Кот

Сегодня утро началось спокойно, но в этом спокойствии уже было что-то другое — слишком собранное. Они проснулись около семи утра. Илья уже собирался на лёд и предложил поехать вместе, но Пётр отказался, сославшись на колено. — Тогда отдыхай и ничего не делай по дому. Я планирую полноценную тренировку, вернусь ближе к вечеру. Не скучай, можешь даже поспать. — Ты же знаешь, я не усну без тебя, — сонно протянул альфа и потянулся за поцелуем. — You’re such a charmer, — фыркнул Илья, но всё равно подался навстречу. Пётр тихо усмехнулся ему в губы и осторожно притянул омегу ближе за талию. Поцелуй вышел мягким, тёплым и немного сонным. Илья коротко углубил поцелуй, будто специально дразня альфу перед уходом. Гуменник только довольно выдохнул и провёл ладонью по его спине. Отстранившись всего на пару сантиметров, Пётр на секунду прикрыл глаза, уткнувшись носом в висок омеги. — Илюш, ты так на тренировку не уедешь. — Вообще-то это ты меня задерживаешь, — тихо пробормотал Малинин, всё ещё не пытаясь выбраться из объятий. — И не стыдно тебе? — Ни капли. Илья уехал, а Пётр остался с кошками, которые уже ждали у мисок свою порцию завтрака. Накормив их, он начал спокойно готовиться к дню. Гуменник не хотел делать предложение показным — всё должно было пройти просто, по-домашнему. Он заранее знал, что омега в этот день будет на тренировке. А если Илья что-то планировал, то точно не стал бы отменять. Уже седьмого августа Малинин улетает на подготовку к сезону, а сам альфа собирался вернуться в Питер. Когда они увидятся снова — неизвестно. Поэтому красивый ужин перед отъездом идеально вписывался в тихое и неожиданное предложение. Поглаживая каждую кошку и уделяя внимание всем троим, Пётр невольно вспоминал слова Ильи о том, что именно они помогают ему справляться со стрессом. Поэтому омега в своё время и завёл ни одну.

***

Время за готовкой пролетело незаметно, а настенные часы показывали пять вечера. Илья должен был вернуться уже с минуты на минуту. Поэтому Гуменник начал раскладывать посуду. Тарелки, ножи, вилки и бокалы. Когда входная дверь открылась, кошки тут же сорвались с мест и побежали в прихожую. На пороге стоял Илья — немного уставший после тренировки. Их встретили привычные объятия и короткий поцелуй, будто иначе он просто не мог зайти домой. — Ух ты, у нас какой-то праздник? — Илья заглянул ему за плечо. — Нет, просто захотелось устроить нам ужин. Мы скоро снова разъедемся, вот и подумал… — спокойно ответил Пётр. — Ну ладно, — протянул Малинин, слегка прищурившись. — Я как раз голодный. И потный. Так что быстро в душ, а потом переоденусь во что-нибудь поприличнее спортивной формы. Раз ты тут такую красоту устроил, надо соответствовать. — Я подожду, — улыбнулся Пётр. Снова чмокнув альфу в губы, Илья умчался наверх, а Пётру оставалось только ждать. Самое главное — кольцо — лежало в кармане чёрных брюк, а выпирающую коробочку прикрывал край белоснежной рубашки. От одной мысли о том, что через несколько минут он наконец достанет её, внутри снова начинало тянуть от волнения. Пётр начал раскладывать еду по тарелкам и разлил по бокалам колу без сахара — алкоголь сейчас совершенно не хотелось. Илья, как и обещал, быстро справился с душем и уже спускался со второго этажа в коричневых брюках и белом поло. На секунду Пётр даже завис, глядя на него. Красивый. Домашний. Его. Когда их взгляды встретились, Гуменник тут же поднялся навстречу. Отодвинул для омеги стул, дождался, пока тот сядет, и только потом вернулся на своё место. — Ты слишком романтичный для «просто ужина». И всё-таки я не верю, что дело только в нашем отъезде, — Илья подозрительно прищурился. Пётр только тихо усмехнулся. — Узнаешь. Обещаю. А пока лучше расскажи, как прошла тренировка. Он начал разрезать стейк и кивнул Малинину на тарелку, предлагая наконец приступить к ужину. — Ну-у… прыжки сегодня шли так себе. Четверные пробовал, но нормально выезжал только тулуп и лутц. Аксель даже рисковать не стал — убился бы об лёд. Только тройной попрыгал. И ещё катал олимпийские программы. Короткую вообще три раза проехал — там всё было очень даже хорошо. А вот произвольная тяжеловато пошла, так что я один раз откатал и больше мучить себя не стал. В зале всё как обычно. Пока Илья рассказывал про тренировку, еда с его тарелки постепенно исчезала, а кола в бокале заканчивалась почти так же быстро. Пётр слушал внимательно, иногда задавая короткие вопросы, хотя мыслями всё равно то и дело возвращался к кольцу в кармане. — Надеюсь, к началу сезона ты всё-таки наберёшь форму, — мягко сказал он, когда омега наконец закончил свой монолог. — Было бы неплохо, — хмыкнул Илья, а потом вдруг прищурился. — Кстати… как твоё колено? — Всё хорошо. — Оно же не болело. — Не болело, — всё-таки усмехнулся Гуменник. — You’re being really suspicious today. What are you hiding? — Nothing, — конечно он скрывал, но до последнего не хотел говорить Малинину. Они продолжили разговаривать о простых вещах. Вспоминали первую встречу, как начали общаться в Милане, первое признание и долгое расставание. Смеялись, рассказывая друг другу о детстве, хотя, казалось бы уже давно знали друг о друге всё. На секунду они замолчали, Гуменник не стал медлить. — Пойдём, может выйдем к озеру? Там вроде хорошо, ветра и дождя нет. Он поднялся со своего места и протянул руку Илье. — You’re really suspicious. Пошли. Илья взял Петра за руку. Когда они выходили, то прикрыли дверь, что кошки не выбежали, и история с поиском не повторилась. Они стояли у озера уже довольно долго. Илья расслабленно прислонился к груди Гуменника, а тот обнимал его со спины, положив подбородок ему на макушку. Пётр почти не слушал плеск воды и шелест деревьев. Все его мысли всё равно возвращались к одному человеку. К Илье. — Илюш… Пётр осторожно развернул его к себе. — Только не перебивай меня, ладно? Я хочу кое-что сказать. Илья замер, смотря в глаза, но не прервал. — Ты самый важный человек в моей жизни. Я уже давно не представляю её без тебя. Помнишь, каким ты был, когда мы познакомились? У тебя не было олимпийского золота, не было всех этих титулов. Ты был просто упрямым мальчишкой, который мечтал сделать невозможное и доказать всему миру, что способен на большее. Ты говорил без остановки, путал русские слова, спорил со мной по любому поводу и совершенно не понимал, насколько быстро становишься для меня особенным. — Я был рядом, когда тебе было плохо. Был рядом, когда ты выигрывал. И за всё это время я так и не увидел в тебе звезду фигурного катания. Зато увидел человека, который любит своё дело всем сердцем. Человека, который готов ночами переживать из-за кошек. Который всегда найдёт время для семьи. Который умеет любить так сильно, что рядом с ним хочется остаться навсегда. — Я люблю тебя не за медали. Не за рекорды. Не за то, что тебя знает весь мир. Я люблю тебя просто потому, что ты — это ты. И каждый день благодарен судьбе за то, что однажды ты выбрал именно меня. — Я хочу просыпаться рядом с тобой через десять лет. Через двадцать. Через пятьдесят. Хочу и дальше встречать тебя после тренировок. Хочу вместе с тобой ругаться из-за кошек, выбирать мебель, спорить о ерунде и строить нашу жизнь. — Если ты позволишь мне. Илюш… Ты выйдешь за меня? Сердце Петра стучало где-то в висках, руки дрожали пока он доставал кольцо. Илья замер, пытаясь подобрать слова. Глаза блестели, а тело покрылось мурашками. — Ты… Петя, я… — язык заплетался, слова застряли в горле, в котором образовался ком. — You… are you serious? Oh my gosh. Of course you’re serious. — Yes, yes, Конечно да. Омега протянул руку, на палец которой, в ту же секунду надели кольцо. Несколько секунд они просто стояли друг напротив друга. Пётр всё ещё держал его за руку. Кольцо уже оказалось на пальце Ильи, но альфа будто до конца не верил, что всё это происходит на самом деле. Он согласился. Действительно согласился. Илья первым сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. В глазах ещё блестели слёзы, но теперь в них было столько счастья и тепла, что у Петра перехватило дыхание. — Иди сюда, — совсем тихо сказал омега. Пётр улыбнулся и осторожно коснулся его щеки, убирая за ухо прядь волос, которую трепал ветер. Илья привычно потёрся щекой о его ладонь, и от этого простого жеста внутри стало удивительно спокойно. Он наклонился первым. Поцелуй получился медленным и осторожным, словно они оба хотели запомнить этот момент до мельчайших деталей. Тёплые губы, лёгкую дрожь в пальцах, шум воды за спиной и стук собственного сердца. Илья сразу ответил, положив ладони ему на плечи и придвинувшись ближе. Поцелуй постепенно стал глубже, но всё равно оставался удивительно нежным. Без спешки, без жадности, без желания что-то доказать друг другу. Только любовь, которая за эти годы успела пережить расстояние, соревнования, травмы, бесконечные перелёты и месяцы ожидания. Пётр обнял его за талию, притягивая ещё ближе. Теперь между ними почти не оставалось свободного пространства. Илья тихо выдохнул ему в губы и неожиданно улыбнулся прямо во время поцелуя. Из-за этого Пётр невольно улыбнулся тоже. Когда они наконец немного отстранились друг от друга, между ними оставалось всего несколько сантиметров. — Счастливый? — едва слышно спросил Илья. — Очень. — Я тоже. После этих слов Илья сам потянулся к нему снова. Этот поцелуй получился ещё мягче предыдущего. Теперь уже не нужно было никуда спешить. Впереди было столько времени, что можно было просто стоять на берегу озера и наслаждаться моментом. Солнце медленно опускалось за деревья. Вода окрасилась золотом, отражая вечернее небо и редкие облака. Лёгкий ветер шевелил волосы и приносил запах нагретой за день травы. Пётр невольно опустил взгляд на руку Ильи. На безымянном пальце поблёскивало кольцо. — Что? — тут же заметил его взгляд омега. — Ничего. — Петя. Гуменник тихо усмехнулся и коснулся губами его виска. — Просто любуюсь. Омега покачал головой, но улыбку скрыть так и не смог. Вместо ответа он устроился ближе, положив голову ему на плечо. Пётр крепче обнял его и посмотрел на озеро. Где-то совсем рядом тихо плескалась вода, а за их спинами стоял дом, который уже давно стал общим. Илья всё ещё рассматривал кольцо. Наверное, уже в десятый раз за последние несколько минут. Он то поворачивал руку к солнцу, то проводил большим пальцем по гладкому ободку, словно пытался убедиться, что всё это ему не показалось. Пётр молча наблюдал за этим и улыбался. — Оно красивое, — наконец тихо сказал Илья. — Ты красивее. — Петя. — Что? — Я серьёзно. — Я тоже. Малинин только закатил глаза, но от улыбки избавиться так и не смог. Некоторое время они просто стояли рядом. Солнце постепенно опускалось всё ниже, окрашивая воду в золотистые и оранжевые оттенки. Озеро почти не двигалось, лишь изредка по поверхности проходила лёгкая рябь от ветра. Было удивительно тихо и спокойно, словно весь мир решил оставить их наедине с этим моментом. — Когда купил? — Кольцо? — Угу. — Два месяца назад. Илья резко повернул голову. — Два месяца?! — Да. — То есть ты два месяца таскал его с собой и молчал? — Получается, что так. — Ты ненормальный. — Возможно. — Петя! Гуменник тихо рассмеялся. — Я хотел, чтобы всё было правильно. — И поэтому заставил меня два месяца жить рядом с кольцом и ничего не знать? — Именно. — Жестокий человек. — Ты всё равно согласился. — Потому что люблю тебя. Слова прозвучали так просто и естественно, что Пётр на мгновение замер. За столько лет они говорили это друг другу сотни раз, но сейчас почему-то стало особенно тепло. Он осторожно коснулся губами виска омеги и прикрыл глаза. — Я тебя тоже люблю. Домой они вернулись уже тогда, когда солнце почти скрылось за деревьями. Стоило открыть дверь, как навстречу тут же выбежала Миу Миу. Следом показались Мила и Мисти. Судя по недовольному виду кошек, отсутствие хозяев они успели заметить и простить ещё не успели. — Всё, нас раскрыли, — вздохнул Илья. — В смысле? — Теперь они знают, что мы уходили без них. — Думаешь, обиделись? — Уверен. Будто подтверждая его слова, Миу Миу громко мяукнула. — Видишь. — Кажется, она требует компенсацию. — В виде корма. — Или внимания. — Или того и другого. В итоге ближайшие полчаса они провели в гостиной в компании трёх кошек. Мила устроилась у Ильи на коленях, Мисти растянулась рядом с Петром, а Миу Миу по-хозяйски улеглась между ними, явно считая себя главным членом семьи. В какой-то момент омега снова поднял левую руку и посмотрел на кольцо. В свете лампы бриллиант мягко сверкнул. — Ты опять на него смотришь. — Потому что оно красивое. — Я начинаю ревновать. — Поздно. Пётр только покачал головой и улыбнулся. Поздно вечером они наконец поднялись наверх. За окном было тихо. Из приоткрытого окна тянуло прохладой от озера, а где-то вдалеке стрекотали насекомые. Илья первым забрался под одеяло и сразу придвинулся ближе, устраиваясь рядом так привычно, будто иначе засыпать просто не умел. Пётр ещё какое-то время смотрел на кольцо на его руке. Теперь оно выглядело совсем иначе. Не просто украшением, а обещанием. Будущим. Чем-то удивительно правильным. Он оставил поцелуй в его волосах и крепче прижал омегу к себе. Уже через несколько минут Илья спокойно спал, а альфа ещё какое-то время лежал без сна, прислушиваясь к его ровному дыханию. Впервые за долгое время внутри было удивительно спокойно. Будто всё наконец встало на свои места.

***

Утро встретило их солнечным светом, который пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. После завтрака они устроились на диване в гостиной. — Готов? — спросил Илья, устраиваясь удобнее. — Нет. — Поздно. Омега уже нажал кнопку вызова. Родители Петра ответили почти сразу. На экране появилась улыбающаяся мама, а через несколько секунд рядом сел отец.

Доброе утро.

Или у вас уже день?

Улыбнулась она. — Уже почти обед, — ответил Пётр. Несколько минут они разговаривали о самых обычных вещах. О доме, погоде, кошках и тренировках Ильи. В какой-то момент Малинин поймал взгляд Петра и едва заметно улыбнулся. Потом просто поднял левую руку к камере. Сначала мама Петра не поняла, что именно он хочет показать. Но стоило её взгляду остановиться на кольце, как она замерла.

Петя…

Тихо произнесла она. Отец тоже внимательно посмотрел в экран.

Это то, о чём я думаю?

Илья молча кивнул. На несколько секунд воцарилась тишина.

Вы помолвлены?

Спросила мама, и в её голосе уже слышались слёзы. — Да, — ответил Пётр, невольно улыбнувшись. — Вчера. Мама прижала ладонь к губам и покачала головой.

Господи… Я так счастлива за вас.

Илья смущённо отвёл взгляд. Такие моменты до сих пор заставляли его чувствовать себя немного неловко. Отец Петра молчал чуть дольше. Затем мягко улыбнулся и посмотрел сначала на сына, потом на Илью.

Я очень рад за вас

Сказал он спокойно. Он ненадолго замолчал, словно подбирая нужные слова.

Семья — это большой труд. Намного больший, чем кажется в начале пути. Но за эти годы я ни разу не усомнился в ваших чувствах друг к другу. Вы всегда поддерживали друг друга, даже когда находились за тысячи километров.

Пётр слушал внимательно. Отец редко говорил длинные речи, но если говорил — каждое слово было важным.

Берегите то, что у вас есть. Уважайте друг друга, умейте слушать и не забывайте говорить о том, что вас тревожит. Любовь живёт не только в больших поступках. Чаще всего она прячется в самых простых вещах.

Он тепло улыбнулся.

И пусть Господь хранит вашу семью. Я буду молиться о вашем счастье.

— Спасибо, пап, — тихо ответил Пётр. Мама уже успела вытереть глаза салфеткой.

Ну всё, теперь я официально могу радоваться,

Сказала она с улыбкой.

Потому что мне приходилось делать вид, что я ничего не жду.

— Мам.

Что «мам»? Ты думаешь, я не видела, какими глазами вы друг на друга смотрите?

Илья тихо рассмеялся, а Пётр только покачал головой. Разговор продолжился. Они ещё долго обсуждали дом, планы на ближайшие месяцы и обычную бытовую жизнь. А потом мама Петра вдруг посмотрела на Илью и задала вполне логичный вопрос:

Илюш, а Роман с Татьяной уже знают?

Наступила тишина. Пётр медленно повернул голову. Илья смотрел куда-то в сторону. Очень внимательно. Слишком внимательно. — Илюш? — позвал его Пётр. — М-м? Малинин наконец перевёл взгляд на своего жениха. — Вообще-то я кое-что забыл тебе сказать. Пётр сразу насторожился. — Что именно? — Мои родители завтра приезжают. Несколько секунд альфа просто смотрел на него. — Завтра? — Да. — И ты говоришь мне об этом только сейчас? — Ну… я только вспомнил. Мама Петра негромко рассмеялась.

Илюша

— Что?

Как можно забыть о приезде родителей?

— Не знаю. Как-то получилось. Пётр закрыл глаза ладонью. — Я даже не удивлён. — Вот и правильно, — совершенно серьёзно кивнул Илья. — То есть завтра сюда приезжают твои родители? — Угу. — И ты молчал? — Я был занят. — Чем? Илья поднял руку с кольцом и невозмутимо посмотрел на него. — Важными событиями. После разговора с родителями Петра они ещё долго сидели в гостиной. Телефон давно лежал на журнальном столике, а кошки снова оккупировали диван, будто всё это время терпеливо ждали, когда хозяева наконец перестанут разговаривать. Илья устроился под боком у Петра и в который раз рассматривал кольцо на своей руке. — Ты опять на него смотришь, — заметил Гуменник, переворачивая страницу книги. — Потому что оно красивое. — Мне начинает казаться, что ты любишь кольцо больше меня. — Не переживай, ты пока лидируешь. Пётр только покачал головой, а Малинин довольно улыбнулся и снова вытянул руку перед собой. Вечер прошёл удивительно спокойно. Они приготовили ужин вместе, периодически споря о том, сколько специй нужно добавить в картофель. Потом вышли к озеру, где ещё долго сидели на веранде с кружками чая, наблюдая, как солнце медленно прячется за деревьями. Разговор сам собой перескакивал с одной темы на другую: будущий сезон Ильи, реабилитация Петра, дом, кошки и даже возможная свадьба. На слове «свадьба» Малинин заметно смутился. — Не смотри на меня так. — Как? — Будто уже всё распланировал. — Я ничего не планировал. — Врёшь. — Может быть совсем чуть-чуть. Илья тихо рассмеялся и уткнулся носом ему в плечо. Спать они ушли далеко за полночь. Уже лёжа в кровати, Пётр вспомнил, что завтра приезжают родители Ильи, и только тогда понял, что младший за весь вечер ни разу об этом не вспомнил. Судя по всему, помолвка полностью вытеснила эту информацию из его головы.

***

Альфа проснулся от звука будильника и несколько секунд просто лежал, глядя в потолок. Рядом тихо сопел Илья, уткнувшись носом ему в плечо. Даже во сне омега неосознанно тянулся ближе. Альфа осторожно провёл рукой по его волосам. От Ильи пахло шампунем, домом и чем-то своим, родным, настолько привычным, что этот запах давно ассоциировался у Петра со спокойствием. — Петь… — сонно пробормотал Малинин, не открывая глаз. — Перестань меня гладить. — Почему? — Потому что я опять усну, а нам родителей встречать. Только после этих слов Илья наконец открыл глаза. Через час они уже собирались выезжать в аэропорт. Пётр допивал кофе на кухне, когда заметил, что омега задумчиво крутит кольцо на пальце. — Что-то случилось? — спросил он, наблюдая за ним поверх кружки. Илья поднял взгляд. — Нет. — Тогда почему ты смотришь на него так, будто собираешься передумать? — Очень смешно. Пётр тихо усмехнулся. А вот сам Илья неожиданно снял кольцо и аккуратно положил его.  Гуменник сразу нахмурился. — Илюш? — Что? — Зачем? — Я хочу сказать им сам. — Родителям? — Угу. Он пожал плечами, словно объяснял что-то совершенно очевидное. — Если оставлю кольцо, мама заметит его через две секунды. — Через одну. — Вот именно. Пётр не смог сдержать улыбку. Татьяна действительно обладала удивительной способностью замечать абсолютно всё. — Поэтому сначала они доедут до дома, выпьют чай, отдохнут после дороги, а уже потом узнают. — У тебя даже план есть? — Конечно. — И когда ты успел его придумать? — Пока ты спал. — Не верю. — Правильно делаешь. Малинин подошёл ближе и привычно устроился рядом. Его ладони легли на плечи Петра, а сам он на мгновение уткнулся носом ему в шею. Совсем ненадолго. Просто вдохнуть знакомый запах. После недели постоянных мыслей о сборах, тренировках и предстоящем отъезде ему особенно хотелось запомнить это утро. — Всё хорошо? — тихо спросил Пётр, почувствовав это короткое прикосновение. — Да. — Тогда почему ты такой задумчивый? — Просто думаю. — О чём? Илья немного помолчал. — О том, что через неделю опять придётся уезжать. Улыбка Петра стала чуть мягче. Он повернул голову и коснулся губами его виска. — Неделя — это ещё долго. — Для тебя, может быть. — Для меня тоже мало. На несколько секунд они просто замолчали. Кошки, словно почувствовав настроение хозяев, крутились рядом. Миу Миу пыталась забраться на стул, Мила внимательно наблюдала за происходящим с подоконника, а Мисти растянулась прямо посреди кухни, совершенно не переживая ни о каких расставаниях. — Нам пора, — наконец сказал Пётр, взглянув на часы. — Пора. Илья взял кольцо со стола, сказав альфе, что отнесёт его в комнату и положит в шкатулку. В комнате он взял с собой сумку, ещё раз взглянув на шкатулку и закрыл дверь.

***

По дороге в аэропорт в машине стояла привычная утренняя тишина, в которой не было неловкости — только спокойная усталость и мягкое ожидание. Пётр вёл уверенно, изредка бросая короткие взгляды на Илью, который сидел рядом, чуть откинувшись на сиденье и делал вид, что занят телефоном, хотя на самом деле просто пытался отвлечься от собственных мыслей. От него едва уловимо пахло волнением — не паникой, а тем самым внутренним напряжением омеги перед встречей с семьёй, смешанным с остаточным теплом дома и запахом альфы, который всё ещё ощущался на коже. — Ты нервничаешь? — тихо спросил Пётр, не отрывая взгляда от дороги. Илья на секунду замер, потом чуть выдохнул, словно уже сам понял, что скрывать бессмысленно. — Немного, — признался он тише. — Но не из-за них. — А из-за чего тогда? — спокойно уточнил Пётр, без давления. Илья на секунду отвернулся к окну, где за стеклом проплывали серые улицы, и пожал плечами. — Просто всё сразу. Пётр кивнул и больше не стал продолжать тему, только аккуратно сжал руку омеги в своей. В салоне снова повисла тишина, но она не давила — наоборот, в ней было что-то устойчивое. Запах альфы стал мягче, спокойнее, и Илья почти автоматически глубже вдохнул, чувствуя, как напряжение внутри чуть отпускает. Когда они приехали к аэропорту, шум и движение вокруг резко сменили атмосферу. Люди спешили, кто-то разговаривал, кто-то тянул чемоданы, и в этом потоке Илья на секунду замедлился, будто перестраиваясь. — Всё нормально? — уточнил Пётр, заметив его паузу. — Да, — коротко ответил Илья, потом чуть тише добавил. — Просто хочу, чтобы всё прошло спокойно. — У тебя обычно так и бывает, — спокойно сказал Пётр. Илья ничего не ответил, только кивнул и пошёл вперёд. Илья заметил их первым почти сразу — в потоке людей взгляд сам зацепился за знакомые силуэты. Роман стоял чуть в стороне с чемоданом, но уже смотрел в их сторону, а Татьяна первой улыбнулась, как только увидела сына. От них пахло домом — привычно, тепло, с лёгкой усталостью дороги. Илья замер всего на мгновение, а потом почти сразу пошёл к ним. — Мам… пап, — выдохнул он. — Илюша! — Татьяна сразу шагнула к нему и крепко обняла. — Я скучал, мам, — тихо ответил он, утыкаясь в неё на секунду дольше, чем обычно. — Привет, ребёнок, — сказал Роман, когда она чуть отстранилась. — Я уже не ребёнк, пап, — Илья улыбнулся, но голос всё равно дрогнул. Отец обхватил его обеими руками, на секунду чуть приподнял от пола, как делал когда-то давно, когда Илья был легче и меньше, и прижал к себе так, что у омеги сбилось дыхание от неожиданности. — Могу сказать, что даже успел соскучиться, — коротко сказал он. — Мы виделись пару месяцев назад, — с усмешкой ответил Илья. Татьяна тут же снова коснулась его лица, как будто проверяла, что он действительно здесь. — Ты похудел. — Мам… — Я вижу. Петя тебя не кормит совсем? — Мягко перебила она, но без упрёка.  Роман чуть усмехнулся. — Он скорей сам не ест. — Пап, я всё таки действующий спортсмен, мне нельзя наедаться до отказа, а Петя вкусно готовит, — вздохнул Илья, уже с улыбкой. Они стояли так ещё пару секунд, просто рядом, пока Илья окончательно не выдохнул, будто только сейчас отпустило напряжение дороги. Малинин чуть повернулся в сторону Петра, который стоял рядом, давая им время. Кивнув и слегка потянул Петра ближе. — Я рад вас снова видеть, — сказал он спокойно. Татьяна сразу улыбнулась и шагнула к нему первой. — Мы тоже, — она обняла его легко, по-домашнему. — Полгода после Олимпиады, как ты исчезли из спорта. Пётр чуть усмехнулся, обнимая в ответ. — У вас работа такая — возвращать нас в привычную жизнь. — Ещё и следить, чтобы вы себя не угробили, — мягко добавила она и чуть отстранилась. Роман подошёл следом. Он посмотрел на Петра спокойно, как на человека, которого уже давно стал частью семьи. — Рад тебя видеть, — сказал он с улыбкой. И крепко обнял — коротко, по-мужски, но очень по-настоящему. Потом чуть отстранился и добавил: — Как колено, держится? — кивнул он. — Лучше. Уже почти нормально. — Хорошо, — спокойно сказал Роман. — Только не делай вид, что тебе не больно, если больно, — чуть усмехнувшись. — I’ll see it, — Илья тихо фыркнул рядом. — А он всегда see it, — передразнил Илью Гуменник. Татьяна вздохнула. — Ну всё, хватит стоять. Поехали домой, а то сейчас сбежится толпа. Вы как никак знаменитости. — Мы ужу старики, мам. Нас никто уже не узнаёт, — Илья посмеялся. — Ой ли, старики они, — усмехнулся Роман. — Давно ли у нас стариками стали двадцатипятилетние.  — Когда без темноты в глаза перестали вставать, — усмехнулся Пётр. — И когда в коленях появились болты. — Юмористы вы, — улыбнулась Татьяна. — А теперь действительно поехали, уже не терпится увидеть ваш дом в живую.

***

Дом встретил их мягким светом из панорамных окон и тишиной, в которой сразу чувствовался вид на озеро. Как только они вошли, Роман на секунду остановился в дверях, окинув взглядом пространство. — Неплохо устроились, — сказал он спокойно, с явным одобрением. В голосе было то самое, тёплое, удовлетворение, когда он действительно рад за сына. — Мы старались выбрать место, где можно выдохнуть, — ответил Пётр, чуть улыбнувшись. Татьяна уже прошла чуть дальше, снимая куртку. — Здесь очень… спокойно. Прямо как надо, — добавила она мягко, оглядываясь на озеро за стеклом. Илья выдохнул, будто вместе с ними наконец позволил себе расслабиться. — Я же говорил, вам понравится, — усмехнулся он, но в этой усмешке было больше облегчения, чем шутки. Кошки появились почти сразу, как только сумки опустились на пол. Они не были для родителей Ильи чем-то новым — скорей, они были уже их внучками. — Ой, Мисти! — она мягко присела и протянула руку, и кошка, как обычно, без страха подошла ближе. — Ты всё такая же важная дама. — Она считает себя хозяйкой дома, — с лёгкой усмешкой сказал Илья. Мила осторожно ткнулась носом в руку Романа, и тот тихо хмыкнул, аккуратно погладив её по голове. — Так всегда, через время уже вы у них живёте, а не они у вас, — сказал он с мягкой иронией. — Так и есть, это их дом, — ответил Илья, и Татьяна тихо рассмеялась. Третья кошка держалась чуть в стороне, но тоже постепенно подошла, когда поняла, что опасности нет. Татьяна провела рукой по её спине. — Вы их правда избаловали, — сказала она без упрёка, скорее с теплом. — Это они нас, — тихо поправил Пётр. Роман посмотрел на него чуть внимательнее, а потом усмехнулся уголком губ. — Похоже на правду. Ужин решили вынести на террасу — Роман сам предложил, заметив, как после дороги всем хочется воздуха и тишины. Заморачиваться не стали, просто заказали доставку. Бокалы, тёплый свет ламп, и над озером уже начинал медленно садиться вечер, окрашивая воду в мягкий золотой оттенок. Разговор шёл ровно и спокойно, без напряжения. Татьяна задавала вопросы про местность и дом, Илья отвечал коротко, но с привычной лёгкой улыбкой. Роман слушал внимательно, иногда уточняя детали — про дорогу, про реабилитацию Петра и его дальнейшие планы. Пётр спокойно отвечал, без спешки, и между делом рассказал историю с Миу-Миу, из-за которой Илья ещё долго будет получать вопросы от семьи. Всё было просто, по-домашнему: тёплый воздух, негромкие голоса и ощущение, что время немного замедлилось. Когда на улице стало прохладнее, Илья слегка поёжился и поднялся из-за стола. — Я сейчас, — сказал он. — Кофту возьму, замёрз что-то. Татьяна кивнула, не отвлекаясь от разговора: — Только не задерживайся. Илья ушёл в дом. Внутри было тише. Он поднялся наверх почти на автомате и на секунду задержался у спальни, будто проверяя, что всё происходит правильно. Потом подошёл к тумбочке, выдвинул ящик и достал небольшую шкатулку. Кольцо лежало внутри так же, как и утром — спокойно, будто ничего не изменилось. Илья выдохнул, на мгновение задержал пальцы на крышке, потом аккуратно убрал шкатулку и закрыл ящик. Рукава он натянул чуть ниже, почти до кончиков пальцев. Ещё пару секунд он просто стоял, собираясь с мыслями, а затем развернулся и спустился обратно. Когда он снова появился на террасе, солнце уже почти касалось линии горизонта. Татьяна что-то негромко говорила Роману, Пётр сидел чуть в стороне и почти сразу поднял взгляд. Их взгляды встретились. Илья ничего не сказал — просто спокойно опустился рядом с Петром. Рукава по-прежнему скрывали пальцы. Он чуть наклонился ближе — и в этом движении было тихое, почти незаметное: «Я здесь» Пётр ответил ему таким же коротким взглядом. «Я понял» Они вернулись к разговору не сразу — какое-то время на террасе снова стояла спокойная тишина, нарушаемая только голосами Романа и Татьяны и редким звоном посуды. Илья сидел рядом с Петром, чуть расслабившись, но всё ещё ощущая странное внутреннее напряжение, которое не отпускало с момента, как он снова спустился вниз. Разговор сам собой снова сместился — уже не на мелочи, а глубже. Роман чуть откинулся на спинку стула, посмотрел на них обоих спокойно и, с любящей теплотой и интересом: — Как вы дальше? — спросил он. — После того как начнётся сезон. Что вы планируете и как совмещать будете? Татьяна тут же поддержала, чуть тише, но с тем же смыслом: — Да, Илья ведь планирует продолжать кататься. Жизнь вместе, быт… это же достаточно сложно совмещать, вы вообще думали, как это всё будет выглядеть? Вопросы прозвучали без давления, скорее как попытка понять их реальность, чем поставить в неудобное положение. Илья на секунду посмотрел на родителей, потом на Петра. Тот ответил не сразу. Он чуть опустил взгляд в бокал, затем спокойно выдохнул и поднял глаза. — Я очень люблю вашего сына, оставлять его одного на долго уже не получится да и не хочется, если честно — сказал он просто. Илья чуть сильнее сжал край рукава, не перебивая. Альфа продолжил уже спокойнее, но с той же уверенностью: — Теперь не планируем это «как получится». Мы уже решили, как хотим дальше жить. Он на секунду посмотрел на Илью — коротко, почти незаметно мягко. — Я сделал ему предложение. Пауза легла ровно, без резкости. И затем, так же спокойно омега добавил: — И я согласился. На секунду на террасе стало тише, будто даже вечер вокруг замедлился. Татьяна первой выдохнула, и на лице у неё появилась мягкая, тёплая улыбка — такая, когда радость уже не помещается внутри, но всё ещё не оформлена в слова. — Неужели… — тихо сказала она и прикрыла рот ладонью, на секунду переводя взгляд то на Илью, то на Петра, будто всё ещё не до конца веря в услышанное. Она поднялась почти сразу и подошла к ним обоим, не разделяя их, а принимая как одно целое. Обняла Илью крепко, а потом сразу же Петра — так же тепло и по-домашнему, задержавшись на секунду дольше, чем обычно. — Я так за вас рада… даже не знаю как выразить свои эмоции, — голос у неё дрогнул, но в нём была только искренняя, светлая радость. Илья тихо выдохнул, чуть расслабляясь в этом тепле, и на секунду посмотрел на Петра — будто только сейчас до конца поверил, что всё это реально. Роман поднялся почти сразу, без пауз и раздумий. И в этом движении не было ни тяжести, ни сдержанности — только живая, настоящая эмоция, которую он даже не пытался скрыть. Он шагнул к ним и первым обнял Илью — крепко, по-отцовски тёпло, с коротким выдохом, будто отпуская в этот момент что-то внутри. — Вот это вы… — тихо сказал он и усмехнулся, но в глазах уже виднелся блеск и явная теплота. — Я конечно ожидал подобное, но это было неожиданно. Он тут же повернулся к Петру и обнял его так же сразу, без лишних жестов — просто как человека, который давно стал частью их семьи. Объятие было крепким, настоящим, с лёгким похлопыванием по спине. — Я рад за вас обоих, — сказал он уже тише, чуть задержавшись. — По-настоящему рад. Пётр коротко кивнул, не сразу находя слова: — Спасибо. Роман выдохнул, будто внутри у него наконец всё стало на свои места, и на секунду задержал взгляд на них двоих вместе — уже иначе, мягче, спокойнее. Татьяна всё ещё улыбалась, возвращаясь за стол, но то и дело касалась Ильи, будто не могла до конца отпустить это чувство радости. — Ну всё… — тихо сказала она, с лёгким смехом сквозь эмоции. — Теперь это точно наш семейный вечер. Этот момент закончился спокойно, без резких переходов — просто постепенно разговоры стали тише, смех реже, а свет над террасой теплее и мягче. Никто не спешил расходиться, будто всем хотелось чуть дольше удержать это чувство простого, почти домашнего счастья.

***

Следующая неделя пролетела неожиданно быстро. В повседневных делах, разговорах и последних днях перед отъездом время будто ускорилось само собой. Илья всё ещё иногда ловил себя на том, что смотрит на кольцо чуть дольше, чем нужно, особенно когда оставался один. Но вслух об этом почти не говорили — будто это стало чем-то естественным, уже вплетённым в их повседневность. Утро началось тихо. В доме уже стояли чемоданы, собранные сумки были аккуратно сложены у входа, и только кошки время от времени шевелились в переносках, издавая тихие звуки, будто тоже чувствовали приближение дороги. Воздух был немного плотный от этой утренней собранности, когда всё уже готово, и остаётся только выйти. Илья был уже одет, вещи собраны, он несколько раз проверил чемодан, хотя в этом не было особой нужды. Рядом с ним Пётр помог с последними мелочами — молча, спокойно, как будто так и должно быть. Роман и Татьяна уже тоже были готовы, периодически переглядывались между собой. Когда всё было закрыто, они вышли к машине. Кошки стояли рядом, двоих аккуратна взяли родители к себе на колени, а третья была у Ильи. Омега на секунду задержал взгляд на доме, будто запоминая его таким, каким он был сейчас — спокойным, тёплым, своим. Дорога до аэропорта прошла в тихих разговорах, а на фоне, приглушенно, играла музыка. Внутри здания аэропорта всё снова стало немного быстрее: люди, чемоданы, объявления, движение вокруг. Они прошли регистрацию, потом присоединились к Петру в зоне ожидания, и уже через пол часа объявили посадку на рейс. — Ну что, говорить «прощай» не будем, скорей до встречи, мы теперь точно увидимся ещё не раз, — сказал Роман. Татьяна подошла к Петру и крепко обняла. — Береги своё колено, не перегружай, я обязательно свяжусь с твоими родителями и тренером и попрошу проконтролировать, — с теплотой проговорила она.  — Мы ждём твою семью в гости, передай им, и сам не забудь приехать. Татьяна отстранилась о него, держа за плечи. — И спасибо, что приняли нас. — Всегда пожалуйста, — ответил с улыбкой альфа. Затем его взгляд снова нашёл Илью. Тот стоял спокойно, чуть в стороне, но в этом спокойствии чувствовалось приближение расставания. Пётр подошёл ближе и сразу обнял его, крепко, без слов, будто на несколько секунд выключая всё вокруг. — Береги себя, — тихо сказал он ему в самое ухо. — Не загоняйся на тренировках. Я буду звонить. Илья на секунду закрыл глаза, потом выдохнул и чуть крепче обнял его в ответ. — Хорошо, — тихо ответил он. — Ты тоже. — Я обязательно приеду к тебе. — Я буду ждать. Пётр стоял рядом с Ильёй и не сразу отступил, хотя уже было понятно, что время подходит к концу. Илья тоже не делал шага назад, будто ещё не до конца отпускал этот момент. — До встречи, — тихо сказал Пётр, не отстраняясь. — До встречи, — так же тихо ответил Илья. Они уже почти расстались — то минимальное расстояние, которое еще позволяло чувствовать дыхание, казалось невыносимо огромным. Вместо того чтобы сделать последний шаг назад, Пётр резко, будто преодолевая невидимый барьер, подался вперёд. Его ладонь скользнула по затылку Ильи, пальцы на миг сжались в волосах, притягивая ближе. Поцелуй вышел не таким обыденным и тихим. В нём была тяжесть скорого «до свидания». Губы альфы действовали настойчиво, требовательно, вымещая в этом движении напряжение от разлуки. Омега сначала будто опешил от такой напористости, но потом подхватил момент и ответил так же прямо, пальцы вцепились в ткань футболки Петра. Поцелуй длился недолго, но в нём не было спешки. Когда они на мгновение прервались, чтобы вдохнуть, расстояние между ними снова стало минимальным, и в этом коротком промежутке чувствовалось напряжение. Илья слышал рядом дыхание Петра и своё собственное, смешанное в одном ритме. Они отстранились медленно. Рука Петра соскользнула с затылка на талию, задержалась на секунду и только потом он отпустил его полностью. Илья выдохнул — глубже и тяжелее обычного — и на секунду отвёл взгляд в сторону родителей. Волнение ещё не прошло, но стало тише. В груди осталось ровное тепло. — Пошли, — сказал он. Гуменник остался стоять на месте и смотрел им вслед, пока они не исчезли в потоке людей.