Внебрачная.

      Тот август, который Андромеда прожила в приюте после возвращения из Косого переулка, нельзя было назвать спокойным. Нет, конечно, после того как миссис Коул лично отвезла её в Лондон и обратно, поведение других детей изменилось. Они больше не дразнили её открыто, не выливали клей на голову, не обзывали «белой крысой» в коридорах, но они шептались. Всегда, везде, за её спиной.       — Видели, какие у неё сумки? — доносилось из-за угла столовой. — Украла, наверное...       — А вы слышали? Её упекли в какой-то интернат для психбольных...       — Миссис Коул сама с ней ездила, значит это реально важно.       Андромеда делала вид, что ничего не слышит. Она давно научилась не реагировать на шёпот, но в груди всё равно разрасталось холодное, липкое чувство — смесь презрения и усталости. «Пусть шепчутся. — думала она. — Я всегда говорила, что у тех, кому нечем заняться, разговоров больше всех».       Она заперла свои вещи в комнате. Чемодан, который ей выделила миссис Коул — простой, кожаный, тёмно-коричневый — стоял в углу, намертво защёлкнутый на два замка. Мантии, книги, палочка — всё было внутри.       Но дети в приюте были очень настырными. Однажды утром Андромеда вернулась из ванной и замерла на пороге. Дверь в её комнату была приоткрыта. Не распахнута настежь — нет, всего на несколько сантиметров. Щель, которую можно было не заметить, если бы не привычка Андромеды закрывать дверь плотно, до щелчка.       Она вошла медленно, бесшумно, как кошка. Осмотрела комнату. Чемодан стоял на том же месте — но не так, как она его оставила. Он был сдвинут на несколько сантиметров в сторону. Кто-то пытался его открыть и не смог. Замки выдержали. Но сам факт.       Андромеда сжала губы. Глаза её потемнели. «Ладно. — подумала она. — Вы хотели поиграть? Тогда поиграем». Она вытащила всё из чемодана. Мантии аккуратно переложила в шкаф — глубоко, на самую верхнюю полку, куда не дотянутся чужие руки. Книги спрятала под матрас. Палочку — в наволочку подушки. А чемодан оставила пустым и чуть приоткрытым. Замок не защёлкнула до конца — так, чтобы создавалось впечатление, что его плохо закрыли. И внутрь, в самый угол, положила мышеловку. Старую, ржавую, которую она нашла в кладовке. Андромеда проверила пружину — та срабатывала с глухим, неприятным хрустом. На палец она пробовать не стала. «Если кто-то сунет руку туда, куда не следует... — подумала она почти с удовольствием. — получит хороший урок».       Она закрыла дверь и ушла в библиотеку читать. На следующий день, когда Андромеда шла по коридору из столовой, она услышала визг. Он разнёсся по всему этажу — высокий, тонкий, полный боли и испуга. Кто-то из старших мальчишек вылетел из комнаты Андромеды с красным лицом и зажатой в другой руке ладонью. Пальцы у него были распухшими и красными.       — Ты!.. — заорал он, увидев Андромеду. — Ты!.. Ты сумасшедшая! Там мышеловка! Там...       — А ты что делал в моей комнате? — спросила Андромеда спокойно, не ускоряя шага.       Мальчик замер. Его лицо покрылось красными пятнами. Рот открылся и закрылся, как у выброшенной на берег рыбы.       — Я... я ничего... я просто...       — Просто залез в чужой чемодан. — закончила за него Андромеда. — Просто хотел украсть то, что тебе не принадлежит. И получил по заслугам.       Она прошла мимо, даже не взглянув на него. Спина прямая, подбородок поднят.       — А я всегда говорила, — бросила она через плечо. — что в чужие вещи лучше не соваться. Особенно если хозяйка этих вещей — я.       Больше никто не пытался открыть её дверь.

***

      Андромеда много читала. Она читала всё, что купила в Косом переулке, по нескольку раз. «Курсическая книга заговоров» легла на зубок — она могла процитировать любое заклинание с любой страницы. «Тысяча магических растений и грибов» запомнилась ей во всех подробностях, от корки до корки. «Фантастические твари» стали её любимым чтением перед сном — она перечитывала главу о единорогах и драконах с таким упоением, будто сама их видела не раз. Но «История магии»...       Андромеда Уайт официально ненавидела «Историю магии». Даты не лезли в голову. Сколько ни тверди — 1473-й, 1612-й, 1890-й — они путались, переставлялись местами, сливались в кашу. Она злилась на себя, перечитывала абзацы по десять раз, но стоило закрыть книгу — и в голове оставалась только мутная каша из имён и столетий.       «Почему я не могу это запомнить? — думала она с досадой. — Остальное же получается... А здесь — хоть тресни». Она даже попробовала писать даты на бумажках и развешивать их по комнате. Толку было ноль. К концу августа она знала историю магии хуже, чем в начале. Андромеда просто злилась на себя и перечитывала «Историю магии» в восьмой раз, надеясь, что чудо случится.

***

      За один день до отъезда в комнату Андромеды зашла миссис Коул. Она не постучалась — просто открыла дверь и вошла, как всегда, с поджатыми губами и кислым выражением лица. В руке она держала билет — маленький прямоугольник жёлтой бумаги.       — Это тебе, Уайт. — сказала она, бросая билет на тумбочку. — Завтра едем на вокзал. Поезд отходит в одиннадцать. Нам нельзя опаздывать.       Андромеда взяла билет. «Хогвартс-экспресс. Платформа 9¾. Отправление — 1 сентября, 11:00».       — Спасибо, миссис Коул. — проговорила она.       Миссис Коул уже выходила.       — И не наделай там глупостей, — бросила она через плечо. — чтобы мне не нужно было отвечать за тебя.       Дверь закрылась. Андромеда посмотрела на билет, потом на чемодан, потом на шкаф, где прятались мантии. И встав, и пошла в ванную — мыть голову.       Она мыла её долго. Тщательно. Дважды намыливала, смывала, намыливала снова. Вода текла по платиновым прядям, стекала по телу, унося с собой запах приюта — дешёвого мыла, казённого полотенца, чужого воздуха. Потом она умыла лицо. Холодной водой. До розовых щёк. Посмотрела на себя в мутное зеркало и сказала мысленно:

«Красотка. Завтра — новая жизнь».

      Она вернулась в комнату, вытерев перед этим волосы единственным чистым полотенцем, и села на кровать. Рядом лежала та самая книга — «Благородное сословие: путеводитель по чистокровному миру».       Андромеда открыла её на первой странице и начала читать. Она читала всю ночь. О чистокровных семьях. О том, как здороваться с волшебником высшего круга. О том, какие темы считаются неприличными за столом. О том, кто такие «грязнокровки» и почему их презирают. Она читала и запоминала каждое слово.       В окно светила луна. В коридоре было тихо. Но Андромеда Уайт готовилась к новой жизни, и никто — никто на свете — не мог её остановить.

***

      Утро первого сентября выдалось пасмурным, но Андромеде было всё равно. Она проснулась в девять часов — не от шума, не от света, а от собственного напряжения, которое копилось внутри всю последнюю неделю. Тело требовало движения, мысли — порядка. Она встала, молча оделась в относительно нормальную одежду, проверила замки на чемодане в последний раз и вышла в коридор. В приюте всё уже ушли на улицу. Тишина была такой густой, что казалось, её можно резать ножом.       Миссис Коул ждала её у выхода. В руке директриса держала маленький свёрток — на завтрак, как оказалось. Два бутерброда с ветчиной и сыром и яблоко.       — В дорогу, Уайт. — буркнула она, не глядя на девочку, и передала пакетик еды. — Пошли.       Они сели в такси. Ехали молча. Миссис Коул смотрела в окно, Андромеда — на мелькающие за стеклом дома. В голове крутились даты из «Истории магии». 1473-й, 1612-й, 1890-й... Она снова их перепутала, и мысленно выругалась.       На вокзале «Кингс-Кросс» миссис Коул остановилась у главного входа. Она не стала заходить внутрь — замерла перед входом, глядя на девочку с выражением, которое трудно было назвать нежным.       — Там, — сказала она, кивнув в сторону здания. — между платформой девять и платформой десять находится стена. Иди прямо в неё, и не останавливайся. Дамблдор сказал, что ты пройдешь сквозь неё на нужный тебе вокзал.       — Спасибо, миссис Коул. — ответила Андромеда.       Миссис Коул развернулась и ушла, даже не взглянув на прощание. Андромеда осталась одна на ступенях огромного вокзала. Вокруг сновали люди, никто не обращал на неё внимания. Она взяла чемодан — тяжёлый, неудобный — и шагнула внутрь.       Зал вокзала гудел тысячами голосов. Платиноволосая пробиралась сквозь толпу, сжимая в руке билет. Платформа девять. Платформа десять. Между ними — глухая стена. Она остановилась, нахмурилась, перечитала билет.

«Платформа 9¾».

      «Ничего себе магия. — подумала она. — Стены, которые становятся дверями. Надеюсь, я не врежусь в кирпичи». Она сделала глубокий вдох и уже собралась шагнуть вперёд, как кто-то врезался в неё сбоку. Чемодан выпал из рук девочки, Андромеда едва устояла на ногах.       — Ой, прости! — раздался голос.       Перед ней стоял мальчик. Худой, в мешковатых джинсах, с тёмными растрёпанными волосами и зелёными глазами. В руках он держал клетку с белой совой и огромный чемодан, который явно был ему не по силам. Андромеда узнала его. Тот мальчик из «Дырявого котла». Тот самый, которому все пожимали руки.       — Осторожнее. — сказала она холодно, поправляя пальто. — Смотреть надо куда идёшь.       — Извини, я не специально. — пробормотал мальчик. Он смотрел на неё с каким-то напряжённым любопытством. — Мы... мы ведь уже встречались? В магазине мадам Малкин?       — Да. — ответила Андромеда, не выказывая особой радости. — Я очень рада, что я такая запоминающаяся, раз ты запомнил меня, видя один раз, да и то в платке.       Мальчик смутился. Он хотел что-то сказать, но слова застревали. Андромеда уже наклонилась за чемоданом, когда он вдруг спросил:       — А ты... ты тоже ведь едешь в Хогвартс?       — Естественно. — коротко ответила она.       — А ты знаешь, как пройти на платформу 9¾? Я... я не могу понять. Здесь только девять и десять, а девять и три четверти — нет.       Андромеда вздохнула. Ей не хотелось вступать в долгие разговоры — поезд не ждал, а в голове по-прежнему путались даты. Но мальчик смотрел на неё так растерянно, что она смягчилась.       — Иди прямо в стену, там барьер. — сказала она. — Между девятой и десятой платформой. Не останавливайся, просто иди.       — А если я врежусь? — с сомнением спросил мальчик.       — Тогда хотя бы будешь знать, что магия — это больно. — ответила Андромеда с лёгкой усмешкой. — Иди. Я за тобой. Если ты и вправду врежешься в стену на глазах у всех, то я сделаю вид, что мы с тобой не знакомы.       Мальчик колебался секунду, но потом глубоко вздохнул, сжал ручку тележки и шагнул вперёд. И пропал. Андромеда не удивилась — она ждала чего-то подобного. Она поправила лямку сумки, взяла чемодан и направилась следом.       Барьер пропустил её, как воду. Один шаг — и толпа исчезла. Один шаг — и вместо шумного вокзала она оказалась на платформе, где стоял огромный паровоз алого цвета. Из его трубы валил дым, смешиваясь с криками и смехом провожающих. Везде были волшебники — в мантиях, с совами, с кошками. Родители обнимали детей, младшие сёстры махали платками, кто-то громко плакал, кто-то смеялся.       Андромеда замерла на секунду. «Ничего себе. — подумала она. — Это... это и есть магический мир. По крайней мере намного чище чем Косой переулок».       — Получилось! — раздалось рядом.       Тот мальчик стоял в двух шагах от неё, улыбаясь во весь рот. Он выглядел таким счастливым, будто только что выиграл в лотерею.       — Получилось. — повторил он. — Спасибо... эээ...       — Андромеда. — проговорила она. — Меня зовут Андромеда Уайт.       — А меня Гарри Поттер. — ответил он.       Андромеда почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. «Гарри Поттер. Тот самый. Из книги про чистокровных волшебников». Она подняла глаза на его челку, где был заметен его шрам. Гарри просто стоял и смотрел на неё с смущённой улыбкой. Это было... неожиданно. Приятно, но неожиданно. «Хорошие отношения с Гарри Поттером могут быть полезны.» — подумала девочка.       — Нам нужно найти места. — сказала Андромеда, первая нарушая паузу. — Поезд скоро отходит.       Они двинулись вдоль состава, заглядывая в окна. Первые вагоны были набиты битком — школьники сидели на чемоданах, стояли в коридорах, перекрикивались через открытые двери. Гарри тащил свой чемодан, тяжело сопя. Андромеда справлялась лучше — она привыкла к тяжёлой ноше в приюте, где никто не помогал.       Наконец они нашли свободное купе в одном из последних вагонов. Дверь открыта, внутри никого. Два окна, полки для багажа, мягкие сиденья.       — Наконец-то. — выдохнула Андромеда, затаскивая чемодан в тамбур.       Но поставить его наверх не получалось. Чемодан был слишком тяжёлым, полка — слишком высокой. Она пыталась раз за разом, но багаж соскальзывал и падал обратно на пол. Гарри рядом мучился со своим необъятным чемоданом.       — Ненавижу такие высокие полки. — процедила Андромеда сквозь зубы.       — Эй, помощь нужна? — раздался весёлый голос.       В дверях стояли двое рыжих мальчиков — абсолютно одинаковые, с веснушками и блестящими глазами. Один из них уже тянул руки к чемодану Андромеды.       — Давайте, мы поможем. — сказал второй, хватая багаж Гарри.       Несколько секунд — и оба чемодана водрузились на полку. Близнецы действовали слаженно, будто всю жизнь помогали первокурсникам с багажом.       — Спасибо. — сухо поблагодарила Андромеда, поправляя волосы.       — Не за что. — ответил тот, что был чуть левее.       — Да мы же всегда рады. — добавил второй.       Их взгляды скользнули по Андромеде — волосы, лицо, одежда — и остановились на Гарри. Тот стоял смущённый, не зная, куда девать руки.       — Слушай, — начал один из близнецов, прищурившись, смотря на его челку. — А ты случайно не...       — Будь я проклят! — воскликнул второй, увидев шрам на лбу. — Ты ведь Гарри Поттер?       Гарри покраснел.       — Ну... да. — сказал он.       Близнецы переглянулись, и посмотрели на него, выпучив глаза и раскрыв рты. Гарри сильнее покраснел. Но тут, к его облегчению, откуда-то донесся женский голос.       — Фред? Джордж? Вы здесь?       — Мы идем, мам.       И, с трудом оторвав взгляд от Гарри, близнецы ушли так же быстро, как и появились. Андромеда села у окна, вытащила из сумки книгу — «История магии» — и открыла на странице с закладкой.       — Ты читаешь? — спросил Гарри с удивлением.       — Да. — ответила она, не поднимая глаз.       — Мы могли бы...       — Я хочу прочитать эту книгу, пока мы не приехали. — отрезала Андромеда. — Если хочешь поговорить — найди того, у кого нет дат для запоминания.       Гарри замолчал. Он смотрел в окно, на проплывающие мимо платформы и людей. Андромеда чувствовала его взгляд, но не поднимала головы. «Он, наверное, просто хочет дружить. — подумала она. — Но я всегда говорила, что дружба — это не когда говоришь, а когда есть о чём молчать вместе».       Но вслух она ничего не сказала. Поезд дёрнулся. Раздался громкий свисток. В окне проплыли последние провожающие, маленькая девочка с рыжими волосами бежала за вагоном, махала рукой. Андромеда взглянула на неё мельком и снова уткнулась в книгу.       В дверь их купе постучали.       — Здесь свободно? — спросил мальчик. Рыжий, конопатый, с красным носом и с чемоданом, который он тащил за собой.       — Да, конечно. — ответил Гарри.       Мальчик вошёл, поставил чемодан на пол и огляделся. Глаза его скользнули по Андромеде — задержались на её платиновых волосах — и тут же ушли в сторону.       — Я Рон. — сказал он. — Рон Уизли. А вы?       — Гарри. — ответил Гарри. — Гарри Поттер.       — Поттер... — Рон замер. — То есть... Тот самый?.. Ты?       Гарри кивнул. Андромеда посмотрела на Рона и вспомнила то, что читала про Уизли. Они предатели крови, яшкаются с маглами и совершенно не следят за внешним видом, потому что слишком бедны. Андромеда нахмурилась и захотела уйти, но для этого нужно будет взять чемодан, искать новое купе, да и отношения с Мальчиком-Который-Выжил могут испортится, а ей не нужно вызывать плохое впечатление. Поэтому Андромеда, уткнувшись в книгу, решила молча сидеть.       — Ты читаешь «Историю магии»? — вдруг спросил Рон, заметив книгу в руках Андромеды.       — Пытаюсь. — односложно ответила она.       — Но это же скучно. — проговорил Рон.       — Очень скучно. Ты даже не представляешь на сколько. — согласилась Андромеда.       Впервые за всё утро она почти улыбнулась. Поезд набирал скорость. Лондон оставался позади. Впереди был Хогвартс. А Андромеда сидела у окна, уткнувшись в «Историю магии», и делала вид, что её совершенно не интересует происходящее. Но это было непросто.       Рыжий мальчик — Рон, кажется — уселся напротив Гарри и теперь смотрел на того так, будто перед ним было явление самого Мерлина. Андромеда заметила, как он таращится на шрам Гарри, и едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. «Как будто здесь зоопарк. — подумала она. — Таращиться на него, как на животное в клетке». Она вернулась к книге. Даты плыли перед глазами, не желая запоминаться. В дверях снова показались близнецы.       — Эй, Рон! — окликнули они. — Мы пойдём. Там Ли Джордан едет в двух вагонах от нас, он с собой гигантского тарантула везёт.       — Ну идите. — промямлил Рон, и вид у него был такой словно он готов упасть в обморок даже от крохотного паука.       Близнецы перевели взгляд на Гарри, и улыбнулись.       — Гарри, мы так тебе и не представились. Фред и Джордж Уизли. А это наш брат Рон. Ещё увидимся.       — До встречи. — почти одновременно произнесли Рон и Гарри.       Близнецы ушли. Андромеда проводила их взглядом. Те двое её не заинтересовали — слишком шумные, слишком весёлые. Такие обычно лезут не в свои дела. Она снова уткнулась в книгу.       — О, а я уж подумал, что это очередная шутка Фреда и Джорджа. — выдохнул Рон. — А у тебя действительно есть... ну, ты знаешь...       Он вытянул палец, указывая на лоб Гарри. Гарри провёл рукой по волосам, открывая шрам. Рон уставился на него, не мигая. «Как ребёнок» — подумала Андромеда. — «Как будто никогда не видел шрамов. У нас в приюте у каждого второго было что-то подобное — синяки, ссадины, ожоги...»       — Значит, это сюда Сам-Знаешь-Кто... — начал Рон.       — Да. — перебил Гарри. — Но я этого не помню.       — Совсем ничего не помнишь? — Голос Рона звучал почти разочарованно. — Ну вообще ничего?       — Я помню лишь много зелёного света, и всё.       — Ух ты. — качнул головой Рон.       Он сидел и смотрел на Гарри, не отводя глаз, как зачарованный. Потом спохватился и уставился в окно. Андромеда вздохнула. Тишина была ей на руку — можно было наконец перечитать параграф о восстании гоблинов.       — У тебя в семье все волшебники? — спросил Гарри.       Андромеда краем глаза заметила, как Рон чуть расслабился. Ему явно нравилось, что его о чём-то спрашивают.       — Э-э-э... да. Думаю, да. Кажется, у мамы есть двоюродный брат, он из маглов, бухгалтер, но мы о нём никогда не говорим.       «Из маглов». — отметила про себя Андромеда. — «Значит, чистокровность в их семье не такая уж и чистая. А в книге, кстати, было написано про Уизли — предатели крови». Она вспомнила строчки из «Благородного сословия»: «Уизли — одна из старейших чистокровных семей, но их репутация подорвана многолетним якшаньем с магглами и маглорождёнными. Многие представители рода открыто выступают за равноправие волшебников независимо от происхождения, что вызывает презрение со стороны уважающих себя чистокровных семей».       «Предатели» — подумала Андромеда. — «Так их там называют». Она взглянула на Рона. Рыжий, веснушчатый, с красным носом и в куртке, которая явно была ему велика. Он выглядел... вполне обычным.       — Я слышал, что ты жил у маглов. — продолжал Рон, не замечая её взгляда. — Какие они вообще?       — Ужасные... хотя, наверное, не все. Но мои тетя, дядя и двоюродный брат — они ужасные. Я бы хотел, чтобы у меня было двое братьев-волшебников, как у тебя.       — У меня их пятеро. Я шестой. И мне теперь придётся сделать всё, чтобы оказаться лучше, чем они.       Андромеда навострила уши. Пятеро братьев. Она не могла представить себя в такой семье — шум, гам, вечные споры за место у зеркала и большая очередь в туалет и душ. Её комната в приюте была маленькой, но тихой. И только её.       — Билл был лучшим учеником школы, Чарли играл в квиддич, носил капитанскую повязку. А Перси вот стал старостой. Фред и Джордж, конечно, занимаются всякой ерундой, но у них хорошие отметки, и их все любят.       Рон говорил, и в его голосе звучала какая-то обречённость. Андромеда вдруг поняла, что он — такой же. Такой же, как она. Тот, кому приходится доказывать, что он чего-то стоит. Только ей мешали сиротство, а ему — братья.       — А теперь все ждут от меня, что я буду учиться не хуже братьев. Но даже если так и будет, это ничего не даст, ведь я самый младший. Значит, мне надо стать лучше, чем они, а я не думаю, что у меня это получится. К тому же когда у тебя пять братьев, тебе никогда не достаётся ничего нового. Вот я и еду в школу со всем старым — форма мне досталась от Билла, волшебная палочка от Чарли, а крыса от Перси.       Рон запустил руку во внутренний карман куртки и вытащил оттуда жирную серую крысу, которая безмятежно спала.       — Её зовут Короста, и она абсолютно бесполезная — спит целыми днями. Отец подарил Перси сову, когда узнал, что тот будет старостой, и я тоже хотел, но у нас нет де...то есть я хотел сказать, что вместо этого получил крысу.       У Рона покраснели уши. Андромеда посмотрела на крысу. Та даже не шевелилась — только брюхо мерно поднималось и опускалось. Она вспомнила свою комнату в приюте. Пустые стены. Одинокий чемодан. Ни братьев, ни сестёр, ни даже крысы. Только книги. «По крайней мере, он не один.» — подумала она. — «У него есть семья. Даже если они бедные и старьё передают по наследству». Гарри и Рон продолжали болтать. Она не вслушивалась в каждое слово, но обрывки долетали.       — ...не знал о том, что я волшебник...       — ...назвал по имени Сам-Знаешь-Кого...       — ...не бойся, многие ученики из семей маглов быстро всему учатся...       Андромеда читала или делала вид, что читает. На самом деле она думала. «Нормальный. — пришла к она неожиданному выводу. — Он относительно нормальный. Этот Рон — не предатель. Просто... мальчик с пятном на носу». Она подняла глаза от книги и посмотрела на Рона в упор.       — У тебя на носу пятно. — сказала она ровным голосом. — Чёрное. Ты не знал?       Рон замер. Его рука взметнулась к носу, пальцы зашарили по кончику.       — Что? — переспросил он. — Где?       — Прямо на кончике. — спокойно ответила Андромеда. — Выглядишь как клоун.       Рон покраснел. Не уши — всё лицо, до корней рыжих волос. Он яростно потёр нос рукавом, но въевшееся пятно никуда не делось.       — Никакого пятна нет. — буркнул он, отворачиваясь к окну.       Андромеда нахмурилась.       — Есть. — сказала она. — Я же вижу.       — Не твоё дело. — огрызнулся Рон.       Андромеда ничего не поняла. Она сказала правду. Лучше же, когда тебе говорят, что у тебя грязь на лице, чем когда ты ходишь с ней целый день, и никто не предупредит. В приюте миссис Коул говорила такие вещи прямо. Не из любви — из практичности. Просто незачем выглядеть неряхой.       Но Рон, похоже, считал иначе. Он дулся, уставившись в окно, и даже Гарри смотрел на него виновато. «Странные они, эти мальчишки. — подумала Андромеда. — Говоришь им правду — обижаются. Промолчишь — потом обвинят, что не предупредила».       Она пожала плечами и снова уткнулась в книгу. Поезд тем временем нёсся мимо полей и лесов. За окном мелькали коровы, овцы, маленькие станции, которых никто не замечал. Гарри и Рон примолкли, глядя в окно. Андромеда читала. Тишина была почти мирной.       Примерно в половине первого в дверь постучали. В купе заглянула улыбающаяся женщина с ямочкой на подбородке.       — Хотите чем-нибудь перекусить, ребята?       Гарри вскочил — резко, будто его подбросило пружиной. Андромеда заметила, как Рон снова покраснел и что-то пробормотал про сэндвичи, которые взял с собой. Она не стала вслушиваться. Женщина удалилась. Гарри вышел в коридор. Вернулся он с полными руками — чего там только не было. Яркие обёртки, коробки, пакетики. Он сгрёб всё на свободное сиденье, и Рон уставился на это богатство с плохо скрываемой завистью.       — Ты такой голодный? — спросил он.       — Я умираю с голоду. — ответил Гарри, разворачивая какую-то печеньку.       Рон вытащил бумажный пакет и достал оттуда четыре сэндвича.       — Она всегда забывает, что я не люблю копчёную говядину. — грустно произнёс он.       — Меняю на своё. — Гарри протянул ему печенье. — Давай присоединяйся...       — Да нет, тебе эти сэндвичи не понравятся — мясо сухое, и соуса никакого нет. — покачал головой Рон и вдруг напрягся. — Мама просто забыла — нас же у неё много...       — Давай ешь.       Гарри кивнул на сладости. Рон помялся, но потом потянулся к «шоколадным лягушкам». Андромеда смотрела на них поверх книги. «Делится. — подумала она, жуя своё яблоко. — У него впервые в жизни появились деньги, и он не жалеет их на других». Это было... неожиданно.       — А это что? — спросил Гарри, беря в руки синию упаковку. — Это ведь не настоящие лягушки, правда?       — Нет, не настоящие, они только сделаны в форме лягушек, а сами из шоколада. — улыбнулся Рон. — Будешь есть, вкладыш не выбрасывай — у меня Агриппы не хватает...       — Что?       — А, ну конечно, ты не знаешь. Там внутри коллекционные карточки. Из серии «Знаменитые волшебницы и волшебники». Многие ребята их собирают. У меня их примерно пять сотен, только вот Агриппы нет и Птолемея, кажется, тоже.       Гарри развернул лягушку и вытащил карточку.       — Так вот какой он, этот Дамблдор! — воскликнул он.       Андромеда невольно подняла голову. Дамблдор? Тот самый старик, который приходил к ней в приют? Она посмотрела на карточку. Человек в очках, с длинным крючковатым носом, с седыми волосами и бородой. Да, это был он.       — Можно, я возьму одну «лягушку» — может быть, Агриппа попадётся... — спросил Рон.       Гарри кивнул. Рон схватил одну из коробочек и принялся возиться с обёрткой. Андромеда смотрела на карточку, которую Гарри держал в руках. Дамблдор улыбался, а потом картинка моргнула — и волшебник исчез.       — Он куда-то исчез! — завопил Гарри.       — Но ты же не ждал, что он будет торчать тут целый день. — заметил Рон. — Он вернётся. А вот мне опять попалась Моргана, а у меня таких уже шесть штук. Может, возьмёшь и начнёшь собирать коллекцию?       Гарри протянул руку к ещё одной лягушке. Потом — к ещё одной. Андромеда смотрела, как он разворачивает шоколад, вытаскивает карточки, читает имена. Гарри Поттер, сирота, у которого никогда не было денег, сейчас скупал половину лотка и делился с кем попало.       — Кстати, — сказал Гарри, поворачиваясь к Андромеде. — Ты ведь тоже едешь в Хогвартс. А кто твои родители? Они волшебники?       Андромеда подняла голову от книги. Вопрос был личным, но Гарри спросил без любопытства — скорее, из вежливости.       — Моя мать умерла, когда я родилась. — ответила она ровно. — Я росла в приюте. Отца я не знаю. И знать не хочу.       — Извини, я не знал... — начал Гарри.       — Ничего страшного. — перебила она. — Ты не мог знать.       Гарри помолчал, потом протянул ей шоколадную лягушку, как будто в качестве извинения за неудобный вопрос.       — Хочешь?       Андромеда посмотрела на шоколад, потом на Гарри. Он не смотрел на неё с жалостью, не отводил взгляд, просто хотел извиниться сладостью.       — Спасибо. — сказала она и взяла лягушку.       Развернула. Шоколад был тёплым от её пальцев. Она откусила кусочек — сладко, чуть горьковато. Внутри оказалась карточка. Она перевернула её. Какая-то древняя волшебница с длинными волосами и короной на голове. «Моргана.»— прочитала Андромеда.       — А знаете, — произнесла она, откусывая ещё кусочек. — Ко мне в приют приходил Дамблдор. Лично.       Рон поперхнулся шоколадом.       — Что? — выпалил он. — Дамблдор? Сам Дамблдор? К тебе?       — Да. — спокойно ответила Андромеда. — Он сказал, что я волшебница и принёс письмо.       — Ничего себе. — протянул Гарри. — А ко мне пришёл Хагрид.       — Хагрид — это тот великан? — вспомнила Андромеда.       — Да. Он отвёл меня в Косой переулок. И помог мне... ну, купить всё.       Андромеда кивнула. У них с Гарри было нечто общее — оба не знали о магии, оба пришли в неё из мира маглов. Только у неё не было великана, который водил бы её по магазинам. У неё была миссис Коул, которая высадила её у бара и сказала идти одной.       — А ты знаешь, что Дамблдор — самый великий волшебник нашего времени? — спросил Рон, всё ещё не придя в себя.       — Знаю. — ответила Андромеда. — Я уже догадалась.       Она подняла книгу — «Историю магии» — и снова уткнулась в неё, давая понять, что разговор окончен. Рон хотел что-то добавить, но Гарри качнул головой. Они вернулись к шоколаду и карточкам. Андромеда смотрела в книгу, но в голове её крутились не буквы и цифры: Гарри Поттер — тот самый. Рон Уизли — предатель крови. Но сидят они рядом, делятся сладостями и не смотрят на неё, как на прокажённую.       «Может, не все Уизли предатели.»— подумала она. И снова уткнулась в даты, но тут кто-то постучал в дверь купе. Коротко. Робко. Уайт подняла глаза поверх книги. На пороге стоял круглолицый мальчик, которого она мельком видела на платформе. Он выглядел так, будто вот-вот расплачется — глаза на мокром месте, губы дрожат.       — Извините, — сказал он, заглядывая в купе. — вы тут не видели мою жабу?       Рон и Гарри дружно покачали головами. Андромеда тоже качнула — один раз, коротко. Мальчик начал причитать:       — Я потерял его! Тревор вечно от меня убегает!       — Он найдётся. — заверил его Гарри.       — Да, наверное, — грустно произнёс круглолицый. — Что ж, если вы её увидите...       И он ушёл, закрыв за собой дверь. Андромеда проводила его взглядом. Жаба? Кому вообще нужна жаба? В приюте у неё не было ни жабы, ни совы.       — Не пойму, чего он так волнуется. — пожал плечами Рон. — Если бы я вёз с собой жабу, я бы был рад потерять её ещё на платформе. Хотя моя крыса немногим лучше жабы, так что не мне об этом говорить.       Он похлопал себя по груди, где под курткой угадывался неподвижный серый комок. Крыса даже не шелохнулась.       — Может, она давно умерла, а может, и спит — разницы никакой. Выглядит одинаково. — с отвращением проговорил Рон. — Вчера я пытался её заколдовать, чтобы она стала жёлтого цвета — я подумал, что так она будет выглядеть поинтереснее — но ничего не получилось. Я вам сейчас покажу, смотрите...       Он порылся в чемодане и вытащил волшебную палочку. Андромеда посмотрела на неё с любопытством. Палочка была старой, потрёпанной — выщербленная в нескольких местах, с какими-то царапинами. На конце что-то белело и топорщилось.       — Волос единорога почти вылез наружу. — смущённо заметил Рон.       У Андромеды дёрнулась бровь. «Волос единорога. — повторила она про себя. — Как у меня». Она посмотрела на палочку внимательнее. Да, точно. Из палочки торчали тонкие серебристые волоски — это точно был волос единорога. Это было... странно и неожиданно. «У этого мальчика, из "предателей крови", палочка с той же сердцевиной, что и у меня. Может, это не такая уж и редкость»?       Она не успела додумать эту мысль, также как не успел Рон поднять палочку, как дверь купе снова открылась. На пороге стоял тот же круглолицый мальчик, а с ним была девочка, которую Андромеда раньше не видела.       Девочка была уже в школьной форме. Густые каштановые волосы падали на плечи, передние зубы — чуть крупнее, чем надо. Она держалась прямо, говорила громко, и вся её поза кричала: «Я здесь главная, и я это знаю».       — Никто не видел жабу? Невилл её потерял, а я помогаю ему её отыскать. Так вы её видели или нет? — спросила она начальственным тоном.       Андромеда сжала губы. «Не стучится. — подумала она с холодным раздражением. — В приюте за такое можно было получить по рукам».       — Он здесь уже был, и мы ему сказали, что не видели. — ответил Рон.       Но девочка, кажется, его не слушала. Её внимание было приковано к палочке в руках Рона.       — О, ты показываешь чудеса? Давай, мы тоже посмотрим.       Она опустилась на свободное сиденье рядом с Гарри — без приглашения, без разрешения — и уставилась на Рона. Андромеда почувствовала, как внутри закипает раздражение. «Кто она такая, чтобы вот так врываться и командовать?»       — Э-э-э... — протянул Рон. — Ну ладно.       Он прокашлялся, поднял палочку и произнёс с пафосом:       — Жирная глупая крыса, перекрасься ты в жёлтый цвет и стань такой же, как масло, как яркий солнечный свет.       Он помахал палочкой. Ничего не произошло. Короста даже не проснулась. Андромеда едва заметно покачала головой. «Заклинание с рифмой. Детский сад».       — Ты уверен, что это правильное заклинание? — спросила девочка тоном, не терпящим возражений. — Что-то оно не действует, ты не заметил? А я тут взяла из книг несколько простых заклинаний, чтобы немного попрактиковаться — и всё получилось.       Она говорила быстро, без остановки, глотая окончания.       — В моей семье нет волшебников, я была так ужасно удивлена, когда получила письмо из Хогвартса — я имею в виду, приятно удивлена, ведь это лучшая школа волшебства в мире. И конечно, я уже выучила наизусть все наши учебники — надеюсь, что этого будет достаточно для того, чтобы учиться лучше всех.       «Наизусть» — мысленно усмехнулась Андромеда. — «Я тоже выучила, но я не кричу об этом на каждом шагу. Что она доказывает?» Девочка перевела взгляд на Гарри, потом на Рона, потом на Андромеду.       — Да, кстати, меня зовут Гермиона Грейнджер, а вас?       — Я — Рон Уизли. — пробормотал Рон.       — Гарри Поттер. — представился Гарри.       Гермиона уставилась на него с таким видом, будто он был экспонатом в музее.       — Ты действительно Гарри Поттер? Можешь не сомневаться, я всё о тебе знаю. Я купила несколько книг, которых не было в списке, просто для дополнительного чтения, и твоё имя упоминается в «Современной истории магии», и в «Развитии и упадке Тёмных искусств», и в «Величайших событиях волшебного мира в двадцатом веке».       — Да? — только и вымолвил Гарри. Он выглядел ошеломлённым.       Андромеда заметила, как он сжал край сиденья пальцами. Ей стало почти жаль его — на него смотрели как на диковинную зверушку. Сначала близнецы, потом Рон, теперь эта Грейнджер.       — Господи, неужели ты не знал? — продолжала Гермиона. — Если бы я была на твоём месте, я бы прочитала о себе всё, что можно найти в книгах.       «Болтливая, самоуверенная, лезет не в свои дела.— мысленно перечислила Андромеда. — И явно считает себя умнее всех».       — А вы не знаете, на какой факультет попадёте? — спросила Гермиона, переводя взгляд с Гарри на Рона и на Андромеду. — Я уже кое-что разузнала, и хочется верить, что я буду в Гриффиндоре. Похоже, это лучший вариант. Я слышала, что сам Дамблдор когда-то учился на этом факультете. Кстати, думаю, что попасть в Когтевран тоже было бы неплохо...       — А что ты думаешь о Слизерине? — спросила Андромеда.       Она произнесла это спокойно, без вызова. Просто спросила. Гермиона посмотрела на неё так, будто только что заметила.       — Слизерин? — переспросила она. — Ну... я слышала, что оттуда вышло много тёмных волшебников. Сам-Знаешь-Кто, например, и Гринвальд. Но, наверное, там учатся не только плохие...       — А я хочу на Слизерин. — уверенно произнесла Андромеда, приподнимая подбородок.       Рон подавился воздухом. Гарри удивлённо поднял брови. Гермиона на секунду замолчала — впервые за всё время.       — Правда? — спросил Рон. — Но это же... ну... там все эти...       — Что? — Андромеда посмотрела на него с лёгким вызовом. — Темные волшебники?       — Ну... да. — промямлил Рон.       — Я не собираюсь становиться тёмной волшебницей просто из-за того что попаду на этот факультет. — сказала Андромеда ровно. — Я слышала, что Слизерин ценит амбиции и ум. А я амбициозна и не глупа.       Она не стала добавлять, что ещё в книге о чистокровных прочитала, что почти все богатые чистокровные — слизеринцы с незапамятных времён.       — Мой брат Чарли говорил, что на Слизерине учатся только те, кто помешан на чистоте крови. — буркнул Рон.       — Я не помешана на чистоте крови. — слишком быстро ответила Андромеда. — Я выросла в приюте среди маглов. Но я не вижу смысла выбирать факультет только потому, что он "хороший" или "плохой". У каждого есть свои достоинства.       — Ты... ты из приюта? — спросила Гермиона. В её голосе впервые прозвучало нечто иное, кроме самоуверенности — удивление.       — Да. — коротко ответила Андромеда. — И что с того?       — Ничего. — быстро сказала Гермиона. — Просто... я тоже не из волшебной семьи. Мои родители — стоматологи, ну, зубные врачи. Я думала, я одна тут такая...       — Таких очень много.— заметила Андромеда. — По крайней мере, я читала.       Она не сказала, откуда. Из книги, где говорилось, что Хогвартс переполнен грязнакровками. Повисла неловкая пауза. Рон смотрел на свои ботинки. Гарри — в окно. Гермиона изучала Андромеду с новым, более внимательным выражением лица.       — Ладно. — сказала Гермиона, встряхнув головой. — Мы пойдём искать жабу Невилла. А вы лучше переоденьтесь, я думаю, мы уже скоро приедем.       Она встала, забрала круглолицего мальчика — Невилла, кажется — и вышла из купе, закрыв за собой дверь. Рон выдохнул, будто его держали под водой, и наконец разрешили всплыть.       — Не знаю, на каком я буду факультете, но надеюсь, мы с ней окажемся на разных. — прошептал он и засунул волшебную палочку обратно в чемодан. — Ничего у меня не вышло, и всё из-за этого глупого заклятия. Джордж меня уверял, что оно сработает, а теперь мне кажется, что он сам его придумал, чтобы надо мной подшутить.       — А на каком факультете учатся твои братья? — спросил Гарри.       — Гриффиндор. — кивнул Рон, снова погрустнев. — Мама и папа тоже там были. Не знаю, что будет, если я попаду на какой-нибудь другой. Неплохо было бы попасть в Когтевран, но не представляю, что будет, если меня определят в Слизерин.       Он покосился на Андромеду.       — В смысле, я ничего не имею против, если ты хочешь туда... ну... то...       — Всё в порядке. — сказала Андромеда. — Я понимаю.       — Это тот факультет, где учился Волан... Сам-Знаешь-Кто? — уточнил Гарри.       — Ага. — кивнул Рон и замолчал. Вид у него был подавленный.       Андромеда вернулась к книге, но читать она не могла — мысли путались. «Они боятся Слизерина. Этот Рон — боится, как малыш, который боится темноты и монстров под кроватью. А я хочу туда. Почему? Потому что Драко сказал, что мне там место? Или потому что мне сказала книга? Или потому что я сама так решила?» Она не знала ответа. Но знала одно: она не будет бояться. Ни факультета, ни этих мальчиков, ни громкой девочки с каштановыми волосами. Она будет смотреть и сама делать выводы и принимать решения. Как всегда.       — Знаешь, мне кажется, что усы у Коросты посветлели, значит, заклинание хоть немного подействовало. — произнёс Гарри, чтобы отвлечь Рона от мрачных мыслей.       Рон склонился над крысой. Андромеда тоже взглянула — серая крыса, серая, как и была. «Ничего не изменилось. — подумала она. — Но он пытается его утешить. Хороший друг». Она снова уткнулась в книгу, но уголки её губ чуть смягчились, но читать было трудно — голоса Гарри и Рона отвлекали.       — А твои старшие братья, которые уже закончили школу, они чем сейчас занимаются? — спросил Гарри.       — Чарли в Румынии, изучает драконов, а Билл работает в банке «Гринготтс» и уехал в Африку по их делам. — пояснил Рон. — Ты слышал о «Гринготтсе»? А что там на днях случилось, слышал? «Пророк» об этом писал... хотя да, у маглов же другие газеты...       Андромеда подняла голову. «Гринготтс» — она там была. И слух об ограблении она не слышала. Интересно. Наверное, это произошло после.       — В общем, кто-то пытался ограбить сверхсекретный сейф. — продолжил Рон.       — На самом деле? И что случилось с грабителями? — вытаращил глаза Гарри.       — Ничего. Вот почему об этом так много писали, не поймали. Папа говорит, что наверняка это был сильный тёмный волшебник, иначе бы ему не удалось пробраться в «Гринготтс» и залезть в сейф, а потом выйти оттуда целым и невредимым. Но самое странное, что грабители ничего не похитили. Конечно, все боятся, что за этим стоит Сам-Знаешь-Кто.       «Ничего не похитили. — подумала Андромеда. — Зачем тогда лезть? Странно. Может там изначально ничего не было?».       Гарри, похоже, задумался о том же. Но Рон уже сменил тему.       — Ну, а про квиддич ты, конечно, слышал. — В его голосе была абсолютная уверенность. — Ты за какую команду болеешь?       — Э-э-э... Вообще-то я не знаю ни одной команды. — признался Гарри.       — Да ты что! — Рон выглядел потрясённым. — Это же лучшая игра в мире!       И он начал объяснять. Гарри слушал, время от времени переспрашивая. Андромеда тоже слушала — краем уха, не поднимая головы. Квиддич, мётлы, снитч, бладжеры. Всё это было для неё так же чуждо, как язык древних гоблинов. Но Рон говорил с таким жаром, что она невольно впитывала информацию. «Хоть буду знать, о чём говорят в школе» — подумала она.       Дверь купе снова открылась без стука. Андромеда подняла глаза. На пороге стояли трое. Тот, кто был в центре, показался ей смутно знакомым. Бледный, с платиновыми волосами — такими же, как у неё, только ухоженными и блестящими. Двое других — коренастые, с тяжёлыми челюстями и пустыми глазами — застыли по бокам, как сторожевые псы. Но главное — она узнала этого мальчика. «Драко. — вспомнила она. — Его звали Драко, как Дракона». Бледнолицый не заметил её сразу. Его взгляд был прикован к Гарри.       — Это правда? — спросил он с порога. — По всему поезду говорят, что в этом купе едет Гарри Поттер. Значит, это ты, верно?       — Верно. — кивнул Гарри.       — Это Крэбб, а это Гойл. — небрежно представил своих спутников Драко. — А я Малфой, Драко Малфой.       Рон прокашлялся. Андромеде показалось, что он таким образом сдерживает смех, а ещё она заметила, как Драко неодобрительно покосился на рыжего мальчика.       — Моё имя тебе кажется смешным, не так ли? Даже не буду спрашивать, как тебя зовут. Мой отец рассказал мне, что если видишь рыжего и веснушчатого мальчишку, значит, он из семьи Уизли. Семьи, в которой больше детей, чем могут себе позволить их родители.       Андромеда видела, как Рон сжал кулаки. Она вспомнила книгу — «предатели крови». Но сейчас, глядя на Драко, который говорил такие ядовитые слова с лёгкой, почти красивой улыбкой, она впервые почувствовала, что книга и жизнь — разные вещи. Рон не казался ей отребьем. А Драко... Драко казался ей очень похожим на неё саму. И это было странно, неприятно.       Драко перевёл взгляд на Гарри. Потом его глаза скользнули дальше — по купе, по разбросанным сладостям, по книге в руках Андромеды. И остановились. Он увидел её волосы. Платиновые. Длинные. Не убранные под платок. Они лежали на плечах холодным серебристым водопадом. Такие же, как у него.       Драко замер. Его лицо — обычно непроницаемое, с лёгкой полуулыбкой — на секунду потеряло всякое выражение. Глаза расширились. Он смотрел на неё так, будто увидел привидение или отражение в кривом зеркале.       — Ты... — начал он и запнулся.       Андромеда молчала. Смотрела на него спокойно, не отводя взгляда. Внутри у неё всё сжалось, но она не подала виду.       — Мы уже встречались. — сказал Драко, наконец обретая голос. — В Косом переулке. У мадам Малкин.       — Да. — ответила Андромеда. — Я помню.       — Твои волосы... — Он не договорил.       — Мои волосы — это моё дело. Они не грязные. — отрезала она.       Крэбб и Гойл переглянулись. Они явно не понимали, что происходит. Драко сглотнул. В его глазах мелькнуло что-то — растерянность? гнев? любопытство? — и снова исчезло. Он отвернулся к Гарри, делая вид, что ничего не случилось.       — Ты скоро узнаешь, Поттер, что в нашем мире есть несколько династий волшебников, которые куда круче всех остальных. Тебе ни к чему дружить с теми, кто этого не достоин. Я помогу тебе во всём разобраться.       Он протянул руку. Гарри посмотрел на неё, потом на Драко. И не пожал.       — Спасибо, но я думаю, что сам могу понять, кто чего достоин. — холодно сказал он.       Драко не покраснел, но на его бледных щеках проступили розовые пятна. Похоже он не был привык к отказам.       — На твоём месте я был бы поосторожнее, Поттер. — медленно произнёс он. — Если ты не будешь повежливее, то закончишь, как твои родители. Они, как и ты, не знали, что для них хорошо, а что плохо. Если ты будешь общаться с отребьем вроде Уизли и этого Хагрида, тебе же будет хуже.       Гарри и Рон одновременно поднялись. Рон покраснел до корней волос.       — Повтори, что ты сказал. — потребовал он.       — О, вы собираетесь с нами драться, не так ли? — презрительно выдавил Драко.       — Да, если ты немедленно отсюда не уберёшься. — храбро заявил Гарри.       Андромеда смотрела на всё это, не двигаясь. Книга лежала у неё на коленях, пальцы сжимали корешок. «Он хочет подружиться с Гарри. — поняла она. — Потому что Гарри знаменит, а тот отказывается из-за Уизли. Интересно...»       Драко бросил взгляд на Крэбба и Гойла — те были крупнее Рона и Гарри вместе взятых. Его самоуверенность вернулась.       — О, мы вовсе не собираемся уходить, правда, ребята? — усмехнулся он. — А к тому же мы проголодались, а у вас тут куча еды.       Гойл потянулся к шоколадным лягушкам. Рон прыгнул на него. Андромеда не успела даже моргнуть, как Гойл заорал. На его руке висела Короста, впившаяся в палец маленькими острыми зубами. Крэбб и Драко попятились. Гойл размахивал рукой, пытаясь стряхнуть крысу и завывая от боли. Короста отлетела, ударилась о закрытое окно и шлёпнулась на пол. Драко, Крэбб и Гойл исчезли быстрее, чем Андромеда успела встать.       — Думаю, что она потеряла сознание. — произнёс Рон, глядя на крысу. Потом присмотрелся внимательнее. — Нет... не могу поверить! Представляешь, она снова уснула.       Андромеда посмотрела на серый комок, который лежал на полу и мерно дышал. «Хорошая крыса.» — подумала она почти с уважением. — «Знает, когда надо кусаться». В дверях снова показалась Гермиона Грейнджер.       — Что тут у вас происходит? — спросила она, глядя на разбросанные сладости и Рона, держащего крысу за хвост.       — Ты раньше встречался с Малфоем? — спросил Рон Гарри, проигнорировав вопрос.       Гарри рассказал о встрече в Косом переулке.       — Я слышал о его семейке. — мрачно начал Рон. — Они одни из первых перешли обратно на нашу сторону, когда Сам-Знаешь-Кто исчез. Они сказали, что он их околдовал. А мой отец в это не верит. Он сказал, что отцу Малфоя не нужно было даже повода для того, чтобы перейти на Тёмную сторону.       — Вы лучше поторопитесь, иначе не успеете переодеться. — перебила их Гермиона. — Я только что была в кабине машиниста и разговаривала с ним. Он сказал, что мы уже почти приехали. А вы тут что, дрались? Хороши, нечего сказать. Ещё не доехали до школы, а уже попали в неприятную историю!       — Это Короста дралась, а не мы. — буркнул Рон. — Может быть, ты выйдешь и дашь нам переодеться?       — Разумеется. Я вообще-то зашла к вам просто потому, что во всех вагонах жуткая суета, все ведут себя как маленькие дети и носятся по коридорам. — Гермиона презрительно хмыкнула. — А у тебя, между прочим, грязь на носу, ты знаешь?       Она исчезла. Рон проводил её свирепым взглядом. Андромеда закрыла книгу и, взяв пакет с формой, вышла в коридор, оставив мальчиков одних. Она направилась в сторону туалета, чтобы переодеться там, но остановилась у окна в конце коридора, посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. Платиновые пряди, серые глаза, бледное лицо. Она отвернулась от окна и пошла переодеваться. Поезд почти остановился. Впереди был Хогвартс.       — Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут. — разнёсся по вагонам громкий голос машиниста. — Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно.       Андромеда услышала это объявление, стоя в коридоре уже переодетой в школьную мантию. Чёрная ткань оказалась тяжелее, чем она ожидала, и пахла чем-то старым, но не выглядела старо — то ли складом, то ли шкафом. Она поправила воротник, одёрнула рукава. Мантия сидела хорошо — мадам Малкин знала своё дело. «Выгляжу как все. — подумала она. — Впервые в жизни я выгляжу как все». Она вернулась в купе. Гарри и Рон тоже переоделись. Рон был бледнее обычного — даже веснушки на его лице казались ярче, чем обычно, на фоне побелевшей кожи.       — Ты как? — спросил Гарри у неё.       — Нормально. — ответила Андромеда. — А ты?       — Живот скрутило. — признался Гарри.       Андромеда почти улыбнулась.       — Знаете, я всегда говорила, что волнение — это просто страх, переодетый в надежду.       Рон посмотрел на неё с недоумением.       — Что? — спросил он.       — Ничего. — с раздражением ответила Андромеда. — Идёмте.       Они вышли в коридор, где уже толпились другие первокурсники. Кто-то плакал, кто-то громко смеялся, кто-то в сотый раз проверял карманы в поисках чего-то потерянного. Поезд замедлил ход, дёрнулся и остановился. В коридоре возникла толчея. Андромеду толкнули раз, другой. Она стиснула зубы и двинулась к выходу, стараясь не отставать от Гарри и Рона. Через несколько минут они оказались на маленькой, плохо освещённой платформе. На улице было холодно — гораздо холоднее, чем в поезде. Осенний ветер пробирался под мантию, и Андромеда поежилась.       Она подняла голову. Над их головами закачалась большая лампа, и раздался голос — низкий, раскатистый, знакомый.       — Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Эй, Гарри, у тебя всё в порядке?       Гарри помахал рукой. Андромеда узнала этого великана. Тот самый — из «Дырявого котла». Рядом с ним в тот день был Гарри.       — Так, все собрались? — крикнул Хагрид. — Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной!       Андромеда двинулась вместе со всеми. Дорога была узкой и круто уходила вниз. Под ногами хрустели мелкие камни, кто-то споткнулся и вскрикнул. Андромеда шла осторожно, стараясь не наступить на мантию впереди идущей девочки. Вокруг было темно — так темно, что она почти не видела собственных рук. Только свет лампы Хагрида выхватывал из мрака кусок тропы.       — Ещё несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид. — Так, осторожно! Все сюда!       Андромеда сделала последний шаг и замерла. Они стояли на берегу большого чёрного озера. Вода была гладкой, как стекло, и отражала звёзды. А на другой стороне, на вершине высокой скалы, стоял замок. Не картинка из книги, не сон, не воображение, а настоящий замок. Бесчисленные башни и шпили, освещённые окна, каменные стены, уходящие в небо. Он был огромным, величественным, почти нереальным. Он смотрел на них сотнями горящих глаз-окон и, казалось, ждал.       — О-о-о-! — вырвалось у Андромеды вместе со всеми.       Она почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Не страх, не радость. Что-то большее. «Это мой новый дом. — подумала она. — Наверное. Я никогда не была дома, но если бы у меня был дом, он выглядел бы вот так».       — По четыре человека в одну лодку, не больше! — скомандовал Хагрид, указывая на маленькие лодки, качающиеся у берега.       Андромеда увидела, как Гарри, Рон и Гермиона сгруппировались вокруг Невилла.       — Андромеда, ты с нами? — крикнул Гарри.       Она колебалась секунду. С одной стороны — Гарри был единственным, с кем она хоть немного познакомилась. С другой — в лодке уже было четверо.       — Вас уже четыре. — сказала она. — Я поплыву с другими.       Она огляделась. Вокруг суетились первокурсники, никто не обращал на неё внимания.       — Привет, ты одна? — раздался голос.       Андромеда обернулась. Рядом стояла девочка с рыжеватыми волосами и большими карими глазами. Она улыбалась — открыто, без тени смущения.       — Меня зовут Сьюзен Боунс. — Девочка протянула руку. — Не хочешь присоединиться к нам? Нас тут трое, места хватит.       — Андромеда. — ответила она, пожимая протянутую руку. — Андромеда Уайт.       — Красивое имя. — сказала Сьюзен и потянула её к лодке.       Они сели в одну лодку с двумя другими девочками — блондинкой, которая представилась как Лаванда Браун, и ещё одной, с тёмными волосами и острым взглядом, которая назвалась «Парвати Патил, я из Индии, но живу в Англии с трёх лет, и у меня есть сестра-близнец, она в другой лодке».       — Расселись? — прокричал Хагрид. — Тогда вперёд!       Лодки отчалили. Они скользили по озеру, почти не поднимая брызг. Вода была чёрной и тихой. В ней отражались звёзды и тёмные силуэты гор. Андромеда смотрела на замок — он становился всё ближе, всё больше, всё величественнее.       — Это что, и правда Хогвартс? — прошептала Лаванда.       — Ага. — сказала Сьюзен. — Моя тётя говорит, что это лучшее место на свете.       Андромеда молчала. Она впитывала каждую деталь. Каждый камень, каждое окно, каждый отсвет луны на стенах. «Я здесь. — подумала она. — Я действительно здесь».       — Пригнитесь! — крикнул Хагрид.       Лодки нырнули под заросли плюща, скрывавшего расщелину в скале. Стало темно — только лампы освещали мокрые каменные стены. Лодки проплыли по тёмному туннелю и причалили к маленькой подземной пристани. Все высадились.       — Эй, ты! — крикнул Хагрид, обращаясь к Невиллу. Он осматривал пустые лодки. — Это твоя жаба?       Невилл радостно завопил и прижал к себе мокрую лягушку. Андромеда покачала головой. «Похоже жаба не очень рада возвращению к хозяину. — подумала она. Хагрид повёл их вверх по каменной лестнице. Ступени были скользкими и неровными. Андромеда держалась за перила и считала про себя — не от страха, а чтобы успокоиться — и вот они уже стояли перед огромной дубовой дверью.       — Все здесь? — спросил Хагрид. — Эй, ты не потерял ещё жабу?       Невилл прижал Тревора к груди и отрицательно замотал головой. Хагрид поднял свой огромный кулак. Три удара. Дверь открылась.