Внебрачная.

      Утро 31 июля выдалось солнечным и душным. Андромеда проснулась очень рано — не от света, пробившегося сквозь шторы, а от собственного нервного напряжения. Она лежала в постели, глядя в потолок, и слушала, как за окном тихо завывает ветер. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя дышать ровно.       «Если не высплюсь, будут тени под глазами. — подумала она. — А выглядеть как дохлячка в первый день знакомства с новым миром я не собираюсь».       Она закрыла глаза и насильно провалялась в кровати ещё час, не двигаясь, пока дыхание не выровнялось, а пульс не замедлился. Когда она наконец проснулась и села, в комнату уже пробивались первые лучи солнца. Она подошла к маленькому шкафу — единственному, что стоял в комнате помимо кровати, стола и тумбочки — и открыла дверцу. Внутри висело немного одежды: серая приютская форма на каждый день, застиранная почти до состояния тряпки, пара старых джинсов, летнее платье в цветочек, которое она ненавидела за его детскую наивность, и несколько других вещей, полученных от случайных благотворителей.       Андромеда перебирала варианты, отбрасывая один за другим. В цветочном — похожа на овечку, пасущуюся на лугу. Джинсы слишком потрёпанные. Серая форма вообще не годится — в ней она сольётся с серой стеной. Она уже хотела отчаяться, когда в самом углу шкафа наткнулась на тёмно-синее платье. Простое, длиной ровно до колен, без кружев, без бантиков, без дурацких рюшечек. Ткань была плотной, приятной на ощупь, цвета глубокого вечернего неба. Андромеда вытащила его, повертела в руках и кивнула сама себе. Она помнила, откуда оно взялось.       Два года назад в приют приехали «богатые дяди и тёти» — так их называли дети между собой. На них были дорогие пальто, от них пахло французскими духами и деньгами. Они привезли огромные коробки с одеждой и игрушками, всех построили в столовой, а потом фотографировались с детьми, держа их за плечи, улыбаясь в объектив с таким видом, будто спасали мир.       Андромеда тогда стояла в заднем ряду, не улыбалась и старалась не попадать в кадр. Одна из дам — высокая, с уложенными карими волосами — заметила её, подошла и вручила ей это платье.       — Тебе очень пойдёт, милочка с... необычными волосами. — сказала она приторным голосом. — Давай улыбнись для фото!       Андромеда не улыбнулась. Дама нахмурилась, но фотограф уже щёлкнул. После того как «дяди и тёти» уехали, Андромеда долго ждала, когда за платьем придут. Она была уверена, что эти люди заберут вещи обратно — зачем им оставлять дорогую одежду каким-то приютским сиротам? Но никто не вернулся. Видимо, совесть у них всё-таки была или постеснялись забирать — некрасиво получиться.       С тех пор платье висело в шкафу, дожидаясь своего часа. Черные босоножки она получила в прошлом месяце. Изначально они принадлежали одной из других девочек. А у Андромеды была красивая соломенная шляпа с лентой — Андромеде она не нравилась, но сама шляпа была хорошего качества. Девочка, наоборот, мечтала о этой шляпе. Встретившись в коридоре, они быстро заключили сделку: шляпа на босоножки. И Андромеда получила заветную обувь.       Андромеда тогда подумала: «А я всегда говорила, что уметь договариваться важнее, чем иметь деньги». Ей никто не возразил — и правильно сделали.       Она надела платье, застегнула босоножки и подошла к зеркалу. Тусклое стекло отражало худощавую девочку с платиновыми волосами и серыми глазами. Тёмно-синий цвет делал её кожу ещё бледнее — но не болезненно, а как у фарфоровой куклы. Платье сидело идеально, облегало плечи и талию, свободно расходясь к коленям. Просто. Строго. Достойно.       Она чуть приподняла подбородок, поправила прядь волос, упавшую на лоб, и сказала себе мысленно:

«Красотка. Никто не посмеет назвать тебя оборванкой».

      Она должна была произвести хорошее впечатление. Там, куда она собирается ехать, её будущие однокурсники тоже будут закупаться к школе. Некоторые, возможно, уже знают о магии с рождения. У них есть семьи, деньги, знания. У неё — только это платье и гордость. Но гордость, как она успела заметить, стоила дороже любой мантии.       Вчера вечером миссис Коул зашла к ней в комнату — что случалось редко — и сухо бросила:       — Завтра едем за твоими... принадлежностями. Будь готова к девяти утра.       Андромеда кивнула, не показывая удивления. «Дамблдор всё объяснил директрисе. — подумала она. — И про финансирование, и про то, как добраться до этой... лавки волшебных штук».       Она не знала, сколько стоит обучение в школе магии. Не знала, сколько стоят палочки, котлы и мантии, перчатки из драконьей кожи. Но она знала одно: если тебе предлагают что-то хорошее — бери, пока не передумали. Вот это платье, например, она взяла. И не пожалела.       Поправив на плече потрёпанную сумку, в которую положила письмо и самые необходимые вещи, Андромеда вышла на улицу. Такси уже стояло у чугунных ворот — старенький, но чистый «Остин», покрытый тонким слоем пыли. Рядом, поджав губы и сложив руки на груди, ждала миссис Коул. Увидев Андромеду, она окинула её быстрым взглядом — платье, босоножки, волосы — и, кажется, осталась довольна, потому что ничего не сказала. Вместо этого она вытащила из кармана пальто клетчатый платок и бросила его девочке.       — Надень, Уайт. — приказала она. — Чтобы не подхватить какую-нибудь заразу от этих... ненормальных.       Пауза перед последним словом была красноречивой. Миссис Коул не верила в магию, но ей заплатили — и она везла ребёнка туда, куда её никогда бы не потянуло по доброй воле.       Андромеда взяла платок. Ей хотелось швырнуть его обратно — зачем ей надевать платок, как старухе? Но она сдержалась. Она сначала хотела специально надеть его криво, но передумала. Выглядеть как попандопола? Нет, спасибо. Она аккуратно, даже красиво завязала платок вокруг шеи, придав ему вид не казённого намордника, а почти модного аксессуара, и аккуратно натянула его на волосы. Узел вышел ровным, концы свисали небрежно, но со вкусом.       Миссис Коул не оценила этого и коротко фыркнула. Она уже открыла дверцу такси и села внутрь. Андромеда обернулась. На улице, играя в вытоптанном дворике, замерли несколько детей. Младшие — те, кто не понимал, что происходит, но чувствовал, что что-то важное. Старшие — те, кто помнил историю с клеем и овсянкой.       Они смотрели на неё. Кто-то с завистью. Кто-то с облегчением. Кто-то с обычным детским любопытством. Андромеда усмехнулась уголками губ. Не злорадно, не презрительно. А так, как усмехается человек, который знает, что он лучше. Не потому, что он важничает, а потому что он вырвался в лучшую жизнь.       Она отвернулась, села в такси и захлопнула дверцу. Машина чихнула мотором, дёрнулась и покатила прочь от чугунных ворот, серого здания и комнаты номер двадцать семь. Андромеда не обернулась.

***

      Такси остановилось у тротуара, где обычная лондонская улица сузилась между старыми кирпичными домами. Миссис Коул первой вышла из машины, огляделась с таким видом, будто ожидала увидеть что-то неприличное, и кивнула Андромеде.       — Выходи, Уайт.       Андромеда выбралась наружу, поправила сумку на плече и осмотрелась. Ничего особенного. Обычные магазины, обычные прохожие, обычный городской шум. Она не понимала, зачем они приехали именно сюда.       Миссис Коул сунула руку в карман пальто и извлекла оттуда конверт из жёлто-кремовой бумаги, которую Андромеда уже успела выучить наизусть.       — Этот... как его... Дамболдор велел передать тебе. — сказала она, не глядя на девочку. — Ты должна сама пойти в какой-то магический бар. Я его не вижу и не хочу видеть, если честно. — Она поморщилась, будто слово «магический» оставило кислый привкус во рту. — Бармен расскажет тебе куда идти. Отдашь письмо гоблину в банке. И дальше по магазинам.       Андромеда взяла конверт и аккуратно положила его в сумку, рядом с единственной расчёской и потрёпанным детективом, который так и не дочитала.       — Иди уже. — бросила миссис Коул. — Я буду ждать здесь. Не задерживайся.       Андромеда посмотрела на неё. Директриса стояла, поджав губы, и явно мечтала, чтобы всё это поскорее закончилось. Ни «удачи», ни «будь осторожна». Впрочем, Андромеда ничего другого и не ожидала. Она повернулась и пошла вдоль улицы.       Бар она заметила не сразу. Вернее, она прошла мимо него дважды, прежде чем поняла, что невзрачная дверь между большим книжным магазином и магазином компакт-дисков — это и есть вход. Вывеска гласила: «Дырявый котёл». Краска облупилась, буквы выцвели, стекло в дверях было мутным и давно не мытым.       Андромеда вздохнула. «Выглядит как хлев. — подумала она. — Я всегда говорила, что первое впечатление бывает обманчивым, но.... в данном случае оно, кажется, отнюдь не обманчивым».       Она толкнула дверь и вошла. Внутри было гораздо хуже, чем снаружи. Воздух пах прокисшим пивом, дешёвым табаком и ещё чем-то сладковато-гнилостным, от чего у неё защипало в носу. Пол был тёмным и липким, стены — закопчёнными. Андромеда поморщилась, едва сдерживаясь, чтобы не сморщить нос слишком заметно. Она поправила платок на волосах — не то чтобы он мог защитить от этой вони, но она хотя бы чувствовала, что не испачкает их в грязи.       В баре находились странные посетители. Несколько пожилых женщин пили вино из крошечных стаканчиков, и одна из них курила длинную трубку — самую настоящую, как на картинках из старых книг. Маленький человечек в цилиндре и лысый бармен, похожий на нахмурившийся грецкий орех.       Но внимание Андромеды привлекло другое. У стойки стоял мальчик. Худой, почти тощий, в одежде, которая была ему явно велика на несколько размеров. Его тёмные волосы торчали в разные стороны, а на лбу алела странная отметина — молния, спрятанная под чёлкой, но заметная, когда он поворачивал голову.       Вокруг него толпились люди. Они пожимали ему руку, хлопали по плечу, улыбались. Старуха с трубкой забыла затянуться — табак в ней давно погас. Человек в цилиндре что-то радостно выкрикивал, размахивая руками. Даже бармен смотрел на мальчика так, будто увидел привидение.       Андромеда нахмурилась. «Кто это? — подумала она. — Выглядит как оборванец, а все вокруг трясутся. Может, какой-то сумасшедший, которому все подыгрывают?» Она не расслышала его имени. Рядом с мальчиком стоял огромный, просто гигантский мужчина — в два раза выше любого нормального человека, с густой бородой и в кожаном пальто. Громадный, но добрый. Именно он, похоже, был главным. Вскоре мальчик и великан направились к выходу. Великан отодвинул тяжёлую дверь, пропуская спутника вперёд, и они исчезли на улице.       Андромеда проводила их взглядом, а затем перевела глаза на бармена. Тот как раз вытирал стойку и бросал на неё любопытные взгляды. Она натянула на лицо самую милую, самую вежливую улыбку, на которую была способна, и подошла к стойке.       — Добрый день. — сказала она мягко, чуть склонив голову. — Мне сказали, что вы можете открыть мне вход в Косой переулок. И объяснить, как добраться до банка.       Бармен — кажется, его звали Том, она прочитала это на выцветшей табличке — посмотрел на неё с интересом. Девочка, одна, без взрослых. Хорошо одета. Говорит вежливо. Не кричит, не хамит, не смотрит свысока.       — Конечно, мисс. — сказал он с лёгкой улыбкой. — Идёмте, я провожу.       Он вышел из-за стойки и провёл её через бар к маленькому пыльному дворику, окружённому стенами. Там не было ничего, кроме мусорного бака и нескольких сорняков.       — Смотрите. — сказал Том и начал считать кирпичи. — Три вверх, два в сторону...       Он трижды коснулся нужного кирпича кончиком пальца. Кирпич задрожал, дёрнулся, и в стене появилась арка, за которой открылась мощёная булыжником извилистая улица.       — Косой переулок. — с гордостью произнёс Том. — А до банка идите прямо до перекрёстка, потом налево. Увидите белое высокое здание — не ошибётесь. Это Гринготтс.       Андромеда подарила ему ещё одну ослепительно-фальшивую улыбку.       — Большое спасибо, вы очень любезны, мистер Том.       Том расправил плечи. Ему явно понравилось такое обращение.       — Всегда пожалуйста, мисс. Удачи.       Он вернулся в бар. Андромеда шагнула в арку и, оглянувшись, увидела, как проход снова сжался в глухую стену. А потом она посмотрела на Косой переулок. И поморщилась. Всюду была грязь. Булыжники под ногами — скользкие и неровные. Магазины толпились друг на друге, вывески нависали над головой, кое-где облупившиеся, кое-где закопчённые. Котлы, выставленные перед входом в лавку, были покрыты пылью и, кажется, плесенью. Из какой-то подворотни тянуло тухлой рыбой. Крикливые продавцы зазывали покупателей, дети в мантиях носились между ног прохожих.       Андромеда ожидала чуда, а увидела базар. Она заставила себя идти вперёд, стараясь не слишком явно морщить нос. Сумку прижала к боку покрепче. Платком прикрыла волосы, как могла. «Надеюсь, здесь не всегда так воняет. — подумала она. — Я всегда говорила, что магия должна быть чистой. Но эти волшебники, похоже, этого не слышали».       Она миновала аптеку с пиявками в банках, книжные магазины с пыльными витринами, магазины мантий, где на манекенах висели чёрные балахоны. И наконец увидела его. Белоснежное здание, возвышавшееся над маленькими обшарпанными лавками, как лебедь над утками. Отполированные бронзовые двери. Белые каменные ступени. «Гринготтс» — гласила надпись над входом. А у дверей стоял гоблин. Андромеда никогда раньше не видела гоблинов. Этот был на голову ниже её, смуглый, с острыми чертами лица и длинной чёрной бородкой. Его пальцы были тонкими и очень длинными — такими удобно считать чужие деньги.       Когда Андромеда подошла к ступеням, гоблин поклонился. Неглубоко, формально. Но поклонился. Андромеда почувствовала, как внутри что-то приятно ёкнуло. Ей это понравилось. Она чуть приподняла подбородок, выпрямила спину и, с достоинством кивнув в ответ, вошла внутрь. Гоблин проводил её взглядом.       В мраморном холле банка было прохладно, чисто и пахло старым металлом. Андромеда одёрнула платье, поправила платок и направилась к стойке. «Так. — подумала она. — Письмо гоблину. А дальше посмотрим». Она почти улыбнулась своей настоящей улыбкой.       Андромеда подошла к ближайшей стойке, за которой на высоком табурете сидел гоблин с острой рыжей бородкой и внимательными чёрными глазами. Она натянула на лицо свою самую вежливую улыбку.       — Добрый день. — сказала она, стараясь говорить мягко и ровно. — Мне сказали передать вам это.       Она протянула письмо. Гоблин взял его своими длинными пальцами, сломал сургучную печать и пробежал глазами по строчкам. Его лицо оставалось непроницаемым, но что-то в нём чуть-чуть изменилось — может быть, чуть приподнятая бровь, может быть, лёгкий кивок.       — Мисс Уайт. — произнёс он негромко. — Вам выделены средства на учебный год от школы. Дамблдор распорядился.       Он достал из-под стойки небольшой кожаный мешочек, затянутый шнурком. Гоблин положил его на стойку и легонько подтолкнул в сторону Андромеды.       — Здесь галлеоны, сикли и кнаты. — пояснил он. — На покупку принадлежностей для первокурсницы должно хватить. Бережно тратьте.       Андромеда взяла мешочек. Он оказался увесистым — приятная тяжесть в ладони. Она заглянула внутрь: монеты блестели золотом, серебром и медью, совсем не похожие на магловские. На каждой были странные символы и цифры.       — Благодарю. — сказала она, пряча мешочек в сумку.       Гоблин кивнул и уже отвернулся к следующему посетителю. «Ну что ж. — подумала Андромеда. — Первое дело сделано». Она вышла из банка и остановилась на ступенях. Вокруг сновала толпа волшебников в мантиях и остроконечных шляпах, и никто не обращал на неё внимания. Хорошо. Она не любила, когда на неё смотрели, когда она не хотела. «Форма. — решила она. — Сначала форма. А потом — всё остальное».       Она пошла вдоль улицы, стараясь запомнить дорогу. «Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни» — гласила вывеска на аккуратном магазинчике с чистыми витринами. Андромеда мысленно одобрила это заведение: здесь было не пыльно, не грязно и не пахло тухлой рыбой.       У дверей стоял тот самый мальчик — тощий, в мешковатой одежде. Он смотрел на витрину рассеянным взглядом, не замечая её. Андромеда колебалась секунду. С одной стороны, она не любила заговаривать первой. С другой — этот мальчик был здесь один, как и она. И он явно был волшебником, раз оказался в Косом переулке. Да и по возрасту они похоже будут учиться на одном курсе. «Из вежливости. — сказала она себе. — Просто поздороваюсь».       — Привет. — произнесла она ровным голосом.       Мальчик обернулся. Его зелёные глаза с любопытством уставились на неё. На лбу, под чёлкой, угадывался странный шрам — в форме молнии.       — Привет. — ответил он.       — Я Андромеда. — представилась она, слегка кивнув. — А тебя как зовут?       — Гарри. — сказал он.       — Ты тоже за формой? — спросила она, кивнув на дверь магазина. — Давай зайдём вместе.       — Да, конечно. — согласился Гарри.       И он вошёл внутрь, не придержав дверь. Андромеда замерла на пороге. Дверь закрылась прямо перед её носом, и ей пришлось толкать её самой. «Ну, и хамло. — с холодным раздражением подумала она. — Грубиян. Его что, не учили, что дверь перед дамой придерживают?»       Она вошла в магазин, стараясь, чтобы лицо не выражало злости. Мадам Малкин — приземистая улыбающаяся волшебница в розовато-лиловом — уже суетилась вокруг Гарри.       — Едем учиться в Хогвартс? — щебетала она. — Ты пришёл по адресу, у меня тут как раз ещё один клиент...       Андромеда перевела взгляд в глубь магазина. На высокой скамеечке стоял мальчик. Бледный, с тонкими чертами лица и волосами... Андромеда на мгновение замерла. Волосы мальчика были платиновыми. Такими же, как у неё. Такими же, которые она привыкла видеть в мутном зеркале приютской ванной. Только более ухоженными, более гладкими. «Значит, это нормально. — подумала Андромеда. — У волшебников бывают такие цвета волос. Не только у меня». Она не сняла платок, пока не сняла. Платок защищал её волосы от чужих взглядов — а она ещё не была готова демонстрировать их всем подряд.       Андромеда подошла ближе, встала чуть поодаль, не вмешиваясь в разговор. Мадам Малкин поставила Гарри на скамеечку и начала подгонять на нём чёрную мантию. Платиноволосый мальчик на соседней скамеечке о чём-то говорил с Гарри — самодовольно, с лёгкой усмешкой.       — Привет! Тоже в Хогвартс? — услышала она его голос. Растягивал слова, говорил устало, с нарочитой скукой.       — Да. — ответил Гарри.       Андромеда слушала. Она не вступала — не её дело. Она наблюдала. Платиноволосый мальчик рассказывал о метлах, об отце, о том, что он будет в Слизерине — что бы это ни значило. Спрашивал Гарри, есть ли у того метла, играет ли тот в квиддич. Гарри отвечал односложно, чувствовалось, что ему неловко. Потом мальчик спросил, увидев великана с мороженым перед стеклом на улице:       — А почему он с тобой? Где твои родители?       — Они умерли. — коротко ответил Гарри.       Андромеда слегка напряглась. Она знала, каково это — говорить о том, что родителей нет. И знала, как звучат фальшивые соболезнования.       — О, мне очень жаль. — произнёс платиноволосый, но в его голосе не было ни капли сожаления. Только любопытство. — Но они были из наших или нет?       «Хамло номер два.» — подумала Андромеда. Она слушала дальше. Платиноволосый рассуждал о том, что в Хогвартсе должны учиться только дети волшебников, а остальным там не место. Андромеда почувствовала, как внутри закипает холодное раздражение. «А если бы ты родился у обычных людей, что бы ты тогда ныл, поганка?»       — Кстати, как твоя фамилия? — спросил мальчик у Гарри.       Но прежде чем тот успел ответить, мадам Малкин объявила, что всё готово. Гарри спрыгнул со скамеечки и направился к выходу. Мальчик бросил на прощание ему:       — Что ж, встретимся в школе.       Гарри вышел. Дверь за ним закрылась — и снова никто её не придержал. Андромеда проводила его взглядом. Теперь в магазине остались она и платиноволосый мальчик, который с интересом разглядывал её поверх примерочной скамейки. Она почувствовала, что должна подойти, поздороваться, представиться. Но что-то её остановило. Может быть, его самодовольный тон. Может быть, его разговоры про «только детей волшебников». Может быть, просто неловкость — она всё ещё была в платке, а он смотрел на неё так, будто пытался вспомнить, где уже видел эти глаза. Уайт отошла к противоположному концу магазина, где мадам Малкин уже ждала её с мягкой улыбкой.       — Девочка, ты тоже в Хогвартс? Замечательно! Вставай вот сюда, я сейчас...       Андромеда села на скамеечку, и волшебница начала колдовать вокруг неё, подгоняя мантию по росту. Платиноволосый мальчик на соседней скамейке всё ещё смотрел на неё. Андромеда сделала вид, что не замечает, выдержала паузу, а потом произнесла спокойно, как бы невзначай:       — Тот мальчик был очень невежлив с тобой. Даже не представился. И имя твоё не спросил.       Она не жаловалась. Она констатировала факт. Как если бы заметила, что на улице идёт дождь — не с горечью, а с холодным принятием реальности. Парень чуть приподнял бровь.       — Ты права. — проговорил он. В его голосе прозвучало нечто похожее на одобрение. — Очень невежливо. А как тебя зовут?       — Андромеда. — ответила она.       — Андромеда. — повторил он, пробуя имя на вкус. И добавил с лёгкой гордостью знатока: — Многие чистокровные волшебники называют своих детей в честь звёзд и созвездий.       — Как и тебя? — спросила Андромеда из вежливости.       Она не ждала ничего особенного. Но мальчик выпрямился на своей скамеечке, и в его голосе зазвучала торжественность.       — Да. Я назван в честь созвездия Дракона. Меня зовут Драко.       Андромеда моргнула. Дракон? Его назвали Драконом? Она представила себе новорождённого младенца с платиновыми пушком на голове, которому родители торжественно вручили имя «Дракон». Как будто они с детства готовили его к тому, чтобы он вырос самодовольным рептилоидом с завышенной самооценкой. «Это как же нужно ненавидеть своего ребёнка, чтобы дать ему такое имя?» — подумала она с ледяным весельем.       Внутри у неё всё клокотало от смеха. Губы дрогнули, но она сдержалась. Один короткий, незаметный выдох — и лицо снова стало спокойным, как застывшая вода.       — У тебя очень красивое и благородное имя. — сказала она ровно.       Драко просиял. Он явно привык к таким словам, но от этой девочки они прозвучали особенно приятно. Может быть, потому что она говорила их без заискивания, без подобострастия — спокойно, как о чём-то само собой разумеющемся. Он перевёл взгляд на её голову.       — Почему ты носишь платок? — спросил он с бестактностью, свойственной тем, кто никогда не знал границ приличия. — Неужели волосы грязные?       Андромеда не обиделась. Она давно научилась не обижаться на грубость — она сама была грубой, когда хотела. Но сейчас она просто пожала плечами и ответила с лёгким презрением в голосе:       — Без него они были бы грязные сто процентов, учитывая, сколько мусора на этих улицах.       Драко посмотрел на неё с новым интересом. Она ценила чистоту. Она не носила платок, потому что стеснялась своих волос, а потому что была практичной и гордой.       — А ты знаешь, на какой факультет хочешь поступать? — спросил он.       Андромеда помедлила. Она слышала его разговор с тем мальчиком по имени Гарри — про Слизерин, про Пуффендуй, про семьи. И она сделала свой вывод.       — Я хочу поступить на Слизерин. — сказала она. — Я считаю, это лучший факультет.       Драко улыбнулся. Широко, довольно.       — Я тоже так думаю. — проговорил он.       В этот момент мадам Малкин отвязала от шеи Андромеды сантиметр и провозгласила:       — Готово, милая! Можешь снимать.       Андромеда спрыгнула со скамеечки, взяла аккуратно сложенные мантии и повернулась к выходу. Драко смотрел ей вслед.       — Тебе самое место в Слизерине. Увидимся там. — сказал он.       Андромеда кивнула.       — Возможно. — ответила она.       И вышла на улицу, где ярко светило солнце, и где её никто не ждал. Позади, за витриной магазина «Мадам Малкин», Драко Малфой всё ещё смотрел ей вслед, пытаясь понять, почему лицо этой девочки кажется ему таким знакомым.

***

      После примерки в «Мадам Малкин» Андромеда вышла на мостовую Косого переулка с чувством лёгкого удовлетворения. Три мантии, остроконечная шляпа и зимний плащ с серебряными застёжками — всё это было аккуратно сложено в пакет, который она держала под мышкой. «Теперь форма есть. — подумала она. — Дальше всё по списку».       Она развернула письмо, которое носила с собой, и пробежалась глазами по списку. Котёл, флаконы, весы, телескоп, книги, ингредиенты для зелий. И палочка. Самое главное — палочка.       Первым на пути попался магазин, над входом которого висела вывеска: «Аптека». Андромеда зашла внутрь — и тут же пожалела. Запах ударил в нос, как кулак. Тухлые яйца, гнилые кабачки, что-то кислое и одновременно сладковато-гнилостное. У неё защипало в носу, и она едва сдержалась, чтобы не зажать лицо рукой. «Боже, — подумала она. — здесь что, никогда не проветривали?»       На полу стояли бочки с какой-то слизью. Вдоль стен выстроились стеклянные банки с засушенными растениями, толчёными корнями и разноцветными порошками. С потолка свисали связки перьев, клыков и загнутых когтей. В углу кто-то торговал серебряными рогами — Андромеда мельком увидела ценник и чуть не поперхнулась. Двадцать один галлеон за один рог.       Она быстро нашла стеклянные флаконы — те, что нужны были для зелий. Рядом стояли хрустальные, дорогие, с красивыми пробками. Но Андромеда взяла обычные стеклянные. Дешевле. И выглядели они почти так же — кто вообще разглядит разницу, если не подносить к глазам? «Я всегда говорила, что умный платит за качество, а не за обёртку.» — подумала она, складывая флаконы в корзину.       На сэкономленные деньги — а она уже прикинула, сколько останется — можно будет купить что-то ещё. Что-то полезное. Она вышла из аптеки, жадно вдохнула свежий воздух и пообещала себе больше туда не возвращаться.       Книжный магазин «Флориш и Блоттс» оказался совсем другим делом. Андромеда замерла на пороге, поражённая. Книги стояли на полках, занимая всё пространство от пола до потолка. Гигантские фолианты в кожаных переплётах — каждый весом с булыжник. Крошечные книжечки размером с ладонь. Книги в шёлковых обложках, книги с непонятными символами, книги с пустыми страницами. И ни одной пылинки.       Она провела пальцем по корешку ближайшего тома — палец остался чистым. «Чисто. — с удивлением отметила она. — Несмотря на такое количество книг, здесь идеально чисто». Ей это понравилось. Она уважала чистоту. Магазин, где всё блестело и пахло бумагой и кожей, вызывал у неё почти благоговение. Она взяла котёл — оловянный, как и требовалось в списке, стандартный размер — и принялась изучать полки. Весы, телескоп, всё по списку...       А потом она увидела её. Книга стояла на отдельном стенде, с яркой обложкой, на которой был изображён какой-то герб и надпись: «Благородное сословие: путеводитель по чистокровному миру. Обычаи, традиции, семьи».       Андромеда открыла её. На первых страницах были перечислены все чистокровные семьи Британии. Малфои. Блэки. Нотты. Лестрейнджи. Лонгботтомы. Уизли — здесь было написано, что их считают «предателями крови», потому что они якшаются с магглами.       Она лиснула дальше. Здесь описывались правила этикета, принятые в магическом обществе. Как здороваться. Как обращаться к старшим. Какие темы считаются неприличными. Какие проклятия — смертельные, а какие — просто «для развлечения».       «Мне это пригодится. — подумала Андромеда. — Я ничего не знаю об этом мире. А если я хочу в нём выжить и вписаться — я должна знать правила».       Она посмотрела на цену. Дорого. Но она сэкономила на флаконах. И на котле, если честно — она взяла самый дешёвый, но красивый. Но котёл — это просто котёл, а книга — это знание. А знание — бесценно. Она купила её.       Следующей в списке была палочка. Магазин «Олливандер» находился в маленьком обшарпанном здании. С некогда золотых букв вывески давно облетела позолота. В пыльной витрине на выцветшей фиолетовой подушке лежала одна-единственная палочка. Андромеда остановилась перед входом и нахмурилась.       — Это что, конюшня? — пробормотала она себе под нос.       Она не могла поверить, что магазин, где продают волшебные палочки — самое главное, что есть у волшебника — выглядит как заброшенный сарай. В приюте было чище, намного чище. Она толкнула дверь. Где-то в глубине звякнул колокольчик. Внутри было пыльно, темно и тесно. Тысячи узеньких коробочек выстроились вдоль стен от пола до потолка. Они, казалось, шептались, и от этого шёпота по коже бежали мурашки. Но Андромеда не растрогалась. Она поморщилась от запаха пыли и старого дерева. «И здесь грязно. — подумала она. — Как будто никто никогда не убирается».       Из темноты выступил пожилой человек. Большие серебристые глаза смотрели сквозь неё, как будто он видел что-то, что скрыто от обычных людей.       — Добрый день. — сказал он тихо. — Мисс...?       — Уайт. — ответила Андромеда. — Андромеда Уайт.       Олливандер склонил голову. Его взгляд скользнул по её лицу — по платиновым волосам, спрятанным под платком, по серым глазам, по острым скулам.       — Ваше лицо, — произнёс он задумчиво. — кажется мне знакомым. Но не могу припомнить, где я вас видел.       Андромеда промолчала. Внутри что-то кольнуло — любопытство, смешанное с тревогой. Он вытащил длинную линейку с серебряными делениями и принялся измерять её руку. От плеча до пальцев. От запястья до локтя. Потом — почему-то — окружность головы.       — Внутри каждой палочки находится мощная магическая субстанция, мисс Уайт. — бормотал он, не переставая возиться с линейкой. — Шерсть единорога, перо феникса или сердечная жила дракона. Каждая палочка индивидуальна. И вы никогда не найдете две одинаковые.       Он начал приносить коробочки одну за другой. Андромеда пробовала палочки — и тут же их у неё забирали обратно. Одна была слишком гибкой, другая — слишком жёсткой. Третья вообще обожгла пальцы, когда она к ней прикоснулась. Олливандер радовался каждому отказу, как будто её неудачи были его личной победой.       — Вы необычная клиентка, мисс Уайт. — сказал он с довольной улыбкой. — Это хорошо. Очень хорошо.       Наконец он принёс очередную коробочку, потертую, старую, и протянул её Андромеде с каким-то особым выражением на лице.       — Вяз. — сказал он. — И волос единорога. Одиннадцать дюймов. Очень гибкая.       Андромеда взяла палочку в руку. И мир замер. Она почувствовала тепло — ровное, спокойное, разливающееся от пальцев к запястью, к плечу, к сердцу. Как будто палочка была частью её, которую она всю жизнь искала и наконец нашла.       Она взмахнула. Из кончика вырвались серебристо-белые искры, рассыпались вокруг неё водопадом света и медленно растаяли в пыльном воздухе.       — О да! — прошептал Олливандер. — О да, да! Это она. Это точно она.       Он упаковал палочку в коричневую бумагу, но продолжал смотреть на Андромеду своими странными глазами.       — Вяз. — повторил он задумчиво. — Много лет назад один молодой человек купил у меня палочку точно из такой же древесины. Вяз, только с сердечной жилой дракона. Очень гордый был. Очень самоуверенный.       У Андромеды пересохло в горле. «Отец. — подумала она. — Может быть, это был мой отец».       — Кто это был? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Как его звали?       Олливандер посмотрел на неё. На его лице мелькнуло что-то — то ли сожаление, то ли осторожность.       — Я не обсуждаю своих клиентов, мисс Уайт. Информация строго конфиденциальная. — сказал он мягко, но твёрдо. — Палочка выбирает волшебника. Моё дело — помочь им встретиться. А всё остальное — не моя забота.       Андромеда нахмурилась. Она хотела надавить, спросить ещё раз, но что-то остановило её. Гордость. Не будет она выпрашивать ответ у старика, который явно что-то недоговаривает.       — Сколько с меня? — спросила она холодно.       — Семь галлеонов. — ответил Олливандер.       Она отсчитала монеты, взяла пакет с палочкой и вышла на улицу, не прощаясь. На пороге она остановилась, глубоко вдохнула и подумала: «Он знает. Он что-то знает, но не говорит». Она сжала пакет с палочкой и пошла дальше, вдоль пыльных мостовых Косого переулка. В её сумке лежала книга о чистокровных семьях. В руке — палочка из того же дерева, что и у человека, который, возможно, был её отцом. «Больно надо знать мне кем был человек, который бросил меня и мою мать» — фыркнула девушка. Солнце светило в лицо. Андромеда сощурилась, поправила платок и зашагала к выходу из Косого переулка, где её уже заждалась миссис Коул.