Устоять

Картинка выглядит до боли реалистичной. Вэнь Сяо лежит у него на коленях, кашляя кровью, и в груди её зияет дыра, полученная после стремительного удара мечом. В голове Чжо Ичэня бьют колокола, одна и та же мысль прокручивается беспрестанно: «Ты не доглядел, ты не защитил», — пока в один момент её не сменяет другая.

Чжу Янь во всём виноват.

И пусть ненависть к великому демону стала неотъемлемой частью его жизни с тех пор, как погибли отец и брат, пусть она пульсировала в кончиках пальцев, отзываясь с каждым последующим ударом сердца, именно сейчас, когда даже силуэта Чжу Яня нельзя было разглядеть среди обступивших их плотным кольцом деревьев, Чжо Ичэнь понял — в его подсознание бессовестно вторглись. Ли Лунь. Эта жгучая неприязнь, усиливающая ненависть в сто крат, новой — более сокрушительной и неугомонной — волной зарождающаяся внутри… не его, а этого пристрастившегося к тому, чтобы бить людей ниже пояса, демона. Стоит ему заподозрить неладное, как раздаётся смешок — он эхом отражается от крон деревьев так, как если бы они находились в пещере, мешая определить местоположение противника. Декорации сменяются — густая чаща, раненная и умирающая Вэнь Сяо — всё исчезает, уступая место глубокой и мрачной пещере, в которую откуда-то сверху проникает тусклый лучик света. Чжо Ичэнь этих перемен уже не замечает — стоит демону подтвердить своё присутствие с появлением у него подозрений, как молодой глава Управления по охоте на демонов прикрывает глаза и, навострив уши, прислушивается к потоку энергии, воздуха, шороху одеяния. Затаив дыхание, он чувствует то едва уловимое шевеление, выхватывает меч из ножен, парируя обрушившийся на него выпад. Первый удар — снизу. Чжо Ичэнь встречает его блоком — мечи отзываются металлическим лязгом, скользя лезвиями друг по другу, и он давит вперёд, заставляя Ли Луня отступить на шаг. Ли Лунь не отступает, тусклый луч света озаряет его лицо достаточно, чтобы можно было разглядеть самодовольную ухмылку. Он уходит вбок, и второй выпад прилетает слева — в поясницу. Чжо Ичэнь разворачивается, едва успевая подставить гарду. Новый порывистый удар. Блок. Удар. Лу Линь действует импульсивно, напористо, вынуждая его уйти в оборону, не давая пространства для манёвра, давит одним своим присутствием, что уж говорить о большем. Он смотрит в лицо Чжо Ичэня, но молодой охотник, сосредоточенный на движениях и звуках, не смея полагаться на слабое освещение в пещере, не поднимает взгляда. Или не желает смотреть оппоненту в лицо. Чжо Ичэнь наконец улавливает шанс для атаки: бьёт коротко и стремительно — в кисть, чтобы выбить оружие. Ли Лунь убирает руку в последний момент и тут же отвечает рубящим выпадом по ногам. Чжо Ичэнь, чувствуя позади каменную стену пещеры, понимает, что возможность отпрянуть у него беззастенчиво отобрали, и подпрыгивает — меч проходит под подошвой, срезая подмётку. Приземление — неудобное, на полусогнутых, отзывается тупой болью в ступнях, и Чжо Ичэнь пропускает удар по плечу. Выпад приходится неглубоко — по касательной, — но рубашка темнеет от капель крови и липнет к телу. Лу Линь мог бы ранить его смертельно, но он играет, и осознание этого отзывается в груди пламенем глухого раздражения. Чжо Ичэнь начинает атаковать более рьяно — в корпус, по диагонали рассекая воздух мечом. Ли Лунь увеличивает дистанцию, уклоняясь назад, и лезвие проходит в сантиметре от груди. Череда яростных ударов обрушивается на Лу Линя, и пространство звенит от лязга мечей. Ли Лунь принимает удар в солнечное сплетение — глухо, с выдохом. Но в ответ вгоняет лезвие в предплечье Чжо Ичэня — по-прежнему не глубоко, но достаточно, чтобы не только болью, а ещё и слабостью, пронзило руку. Чжо Ичэнь упрямо стискивает зубы, не выпуская меч из рук, отступает на шаг назад, возвращая пространство для манёвра, и бьёт с разворота — наотмашь. Лезвие, расчертив воздух, встречает чужое с очередным пронзительным лязгом. Лу Линь коротко и хрипло смеётся, и они одновременно отступают на пару шагов назад, чтобы, выдохнув, неутомимо броситься в бой. И чем дольше он длится, тем больше Чжо Ичэнь чувствует себя игрушкой в чужих руках. Он ранил демона достаточно серьёзно, а тот «игриво куснул» его за руку, показав, что владеет ситуацией — не может не владеть ситуацией во сне, которым сам же создал, — раззадоривая его так отчаянно, как будто если перестанет, то помрёт от скуки в ту же секунду. Ли Лунь снова атакует первым — сверху, целясь в ключицу, будто пролитая кровь стёрла границы, вынудив перейти к более серьёзным действиям. Чжо Ичэнь, на секунду допустив мысль, что он перестал играться, вновь переходит в защиту, не находя в себе столько самоуверенности, чтобы в созданной другим иллюзии опрометчиво открываться в бою. Он ставит блок горизонтально, принимая удар на две руки, выталкивает чужой меч в сторону и сразу же проводит ответный удар в открывшееся подреберье. Ли Лунь, едва уловимо поведя бровью, порывисто отклоняется в сторону, и лезвие срезает ткань его одежды. Чжо Ичэнь, позабыв обо всем, стремится ухватиться за этот шанс, когда противник в невыгодном положении, и наступает более ожесточенно — столь же давяще и напористо, как Ли Лунь в самом начале. Удар. Блок. Удар. Контратака. Чжо Ичэнь достаёт его по руке — выше локтя, и тёмная кровь брызгает в стороны. Ли Лунь, будто вознамерившись за каждый заполученный удар наградить ответным, незамедлительно проводит выпад в бедро — скользящий, на сей раз достаточно глубокий, чтобы нога Чжо Ичэня подкосилась и он опустился на колено. Но даже в столь уязвимом положении он не желает уступать демону, нанося молниеносный удар в пах. Ли Лунь, теперь сам оказавшийся под чередой атак загнанным к стене, не находит пространства под низким сводом пещеры ни для прыжка, ни для отступления, и разворачивается боком, вжимаясь лопатками в каменную стену, когда лезвие входит в мышцу бедра. Он мог бы изменить локацию в свою пользу — всё это время мог, — но разве так не слишком скучно? Чжо Ичэнь, пользуясь отсрочкой, встаёт через боль, игнорируя дрожь в ноге, но Ли Лунь приходит в себя быстрее, чем он ожидал, и вместо заготовленного удара молодой глава Управления по охоте на демонов вынужден уйти в бок от порывистого выпада мечом в грудь. Ли Лунь, предугадав его ход, изучив противника достаточно за этот короткий бой, внезапно бьёт не пострадавшей ногой оппонента под колено — той самой, раненой ноги, и Чжо Ичэнь оседает, теряя равновесие и заваливаясь на спину. Ли Лунь, возвышаясь над ним, наступает носком сапога на кисть, давя до тех пор, пока молодой охотник на демонов не разжимает пальцы, выпуская из хватки меч. И, пнув тот как можно дальше, приставляет лезвие собственного к чужому горлу, приподнимая уголки губ в лукавой улыбке. — Довольно неплохо, но если Чжу Янь решит пробить тебе грудную клетку, ты и вздоха сделать не успеешь. — У нас договор, — напоминает Чжо Ичэнь. Ли Лунь облизывает пересохшие после занимательного сражения губы, с ленцой проведя острием под кадыком пойманного охотника на демонов. — Ты думаешь, Чжу Янь не нарушит его? Право слово, эта девчонка Вэнь Сяо напоминает ему ту богиню, чем дольше он в её компании, тем меньше ему хочется на тот свет. Он с радостью согласится сдохнуть только в том случае, если она умрёт, неужели сам не видишь? — Лу Линь понижает голос до вкрадчивого искушающего шёпота. — Он объединился с управлением, потому что наши с ним силы равны, в одиночку ему меня не победить, а тут ты — искушенный местью и не ведающий, как одолеть этого бессмертного. Хватило пару сладких речей о том, как он позволит тебе вонзить в себя клинок, и ты уже верной собачонкой у него на поводу. Я разочарован, Чжо Ичэнь, думаешь, отец и брат гордились бы этим союзом? Чжо Ичэнь стискивает зубы, вдруг ладонью обхватив и сжав лезвие меча, направленного на его горло, и Ли Лунь, цокнув языком, вынужден убрать оружие, сместив ногу с чужой кисти на грудь, чтобы своенравный охотник не трепыхался. — Здесь нет никого, кроме нас, нет нужды играть в праведника. Ты не чураешься союзом с одним демоном, так почему чураешься союза со мной? Чжо Ичэнь презрительно фыркает. — Ты играешь с сознанием людей и ещё задаёшься вопросом, союз с кем предпочтительнее? — О, так ты оскорблён тем, что я нарушил личные границы прежде, чем мы сблизились? Юный охотник, кто знал, что тебе так важны церемонии. Так и быть, я не трону ни уголка твоего подсознания, — давление, которое Ли Лунь оказывал ногой на грудь, исчезло, и Чжо Ичэнь увидел перед лицом протянутую демоном ладонь, искушающий вкрадчивый голос раздался вновь, и молодой охотник встретился взглядом с чужим. — Чжу Янь не спас богиню Байцзе, предал меня, чуть не упустил из-под носа Вэнь Сяо и погубил твоих отца и брата. У него на роду написано вонзать людям меч в спину. Это моё последнее предложение: ты согласен, Чжо Ичэнь? Чжо Ичэнь переводит взгляд с лица Ли Луня на протянутую ладонь, колеблясь несколько секунд, а после нерешительно хватается за чужую руку. В момент, когда в глазах Ли Луня вспыхивают искорки довольства, а сам демон прикладывает небольшое усилие, чтобы помочь Чжо Ичэню подняться, охотник на демонов вдруг со всей силы дёргает его на себя, опрокидывая, и сразу же перекатывается, не давая времени опомниться, и прижимая его всем весом к каменному полу пещеры. Обхватив пальцами горло Ли Луня, он склоняется и тяжело выдыхает: — Ни за что.