыл глаза, глубоко втягивая её запах. Страшнее мысли о том, что из-за этой министерской подставы он больше никогда её не увидит, в его жизни не было ничего. Надо же, как он, оказывается, умеет скучать. По Поттеру когда-то, одиннадцать лет назад, тоска была другая — печальная, тягучая и до жути безнадёжная. А по этой мелкой заразе внутри всё просто выло. Поттер стоял у камина, засунув руки в карманы. — Это у вас в порядке вещей? — негромко спросил он, разбивая тишину. Драко поднял на него глаза, всё ещё придерживая дочь за плечи, и медленно отпустил прилипшую Рею. Та, ничуть не смутившись, с высокомерным видом поправила локоны и хитро улыбнулась Поттеру. Мерзавка что-то задумала, а придурок со шрамом и в ус не дул. Малфой медленно прищурился и перевёл взгляд на Астерию. Та ему подмигнула. — Подожди немного, и она начнёт оскорблять и тебя, — хмыкнул Малфой, выпрямляясь во весь рост и снова оглядывая убогую комнату. — Почему ты не в школе? — Потому что отец мне разрешил, — хитро усмехнулась она, поправляя подол мантии. Драко удивлённо выгнул бровь и перевёл взгляд на Поттера. — Отец? — Да, — Рея сложила руки на груди. — Теперь ты не можешь заниматься моим узурпаторством. — Я подумал, что вы захотите увидеться, как только ты окажешься здесь, а называть меня «мистер Поттер» странно, — неловко пояснил Гарри. Титанических усилий Драко стоило не закатить глаза. — Я могу наконец-то отказаться от тебя прямо сейчас и забыть все мои печали? — театрально вздохнул он. — Рискни, — прищурилась мерзавка. — Рискну, — хитро улыбнулся Драко и щелкнул ей по носу. — Отец сказал мне, что ты скучал по мне. — У Поттера бывают провалы в памяти, и он путает события. И вообще, чудится мне, среда хороша тем, что ты обязана трепать нервы не Поттеру, а миссис Пауль, — хитро усмехнувшись, сказал Драко. — Сними с себя этот зелёный кошмар, и Поттер отведёт тебя мазюкать кистями. Момент воссоединение окончен, а платные уроки пачканья листа бумаги никто не отменял. — Почему вы вместе не можете это сделать? Мы же вроде семья, разве нет? Резонуло где-то под рёбрами. Будь это даже очередной хитрой проделкой, нацеленной исключительно на получение детской выгоды, стало неприятно. Ведь Поттер свалит, как только закончится дело. И в случае оправдания Драко они с Реей просто вернутся в Энфилд, где он будет рутинно работать, а в перерывах ходить с друзьями в местный бар пропустить пару английских пинт. Астерия расстроится, и Драко был уверен — поведёт она себя так же, как когда-то он. Постарается вычеркнуть из жизни шрамоголового уёбка, от одного голоса которого тело покрывается мурашками. Только забыть этого идиота невозможно — он как чёртова болезнь въедается в сознание, без шанса оттуда выползти. Семьи у них никогда не будет. — Я думаю, Драко устал и хотел бы отдохнуть, — виновато улыбнулся Поттер. — Познакомишь меня со своей учительницей, если ты не против? Он протянул Рее руку. Та нахмурилась, не спуская глаз с Драко. Тот кивнул, но чудится ему, что она успела прочитать его мысли. Когда дверь за Поттером и Реей наконец захлопнулась, на Гриммо наползла такая плотная, вековая тишина, что Драко физически ощутил, как этот фамильный склеп Блэков пытается сожрать его заживо. Рея ушла на свой натюрморт на удивление спокойно, даже не став расспрашивать шрамоголового про его трусливый побег от вопроса о семье, но малфоевское упрямство в её зелёных глазах никуда не делось. Поттер повёл её на рисование с видом виноватого конвоира, а Драко остался один. Дом Сириуса выглядел как запущенная помойка с претензией на величие. Драко бесцельно прошёлся по коридору, пнув какую-то пыльную подставку для зонтов из ноги тролля, и направился в ванную. Нужно было срочно смыть с себя этот дурацкий запах аврорских коридоров и камер, даже если та камера была «повышенной комфортности». В ванной сантехника хрипела и плевалась ржавчиной так, будто в трубах застрял дементор, но через пару минут всё же пошла горячая вода. Драко встал под жёсткие струи, зажмурившись и уперевшись лбом в холодный кафель. Пар мгновенно заволок треснувшее зеркало. Самое паршивое во всей этой ситуации было то, что этот лохматый придурок только за порог ступил, а Драко уже поймал себя на противной, сосущей пустоте. Ревность к Рее, которую Поттер сейчас завалит подарками и билетами хоть на Луну, — это ладно, это он как-нибудь переварит. Но вот эта въевшаяся под кожу привычка скучать по Поттеру, едва тот исчезал из поля зрения… Вот это был настоящий пиздец, с которым Драко одиннадцать лет безуспешно боролся в своём Энфилде. Он понимал, что вся эта игра Поттера в «горе-отца» долго не продлится. Неделя, максимум две — суд пройдёт, Драко оправдают, и великий герой магической Британии свалит обратно в свой Аврорат спасать мир. А Драко снова останется один. И ладно он — он-то привык собирать себя по кускам после каждой их встречи. Но Рея… Выйдя из душа, Драко даже не подумал искать фен или тянуться к палочке. Привычным движением он досуха растёр волосы полотенцем, натянул свой старый, объёмный серый джемпер и простые тёмные брюки — вещи, которые существуют в его нормальной, предсказуемой жизнью, а не в этом министерском безумие. Хвала Поттеру и его птичьему мозгу, что догадался их привезти. Хотя, судя по паре собранных солидных сумок, занимались этим явно вдвоём с местным псевдофранцузским художником. На часах было около пяти вечера. У Драко на автомате включился режим родителя: в это время мелкую язву нужно было кормить. То, что Рея сейчас у миссис Пауль и вернётся не скоро, руки не волновало — им просто требовалось какое-то механическое занятие, чтобы голова окончательно не поехала от мыслей о шрамоголовой псине. На кухне Гриммо было темно и сыро, как в подвале. Никаких домовиков здесь давно не водилось, поэтому Драко брезгливо отмыл старую чугунную сковороду прямо под краном, нашёл в поттеровских запасах хлеб, пару яиц и бекон. За одиннадцать лет самостоятельной жизни он научился готовить без всякой магии. Обычный кухонный нож ложился в руку как родной. Хлеб резался ровными кубиками, масло на сковороде зашипело, и по кухне, где когда-то Вальбурга Блэк наверняка читала лекции о чистоте крови, поплыл абсолютно приземлённый, уютный запах гренков. Драко переложил еду на тарелку, налил себе крепкого чёрного чая без сахара и сел за длинный дубовый стол. Кусок в горло не лез. Он просто сидел, обхватив пальцами горячую кружку, и смотрел на блеклый луч солнца, пробивающийся сквозь немытое окно. В тишине коридора раздался сухой щелчок замка. Затем тяжёлые, замедленные шаги аврорских берцев. Поттер вернулся. Один. Драко даже не повернул головы, продолжая разглядывать чаинки на дне кружки, но спиной отчётливо почувствовал, как Поттер замер на пороге кухни, буквально оглушённый домашним запахом еды. — Ты умеешь готовить? — спросил он, не скрывая недоверия и шумно втягивая носом воздух. — Чему только не научишься, когда живёшь среди маглов, — хмыкнул Драко, внутренне поёжившись от чужого взгляда, упёршегося в затылок. — Если хочешь есть, можешь приступать. Поттер обошёл стол и уселся напротив. Взял вилку, подцепил яичницу — которая явно не напрашивалась на ужин, но кто виноват, что у придурка в холодильнике рацион бедняка. Драко воздержался от вопроса, чем питалась язва во время его отсутствия. Коробка с магловскими шоколадными хлопьями худо-бедно говорила сама за себя. — Итак, — начал он, наконец выпустив кружку из пальцев, — ты заделался моим спасителем. Насколько высоки шансы, что меня оправдают? — Всё должно быть в порядке, — Поттер выглядел подозрительно спокойным, и это Драко совершенно не нравилось. Спокойный Поттер — плохой Поттер. Так было раньше, и вряд ли что-то изменилось. Тот удивительно добросовестно уплетал яичницу, но после вопроса опустил вилку и взглянул на Драко. — Я не уверен, что с тебя снимут арест на Мэнор, но в суде я выступлю с речью в твою защиту. Думаю, моё слово имеет вес. — Да, определённо, ты крут, и мне до тебя далеко. Но при чём, чёрт возьми, здесь Мэнор? — скривился Малфой. — Я хочу вернуться обратно в свою кофейню. И желательно, без конвоя. — Ты будешь освобождён. — Ты хотел сказать «оправдан». Серьёзно, Поттер, ты вечно всех спасаешь, — Драко чуть склонил голову набок и посмотрел на него в упор. — Я, конечно, не рассчитываю на твою барскую руку, но, согласись, ты немного задолжал. Гарри замер, так и не донеся кусок до рта. В зелёных глазах мелькнуло что-то похожее на досаду — Драко безошибочно нащупал рычаг. У шрамоголового вечное, неизлечимое чувство вины за всех нуждающихся и обездоленных. И, по мнению Драко, они с Реей идеально подходили под это описание. — Слушание по делу в понедельник, — Гарри наконец нарушил молчание, и голос его прозвучал нарочито сухо. — И так как я поручился за тебя, то, к сожалению, не могу отпустить тебя в Энфилд. Драко отсалютовал ему кружкой, не скрывая иронии. — Зная, что мы с тобой всегда понимаем друг друга неправильно, — Гарри осёкся, мучительно подбирая слова, — лишь добавлю: делается это исключительно ради безопасности. Драко хмыкнул, делая глоток. Четверо суток с Поттером. Он потерпит. В конце концов, пережил же он одиннадцать лет без него — что ему какой-то уик-энд в фамильном склепе? — Ты мог бы выйти в магический Лондон, — добавил Поттер, прочистив горло. — В смысле, я не запрещаю. Но и не рекомендую, потому что ты… — Пожиратель смерти, Поттер, — перебил Драко, растягивая слова в ленивой усмешке. — Я это помню. И будь моя метка не забита, я бы с удовольствием тебе её продемонстрировал. Он ожидал, что Гарри сейчас вспыхнет, ощетинится — как бывало всегда, когда он загонял его в это неудобное прошлое. Но Поттер лишь поморщился и устало потёр переносицу. — Дело не в этом, Драко, — сказал он тише. — А в том, что убийца пользуется артефактами твоей семьи. Расхаживать по магическому Лондону, привлекая внимание, — такое себе удовольствие. Но если ты хочешь или вдруг тебе это нужно… После того, как ты провёл неделю в камере, я бы мог… — Откажусь от свидания с тобой, Поттер, — перебил Драко. Собственный голос показался ему слишком поспешным. Всё это ему не нравилось. — Не настолько я отчаялся, чтобы бродить по Косой аллее под ручку с национальным героем. Представь заголовки в «Пророке». — Это не свидание. Я просто к тому, что, если тебе захочется свободы или чего-то в этом роде… — Свободы? — Драко коротко рассмеялся, и смех царапнул горло. — Поттер, я уже одиннадцать лет как на свободе. То, что я провёл некоторое время в камере Аврората, не сравнится ни с Азкабаном, ни с голодными годами после того, как я покинул магический мир. — Я не знаю, как сделать так, чтобы ты меня простил, — вдруг выдохнул Гарри и посмотрел на Драко в упор. В зелёных глазах свернулась искренняя растерянность. — Я имею в виду… я не знаю, как искупить вину перед тобой. Я ведь даже не представляю, как ты жил всё это время. И я был так зол на тебя, что первое время просто прятался в работе, а потом привык. А сейчас я узнаю, что ты всё это время воспитывал Астерию, и, чёрт возьми, о самой Астерии. Драко замер. Его всегда поражало, с какой убийственной лёгкостью Поттер произносит такие ужасающие в своей откровенности слова. Не знай он его лично — решил бы, что над ним просто издеваются. Но Поттер выглядел печальным. Усталым и непривычно печальным. Аврорат ему определённо не шёл. — Единственный, перед кем тебе стоит искупать вину, — медленно, почти по слогам произнёс Драко, — это Астерия. Не поступай с ней так, как поступил со мной. А в остальном… — он криво усмехнулся и отставил кружку. — Ты мудак, Поттер. Но сейчас я больше не тешу себя бесполезными грёзами о тебе, а это значит, что и зла на тебя не держу. Да и не держал тогда. Стало вдруг невыносимо. Противное, саднящее чувство заскреблось под ложечкой, и Драко резко поднялся из-за стола, едва не опрокинув кружку. Видеть Поттера. Говорить с Поттером. Сосуществовать с Поттером в четырёх стенах — всё это какой-то особый, изощрённый вид пытки. Возможно, в этом и заключалось его настоящее наказание. Он развернулся и, не говоря больше ни слова, поспешил наверх. В конце концов, не одному же Поттеру вечно сбегать, недослушав. *** Астерия сверлила его взглядом. Поттер вот уже второй день вёл себя странно. Нет, не странно — неправильно. Не так, как тот Поттер, которого Драко знал раньше. Драко изо всех сил старался свести общение с ним к минимуму, привычно готовя завтрак, обед и ужин для Реи, просто добавляя чуть больше продуктов из расчёта на троих. Поттер таскал Рею в школу, а оттуда тащился на работу, пока Малфой лениво читал второсортные книжонки магического мира, заботливо оставленные шрамоголовым на его тумбочке. Заглаживание вины, по версии Поттера, явно измерялось в сладостях, которые Малфой, увы, любил. Поэтому вот уже второй день утренний кофе и дневной перекус сопровождались обилием диабетических бомб. Драко против этого ничего не имел, но говорить с Поттером совершенно не хотелось. Рея сидела на ковре в центре гостиной по-турецки, сложив тетрадь с худо-бедно сделанной домашней работой по математике. Попытки игнорировать этот взгляд, маскируясь утыканием в мобильник и написанием сообщений Долли, отличной подруге, пребывающей в лёгком недоумении от его отсутствия, выходили скверно. Драко отложил телефон и уставился на мерзавку. — Ну? Что на этот раз? — Ты не можешь игнорировать тот факт, что мы живём у отца, — заявила она тоном, не терпящим возражений. — Мы живём у Поттера, потому что иначе ты останешься жить только с ним, а мне, так уж вышло, будешь таскать передачки. — Ты не можешь его игнорировать. — С чего ты, чёрт возьми, взяла? И вообще, чудится мне, это совершенно не твоё дело. Твоё дело — математика и попытки решить элементарные примеры. — Что ж, хорошо, — бегло согласилась Рея, деловито взяла в руки тетрадку и уставилась в неё с преувеличенным вниманием. Драко прищурился, снова взял телефон, но тут же резко отложил его и наклонился к сидящей на полу дочери. — Ты не будешь делать ничего из того, что только что появилось в твоей голове. — Я вроде как определяю угол в треугольнике. Итак, сто восемь градусов — вроде как тупой, — невинно отозвалась она. — Ты сейчас пытаешься оскорбить меня через домашнее задание? — Понятия не имею, о чём ты. Я просто решаю примеры, как ты и велел. — Мерзавка, — фыркнул Драко, откидываясь обратно в кресло. — Если ты решила верно одно задание, это не значит, что ты пуп всего мира. — Я стану великим художником и запрещу математику на законодательном уровне. А тех, кто будет ею заниматься, объявят гонимыми обществом. — Когда будешь этим заниматься, избавься от меня заранее. — Всенепременно, — улыбнулась она и, немного подумав, добавила: — А я есть на стене в этом доме. Это как наша прописка в Энфилде? — Ты сегодня уж больно болтлива, — сказал Драко, но, поджав губы, добавил: — И где ты это нашла? — На втором этаже. Там, кстати, есть бабушка, а ещё много имён, которых я не знаю. Ты знаешь, кто такой Сириус Блэк? Я выбрала его комнату, и отец полностью сделал её для меня заново. — Тот зелёный ужас, граничащий с магазином «Вредeлок Уизли» — бывшая комната Сириуса? — Ага. Так кто такой Сириус Блэк? Драко отчётливо помнил кошмары Поттера после войны, а ещё помнил, как тот смотрел на него после них с исключительной, тошнотворной ненавистью, какая бывает у человека, загнанного в угол собственной памятью. Если моменты редкостного перемирия служили в их отношениях мимолетной удачей, то те вспышки презрения, то ли к Драко, то ли к самому себе, он помнил отлично. Поттера тогда он понимал. Проснуться от не самого лучшего воспоминания в обнимку с чуть ли не действующей фигурой его бед — удовольствие не из приятных. — Крёстный твоего отца, — произнёс он. Использовать эти слова оказалось ужасно приятно, и Драко, ненавидя себя за это, машинально поморщился. — Его убили на войне. — Его убил Тёмный Лорд? — Пожиратели смерти. Рея взглянула на Драко, а потом поднялась и подошла к нему. — Это была его семья? — Боюсь, единственная её часть, которая осталась. — И он всё равно полюбил тебя, — тихо сказала она. — Мама Стейси говорит, что дети появляются от большой любви. Так почему ты игнорируешь его? Слова застряли в горле. Драко заправил ей выбившийся локон за ухо. — Рея, мы не будем говорить об этом. Он любит тебя, раз позволил тебе жить в комнате дорогого ему человека, — он помедлил, проверяя, не дрогнет ли голос. — И ты явно занимаешь в его сердце самое большое место. *** Поттер притащился глубокой ночью. Драко не ждал. Просто сидел в гостиной, так уж вышло, что кресло стояло аккурат напротив камина. За полночь перевалило, когда зелёное пламя с негромким хлопком выплюнуло героя прямо на ковёр. Вид у Поттера был всё тот же мятый. Сон в его расписании, похоже, числился досадной формальностью. — Ты в курсе, что твой график не предусматривает суточные дежурства? — Драко поднялся с кресла. — Ты ждал меня до часу ночи, чтобы это сообщить? — Гарри скинул мантию и неожиданно улыбнулся. — Если я не раскрою твоё дело, Министерство от тебя не отстанет. — Для этого существуют подчинённые. Или в Аврорате совсем туго с мозгами, если ты у них руководишь? Поттер продолжал всё так же раздражающе лыбиться. Драко мысленно обругал себя за то, что собирался сделать, потоптался на месте и резко выдохнул. — Поттер, это не дом. Это склеп. — Он шагнул ближе. — Ты глава Аврората или бродяга? У тебя потолок вот-вот рухнет на голову. Дай сюда палочку. — Что? — Гарри моргнул. — Палочку. Свою. Мне. Дай. — Драко отчеканил каждое слово. — Мою, если ты не заметил, твой хвалёный Аврорат изъял. Не дожидаясь, пока до шрамоголового дойдёт смысл просьбы, он протянул руку и выудил одиннадцать дюймов остролиста из кабуры аврорского ремня. Поттер, на удивление, даже не дёрнулся. Палочка отозвалась мгновенно тёплой, чуть вибрирующей дрожью. Чужие обычно упирались, но эта легла в ладонь как родная, узнавая прежнюю связь хозяев. Внутри что-то коротко и стыдно ёкнуло. — Если уж мне эти дни с тобой сосуществовать, — Драко фыркнул, — а до тебя, придурка, не доходит, поясняю для особо тупых: моя съёмная квартира в Энфилде выглядела приличнее, чем это вековое убожество. Он сделал короткий, хлёсткий взмах сверху вниз, вспоминая, как это делалось в мэноре. — Репаро. Тергео. Дом вздохнул. Низкий, утробный гул прошёл сквозь стены. Потрескавшаяся потолочная плитка с сухим треском поползла на место, стыкуя швы. Вековая пыль серыми хлопьями рванула в камин. Хрустальная люстра чисто вспыхнула без единого пыльного пятна. Тяжёлые портьеры расправили складки, возвращая гостиной прежний, мрачный, но дорогой чистокровный шик. Драко открыл глаза и резко выдохнул. Магия дома запульсировала в ответ, обтекая его со всех сторон, пробуя на вкус, признавая хозяином. Тянула в объятия. И тут же его прошиб холодный пот. Душно. Эта древняя, фамильная волна показалась омерзительной — пыльным мешком, наброшенным на голову. Вещь, за которую его отец когда-то сломал их жизни. — При мне дом так никогда не отзывался, — задумчиво протянул Гарри, оглядывая все вокруг. — Я не очень умею с ним договариваться. — Потому что у тебя руки из одного места растут, Поттер. — Драко натянул привычную язвительную маску, хотя пальцы, спрятанные в карманы брюк, всё ещё подрагивали. — Ты не обязан был… но спасибо. — Астерии понравилась комната, которую ты ей выделил, — перебил Драко. — Я предлагал другую, но её заинтересовали высокие потолки. — Неудивительно. У неё мания ко всему большому и просторному. — Почему? — Что ты почувствовал, когда впервые попал в спальни Гриффиндора? Гарри помедлил. — Восторг. — Вот и Рея так же. Проживая всю жизнь в маленькой квартирке, явно отдашь свой выбор большой комнате, пусть и не на долго, — Драко немного помолчал, а потом добавил. — Иногда она бывает совершенно невыносимой. Я сказал ей, что она тебе дорога. Не смей выставлять меня вруном перед ней, Поттер. Малфой протянул палочку обратно Поттеру рукоятью вперёд.