Кот

После олимпийских игр во Франции Петя объявил об окончании карьеры. Колено начало беспокоить его ещё в предолимпийский сезон, а в начале марта, после выстраданной бронзы, он сделал операцию. Они с Ильёй обсуждали его дальнейшие планы, но тот всё не мог решиться. Сказал, что определится после чемпионата мира, однако окончательного решения так и не принял. Личное золото игр не поставило точку, а лишь дало повод задуматься о продолжении карьеры. Задумываться о детях Гуменник начала ещё года два назад. Он хотел детей, хотел семью. Но эта семья ему нужна была только с Ильёй, а пока он катается, о детях речи и быть не может.  В июне прошлого года они купили дом в штате Вашингтон. Малинин не хотел уезжать из Америки, а Пётр был не привередлив. Они думали жить в квартире омеги, которую тот купил ещё несколько лет назад, до их отношений, но почему-то Илья захотел выбрать другой штат для их жизни. Выбор был из трёх. Калифорния — место, где они проводили время, когда Петя приезжал на сборы к Арутюняну. Оно было пропитано воспоминаниями. Миннесота — спокойный штат с прекрасной природой, который им рекомендовали как тихое место для жизни и семьи. И третьим был Вашингтон. Они ни у кого не спрашивали про него — просто, когда искали дома, увидели этот. Большой и просторный дом. Два этажа, три спальни и два санузла. На первом этаже — кухня-гостиная, а самое главное — панорамные окна и выход с террасы к озеру. Илья даже слушать и смотреть ничего больше не хотел — он влюбился в это место: лес, озеро и тишину. И минус — то, что ближайший каток находился в полутора часах езды, — его совсем не волновал. Они были в этом доме, когда покупали его, и на Рождество. Времени пожить там почти не было. Успели обустроить только хозяйскую спальню и купить базовые вещи для кухни и ванной. После Нового года Илья уехал в Фэрфакс, а Пётр — к Арутюняну. Его тренером всё ещё была Вероника Анатольевна, но Раф сам позвал его готовить к Олимпиаде, а Вероника со спокойной душой отпустила в Калифорнию, потому что знала, что в этом была необходимость. После операции в Германии и реабилитации там же Гуменник первым приехал в их дом в середине мая. Он уже мог передвигаться самостоятельно, но всё ещё пользовался костылями. После чемпионата мира Илья продолжал кататься в шоу: сначала по Азии, потом по США. А в середине июня, забрав троих кошек из родительского дома, он тоже приехал в Вашингтон. После всех своих разъездов с минимальным отдыхом, три дня Малинин просто спал. Иногда просыпаясь только ради еды, а потом снова ложился. Петя уже спокойно ходил по дому и иногда ездил на лёд, чтобы просто покататься. Влад говорил, что он сумасшедший, Илья ругался, родители просили быть осторожнее, а Вероника Анатольевна махнула рукой и сказала делать что хочет, потому что спорить с Гуменником было всё равно что биться головой о стену.

***

Они жили вместе уже месяц. Ездили на каток, в магазин, по вечерам отдыхали на веранде и спускались к озеру. Несмотря на то, что было лето, вода оставалась холодной, поэтому они не купались и только иногда, в особенно тёплые дни, могли побродить по воде. Вчера у них опять зашёл разговор про карьеру Ильи. Они обедали, когда Пётр заговорил первым. — Я хочу ещё раз обсудить это. Знаю, ты всё ещё думаешь, но мне нужен от тебя честный и чёткий ответ. Каким бы он ни был, я приму его спокойно. — Петь, ты давишь, — Илья тяжело выдохнул. — Ты прекрасно знаешь, что я не могу жить без льда, тренировок и соревнований. Мы обсуждали это уже тысячу раз. И зная твой следующий ответ, я тоже хочу семью и детей. — Я ведь не молодею, — спокойно сказал альфа, пытаясь не дать разговору перерасти в ссору. Омега уже начинал заводиться, хоть и старался этого не показывать. — Ты не старый, тебе всего двадцать восемь. А я хочу кататься. — Теперь Илья уже заметно злился. — Мне скоро тридцать. — А я ещё раз повторяю: заканчивать я не хочу. Да, у меня есть олимпийское золото. Да, шесть титулов чемпиона мира. Я не собираюсь заканчивать только потому, что уже всего добился. — Илья сорвался. Он уже не контролировал тон и почти кричал на Гуменника. — Разговор окончен, что-то не нравится, к себе не привязывал, можешь идти. — Омега бросил вилку на стол и ушёл в комнату. Альфа услышал хлопок двери в спальню. — Вот и поговорили, — тихо пробормотал Пётр. Он молча доел обед, убрал посуду в мойку и сел на диван. Мисти даже не шелохнулась — всё так же продолжала спать рядом. Альфа медленно провёл ладонью по её мягкой шерсти. — Твой папа с характером, да? — тихо усмехнулся Пётр, продолжая гладить кошку.  — Я виноват, что разозлил его, знал ведь, что на рожон полез. Но я сам его выбрал. И никогда об этом не жалел. Люблю его слишком сильно. Мисти никак не отреагировала на этот монолог. Ей было совершенно всё равно, лишь бы кормили вовремя. В тишине Гуменник услышал мягкий топот лапок — Миу Миу проснулась и, видимо, решила, что пришло время еды. Он насыпал ей корм и вернулся обратно на диван. Вечер наступил незаметно. Илья так и не спустился вниз, но Пётр понимал, что омеге нужно остыть. Разогрев ужин, он поднялся наверх и постучал в дверь спальни. — Я разогрел ужин, спустись поешь. Ты почти не ел днём, не оставайся голодным. Не дождавшись ответа, он спустился обратно и решил остаться спать внизу, чтобы не тревожить Илью. Малинин так и не спустился на ужин, но альфа слышал голоса и как хлопнула входная дверь — видимо, омега забирал доставку у курьера. Вот так он ему мстил. Отказался есть то, что приготовил Пётр, и заказал еду отдельно. Впрочем, обиды не было. Пусть делает так, как хочет. Завтра они спокойно поговорят, и Гуменник обязательно перед ним извинится. Устроившись на неудобной диванной подушке и накрывшись пледом, он лёг спать. После ссоры Илья так и не спустился к Пете, а тот больше не пытался начать разговор, кроме предложения поужинать. Омега специально остался наверху и заказал себе доставку из ближайшего к их дому ресторана. Это были обычный рис с курицей в соусе, чай и какое-то пирожное. Вниз он спустился только за пакетом от курьера, даже не посмотрев в сторону альфы. Нет, сам Малинин, конечно, всё понимал. Его организм уже не функционировал так, как в двадцать лет. Постоянный приём блокаторов и подавителей плохо влиял на здоровье омеги. Врачи уже буквально кричали, что так он угробит не только организм, но и возможность иметь детей. Он боялся, переживал, но всё равно продолжал. Наличие постоянного партнёра и метки немного улучшили ситуацию, но не настолько сильно, как хотелось бы. Течки вообще были отдельной больной темой. Они случались редко — в лучшем случае два-три раза в год, — и даже их Илья старался сдвигать на межсезонье или зимний отпуск. Проходили они тяжело и болезненно, и даже присутствие Пети рядом не всегда помогало. То ли специально, то ли неосознанно он злил своим «подумаю» Гуменника. Илья просто не представлял свою жизнь без соревнований, постоянных тренировок и изматывающих физических нагрузок. Но если быть честным, он уже не выдерживал тот темп, который был ему подвластен ещё два года назад. И мысль о завершении соревновательной карьеры посещала его всё чаще. Именно поэтому он оттягивал честный разговор со своим альфой, хотя видел, что тому тоже тяжело. Пётр полтора года катался на обезболивающих ради Олимпиады и, как обещал, после неё сразу ушёл. А Илья так не мог. Вот и морочил голову и себе, и Петру. После ужина он лёг на кровать. Мила уже устроилась рядом, но вскоре Илья услышал скрежет когтей по двери. Поднявшись, он открыл её — на пороге сидела Миу Миу. — Ну заходи. Кошка тут же проскользнула мимо его ног и запрыгнула на кровать. — Видимо, Мисти не нуждается в нашей компании. Караулит сон нашего альфы, да? Потупив взглядом на кошек, Малинин откинул край одеяла, лёг обратно и почти сразу провалился в беспокойный сон. Проснулся Илья от приступа тошноты. К счастью, туалет находился прямо в спальне, и ему не пришлось бежать на первый этаж. Полоскало его полночи. Это точно не могла быть беременность — тест он делал всего пару дней назад, как делал каждый месяц, если проводил с Петром достаточно много времени. Значит, дело было в доставке. Гуменник слишком тщательно следил за продуктами и сроками годности, чтобы после его еды были какие-то проблемы. А в этой еде было не пойми что и какой свежести. Только под утро он наконец смог заснуть. Сквозь сон Илья услышал, как открылась дверь спальни — видимо, альфа зашёл за вещами. Через минуту он почувствовал лёгкий поцелуй в лоб, а затем дверь снова тихо закрылась. Он услышал, как хлопнула входная дверь. Сев на кровати, Илья сгреб в охапку двух кошек, спустился вниз и отпустил питомцев на диван, где так же мирно спала Мисти, а затем открыл дверь на террасу. В гостиной было душно, а на улице всю ночь шёл дождь и свежий воздух помещению не помешает. Вернувшись обратно, он лёг на место, где спал альфа, и глубоко вдохнул родной, успокаивающий запах, который всё ещё оставался на подушке после сна Петра. В окружении уже трёх любимиц Илья снова заснул.

***

Когда Илья открыл глаза, время уже перевалило за полдень. Небо затянуло тучами — видимо, снова собирался дождь. Омега сонно огляделся. Мисти спала возле подушки, Мила лежала в ногах. А вот Миу Миу рядом не было. Наверное, опять где-то ходит по дому. Разложив корм по трём мискам, Илья позвал кошек, но прибежали только Мисти и Мила. Миу Миу не появилась. Малинин сразу пошёл искать её. Проверил каждый угол второго этажа, заглянул даже в комнаты, которые обычно стояли закрытыми. Потом спустился вниз и осмотрел все места, где кошка любила прятаться. Но там тоже было пусто. Паника начала медленно накрывать его. Улица. Взгляд тут же зацепился за открытую стеклянную дверь на веранду — ту самую, которую утром открыл он сам. Илья выбежал наружу в тонкой футболке и пижамных штанах, успев только сунуть ноги в тапочки, которые всегда стояли у двери. Промозглый ветер сразу ударил в лицо. Он звал её, кричал, заглядывал под каждую доску и в каждый куст. А вокруг — лес и вода. Слёзы сами брызнули из глаз. Руки дрожали, тело уже не слушалось от холода и страха. Внезапно хлынул дождь. Илья бросился на другую сторону дома — туда, где была подъездная дорога и иногда проезжали машины. Миу Миу нигде не было. Нигде. Он вернулся в дом и ещё раз перевернул всё, что только можно было перевернуть. Проверил каждый угол. Потом схватил Мисти и Милу и запер их в туалете на первом этаже, чтобы хотя бы они не потерялись. Снова оказавшись на этой злосчастной веранде, Илья ещё раз осмотрел всё вокруг и бессильно сел на ступеньки. Он уже проверил каждый сантиметр дома и весь участок, битый час искал, но не нашёл. Дождь всё ещё лил, хоть и не так сильно. Одежда промокла насквозь, волосы прилипли ко лбу — в них запутались листья и грязь. Его продолжало трясти. То ли от холода, то ли от страха. Честно говоря, ему было уже всё равно.

***

Утром Гуменник уехал на каток. Всю ночь барабанил дождь, дороги были мокрыми, а ехать ему предстояло полтора часа. Сначала — по гористой местности, где находился их дом, а уже потом по нормальной трассе. Из-за погоды дорога заняла чуть больше времени, чем обычно. Он шагнул на лёд. Даже спустя чуть больше четырёх месяцев после операции Пётр всё ещё делал это настороженно. Контролировал каждый шаг, прислушивался к ощущениям в колене. Но минут через десять тело постепенно расслабилось, и он уже спокойно катил по льду. Ничего сложного. Обычная раскатка и самые простые дорожки шагов. Пётр много думал. Уже два месяца он возил в своей сумке кольцо. Это было единственное место, куда Илья никогда не полезет без просьбы или разрешения альфы. Они были вместе уже четыре года, и мысль о предложении всё чаще появлялась в голове Петра. Пока он жил здесь один, в один из дней поехал в ювелирный магазин. Взгляд почти сразу зацепился за одно кольцо. Белое золото и небольшой квадратный бриллиант в центре. Нужный размер оказался в наличии, и Пётр, почти не раздумывая, купил его. Ценник был совершенно не важен — кольцо идеально подходило Илье. Он хотел сделать предложение, пока они были здесь, потому что неизвестно, как долго они ещё пробудут в Вашингтоне. Но подходящего момента всё не находилось. Сначала подвела погода — Пётр хотел сделать предложение у озера. Потом случилась ссора. Конечно, она не заставит его передумать, но этот момент в их жизни оказался совсем некстати. Проведя на льду около полутора часов, Пётр отправился в тренажёрный зал. Позанимавшись там ещё примерно час, он поехал домой, по пути заехав в цветочный. Плевать на ссору и погоду. Тянуть он больше не хотел.

***

Подъезжая к дому, на противоположной стороне дороги он заметил грязный комок. Обычно в их районе животные не гуляли по тротуарам, тем более в такую погоду и без хозяев. Он припарковался и пошёл в сторону кошки. А это была именно она. — Боже… Миу Миу, ты почему здесь?.. Гуменник сразу понял, что это их кошка. Вся мокрая, грязная и дрожащая. У самого Петра руки слегка тряслись. Он быстро стянул с себя белую олимпийку сборной и, не раздумывая, укутал в неё Миу Миу. Кошка дрожала, но почему-то не издавала ни звука. Забежав в дом, альфа сразу позвал Илью, но тот не отзывался. Поднявшись в спальню, Пётр понял, что там пусто. Остальных кошек тоже нигде не было видно. Многие вещи оказались перевёрнуты, и сердце тревожно заколотилось. Уже спускаясь по лестнице, Петя заметил Малинина. Точнее — его макушку, видневшуюся за окном. Илья сидел на веранде. Миу Миу всё ещё была у него на руках, укутанная в олимпийку, но дрожала уже заметно меньше. Пётр вышел к Илье и замер. Тот выглядел даже хуже, чем их кошка. Пижамные штаны были перепачканы грязью, одежда промокла насквозь, а в мокрых волосах запутались листья. — Илюш, что тут происходит? — встревоженно спросил Пётр. Малинин даже не шевельнулся. — Миу Миу пропала… — хрипло выдавил он. — Я облазил каждый угол, каждый сантиметр этого грёбаного участка… Её нигде нет… — Милый, посмотри на меня, пожалуйста, — Илья медленно повернул голову. Глаза сразу округлились. — Она?.. Илья резко подскочил, но ноги тут же подвели его, и он начал оседать обратно вниз. Альфа едва успел подхватить его под лопатки одной рукой. Уже опираясь на Петра, Малинин осторожно забрал из его рук кошку и крепко прижал к себе. Слёзы сразу покатились по щекам. — Я… я думал, что всё… Что ты утонула, что тебя украли или сбила машина. Где же ты бегала?.. Его трясло. Гуменник ничего не сказал — просто крепко обнял. Так они простояли несколько минут. Илья уже не плакал, но дрожь всё ещё не проходила. — Так, хватит стоять на улице. Тут холодно и ветр. Давай-ка в дом.  Он осторожно увёл своего Илюшу в дом и закрыл за ними стеклянную дверь. Усадив омегу на диван и укутав его в плед, Петя сел перед ним и положил ладони на колени младшего. Малинин так и не выпускал кошку из рук, продолжая бережно прижимать её к груди. — Малыш, расскажешь, что случилось, или сначала мы вас обоих искупаем и отогреем? — осторожно спросил он. У Ильи зуб на зуб не попадал от холода. — Понял. Сначала греемся. А где остальные? — В ванной запер, чтоб и они не потерялись, — очень тихо сказал Илья.   —  Понял. А теперь топай наверх в душ, под горячую воду, не хватало ещё заболеть. Кошек я выпущу и накормлю, а Миу Миу помою тут, на первом этаже. Потом ты мне всё расскажешь, хорошо? — Гуменник чмокнул Илью в лоб. — Хорошо… Младший медленно встал, отдал Пете кошку и побрёл наверх. Сам же альфа остался внизу. Как и обещал, выпустил Мисти и Милу из ванной — те были явно голодными. Поставил Миу Миу в душ и быстро пошёл накладывать корм. Миу Миу была вымыта, высушена и накормлена и теперь сидела у Гуменника на коленях, пока он её гладил. Сам же Пётр ждал Илью в их спальне. На столе стояли горячий чай, тарелка с пастой и плитка шоколада. Омега вышел из душа уже в сухой и чистой одежде. Щёки были красные, но уже не от холода, а от долгого нахождения под горячей водой. Его взгляд сразу же упал на кошку, которая мирно сопела. Петя заговорил первым. — Сначала поешь, потом всё расскажешь. Не отнекивайся, я знаю, ты голодный. Илья всё так же молча приступил к еде. В дверном проёме показались две пушистые морды, которые запрыгнули на кровать, потребовав внимания. У Гуменника было только две руки, а любящих ласку в комнате оказалось четверо. Омега уже доел, взяв плитку с собой в кровать. Пётр подвинулся на край и пригласил Илью под одеяло. Тот сразу же прижался к нему, передав шоколад. — Перед твоим рассказом я хочу извиниться, — Пётр посмотрел ему в глаза и продолжил. — Вчера я повёл себя отвратительно. Я знал, что ты ещё не готов ответить, но всё равно давил на тебя. Это неправильно. Я понимаю, что я идиот и не должен был так с тобой говорить. Я боюсь не успеть, но это не даёт мне права требовать от тебя большего, чем ты можешь дать. А ты и так даёшь мне всё. Мне не нужен другой омега. Мне не нужна семья, если в ней не будет тебя. Я готов ждать сколько угодно — год, два, хоть пятьдесят лет, лишь бы с тобой. Простишь меня? — Главное, чтобы мы прожили ещё пятьдесят лет. Я на тебя не обижаюсь. В какой-то степени ты прав. Я действительно долго тяну с ответом, врачи уже ругаются, да и родители тоже. Мне уже всё даётся не так легко. Но, пожалуйста… можно я ещё поставлю программы, потренируюсь? Если пойму, что действительно не вывожу, я уйду. Не буду мучить себя. Я не буду говорить никому о постановках и тренировках до последнего. Чтобы не давать ложных обещаний. Ни фанатам, ни себе. Это моё единственное желание. Примешь его? Взгляд Ильи был полон надежды и того самого единственного желания. — Всё, что ты хочешь. Я просто буду рядом и буду наблюдать за тобой. Но, пожалуйста, береги себя. Мне больше ничего не нужно. — Спасибо. Они смотрели друг другу в глаза. Альфа первым потянулся за поцелуем — осторожным, нежным, с тихим, едва заметным желанием. Его губы едва коснулись чужих, словно он боялся разрушить этот момент. Поцелуй длился недолго, но в нём было больше искренности, чем в любых словах. Когда они отстранились, между ними всё ещё оставалось тёплое, трепетное напряжение, от которого сердце билось чуть быстрее. — А теперь расскажи, что произошло. Почему я нашёл Миу Миу на улице, перевёрнутый дом и тебя в таком состоянии? Я могу предположить, но хочу услышать всё из первых уст. — Ну… всё началось ещё ночью, после той дурацкой доставки. Честно, лучше бы я переборол свою гордость и съел то, что ты готовил. Меня всю ночь полоскало, я не отходил от унитаза часа три, наверное. — Это точно из-за еды? А не… — Точно. После секса я через две недели делал тест — он был отрицательный, а больше у нас ничего не было. Так что это точно еда. — Утром, когда ты ушёл, я перебрался на диван и открыл дверь на веранду. После отсутствия нормального сна мне даже в голову не пришло, что кто-то из кошек может выбежать, — омега перевёл взгляд на Миу Миу у него на руках, затем на Мисти и Милу, которые устроились между ними, — может выбежать. Илья продолжил рассказывать о том, что происходило всё это время, пока Пётр отсутствовал. Гуменник слушал внимательно, не перебивал, периодически отламывая дольки шоколада и кладя их Илье в рот. — Я искал её два часа, потом просто сел без сил. А потом приехал ты. Вот и вся история, — Малинин выдохнул, будто всё это время почти не дышал. — А мне позвонить ты не догадался? — Петя хмыкнул, притянул Илью к себе и оставил поцелуй на макушке. — Нет, не до этого было. Да и ты бы ехал столько же, сколько я лазил по дому, земле и кустам. Я нервничал и переживал, ты бы тоже, но уже за рулём — а это опасно. Ты всё равно её нашёл, так что ничего не потерял. Разве что мою истерику и слёзы. Пётр бы пережил истерику и слёзы. Но да, успокаивать Илью и следить за дорогой было бы не удобно. — Возможно, ты прав. Хорошо, что всё закончилось счастливо и она дома. И всё равно стоит показать её ветеринару — на всякий случай. — Завтра съездим? — Обязательно. Хочешь поспать? Ты вымотался, тебе нужен отдых. — Побудешь со мной? У тебя же нет дел? — Илья спросил с надеждой. Он не хотел, чтобы Пётр уходил. — Только ужин, но мы приготовим его вместе. Омега улыбнулся, отпустил кошку, сполз на подушку и закрыл глаза. Пётр убрал упаковку от шоколадки на тумбочку, взял книгу и начал читать. Букет и кольцо так и остались в машине. Он сделает предложение позже — точно не сегодня. Сейчас главное, чтобы Илья отдохнул. Под тихое чтение и природный запах альфы Илья быстро заснул.