Падая вверх

Влажность подземелий Слизерина обволакивала кожу, словно холодный саван, однако тихо потрескивающий огонь в камине хоть немного, но согревал находящихся внутри студентов. Гермиона Грейнджер сидела, скрестив ноги, на бархатном диване, окруженная горой пергамента. Рядом с ней Дафна Гринграсс водила пальцем по серебристой вышивке на своей мантии, ее взгляд был прикован к мерцающему камину. Тишина между ними не была той тяжелой, удушающей тишиной, с которой Гермиона столкнулась при распределении. Теперь это было общее пространство, крепость, воздвигнутая за несколько последних недель, фундаментом которого послужил их общий секрет победы над горным троллем. Инцидент, который сорвал отполированную оболочку этикета чистокровности, оставив после себя истинное, взаимное уважение. – Ты слишком много думаешь о зелье, которое мы проходили на последнем уроке Зельеварения, Гермиона, – пробормотала Дафна, лениво перелистывая страницу своей книги, которую она снова взяла в руки. – Снейпу не нужно слепое подчинение методу в учебнике, он ценит анализ и понимание совершаемых тобой действий. Гермиона замерла, ее перо зависло в нескольких сантиметрах от пергамента. – Мне ли этого не знать, Дафна? Однако, мы не можем обесценивать инструкции, описанные в учебниках. Например, только вчера я прочитала, что если ты будешь перемешивать некоторые зелья против часовой стрелки чуть дольше при приготовлении, то их сила увеличится почти на двадцать процентов. Дафна тихонько рассмеялась. – Именно поэтому ты единственная на нашем курсе, кто может превратить учебник в манифест. Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь? – Я отдыхаю, когда работа доведена до идеала. – Учитывая твои стандарты, это означает никогда. Девочки обменялись взглядами – молчаливая, понятная связь. Пусть ярлык «грязнокровка» все еще витал в подземельях Слизерина, Дафна Гринграсс решила, что предпочитает запах старинной библиотеки и неукротимых амбиций Гермионы Грейнджер застоявшимся традициям Священных Двадцати Восьми. Мгновение спокойной тишины было разрушено скрипом открывшейся двери в гостиную. Теодор Нотт вошел внутрь, его движения были плавными и бесшумными, словно хищник, пробирающийся сквозь знакомую территорию. Его глаза остановились на Дафне. Он подождал пока Гермиона встанет, чтобы вернуть книгу в свою спальню, а затем скользнул в освободившееся место. – В коридорах шепчутся, Дафна, – обронил он как будто невзначай. – Теодор, – поприветствовала она друга детства. – В коридорах всегда шепчутся. Складывается ощущение, что это их единственное развлечение. – Подумай о своем положении. Фамилия Гринграсс имеет вес. Твой отец не создал себе репутацию влиятельного человека только ради того, чтобы его дочь проводила время с… нежелательными людьми. – Мой отец создал себе репутацию умного человека, – ответила она, ее голос стал резче. – А ум, как ты знаешь, способен распознать достойных и одаренных людей. И я нахожу Гермиону гораздо более достойной и одаренной, чем все те, кто окружает нас с детства. Неужели ты действительно веришь в ту чушь, которую Малфой несет о чистоте крови? Губы Нотта скривились. – Неважно, что я думаю. Но сейчас ты забываешь о репутации, – настаивал мальчик, отводя взгляд. – Даже на других факультетах начали перешептываться. Если ты продолжишь это… общение, то окажешься изгоем в собственной гостиной. Стоит ли одна дружба такой цены? Дафна наконец подняла на него взгляд. Ее голубые глаза были ледяными. – Я лучше буду изгоем с верным другом, чем королевой при дворе подхалимов. – Твоя уверенность неуместна, Дафна. Миру за пределами этих стен нет дела до верных друзей. И, к тому же, истинная верность – редкая валюта на нашем факультете. Будь осторожна, чтобы не нарваться на подделку. – Я могу отличить золото от латуни, – ответила Дафна. – А теперь отойди. Ты загораживаешь свет. Теодор долго смотрел на нее, на его лице мелькнуло искреннее удивление. Он отступил в сторону. – Тебе не стоило с ним так разговаривать, – тихо заметила подошедшая Гермиона. – Стоило, – ответила Дафна, указывая глазами на освободившееся место возле себя. – Если я позволю им решать за меня, с кем я могу разговаривать, а с кем нет, я стану всего лишь марионеткой. И кроме того, твои записи по Трансфигурации намного лучше моих. Я не могу позволить себе потерять свой главный источник академических знаний. *** Атмосфера в замке сменилась с напряженного академического тона на спортивное безумие. Гарри Поттер, мальчик, который выжил, и невольный объект любопытства факультета Слизерин, был назван самым молодым ловцом за последнее столетие. – Это абсурд! – усмехнулся Драко, наклонившись через стол в Большом зале. Он указал бледным пальцем на стол Гриффиндора, где сидел ошеломленный Гарри. – Немного удачи и шикарная метла. Он непременно упадет, как только начнет по-настоящему пикировать. Гермиона, сидевшая рядом с Дафной, не поднимала глаз от своего эссе. Она методично окунула перо в чернила. – У Поттера есть инстинкт и рефлексы. То, как он обращался с метлой во время урока Полетов, говорит о природном родстве с воздухом, которого тебе просто не хватает, Малфой. Лицо Драко вспыхнуло румянцем. – Ты его защищаешь? Ты совсем забыла, за каким столом сидишь, Грейнджер? Гермиона наконец подняла на него глаза. Ее взгляд был спокойным, расчетливым. – Я не забыла. Просто я предпочитаю факты хрупкому самолюбию. Дафна подавила усмешку за бокалом тыквенного сока. – Думаешь, ты такая умная? – прошипел Драко, его голос понизился до опасного шепота. – Но ты все еще остаешься посредственностью, которая выезжает только за счет прочитанных учебников. В реальном мире книги тебя не спасут от таких, как я. – А в реальном мире, – ответила Гермиона ровным голосом, – ты всю свою жизнь будешь смотреть на спину Поттера, пока он ловит снитч. Ты любишь квиддич, Малфой, но ты никогда не превзойдешь его. У него есть то, что нельзя купить за золото твоего отца: инстинкт. Последовавшая за этим тишина была хрупкой. Рука Драко сжалась в кулак на столе. Ревность в его глазах была не только из-за игры; Гермиона говорила о Поттере с искренним, нефильтрованным восхищением, которого она никогда не проявляла ни к кому на собственном факультете. Он резко ударил рукой по столу, сотрясая столовые приборы. – Я раздавлю его! И я заставлю пожалеть тебя о каждом произнесенном тобой слове, Грейнджер! – С нетерпением жду этой попытки, – ответила Гермиона, возвращаясь к своему эссе. – Будь осторожен, Драко, – усмехаясь произнесла Дафна, – она читает «Высшую Арифмантику». Вероятно, она уже точно рассчитала траекторию твоего провала. *** Поле для квиддича было наполнено шумом и грохотом. Алые и изумрудные знамена развевались на пронизывающем ноябрьском ветру. В воздухе пахло озоном и влажной травой. Гермиона и Дафна сидели высоко на трибунах Слизерина, облаченные в зеленые шарфы. Вокруг них факультет был морем кричащих студентов, их голоса сливались в ритмичное скандирование. Игра началась с яростного всплеска энергии. Бладжеры с визгом проносились по воздуху, свистя, словно минометные снаряды. Охотники плели замысловатые узоры, квоффл мелькал между ними в красном вихре. Гермиона смотрела на Гарри. Он был багровой точкой на сером небе, пикируя и паря с безрассудной грацией, от которой у нее замирало сердце. – Он сумасшедший, – крикнула Дафна сквозь рев толпы. – Он даже не управляет метлой; он просто… реагирует. По мере того, как матч набирал обороты, Гермиона почувствовала неприятное волнение. Она перестала наблюдать за игроками и переключилась на учительскую ложу, которая находилась в непосредственной близости от трибун Слизерина. Профессор Квиррелл слегка дрожал, его немигающий взгляд был прикован к Гарри, рука сжимала перила с побелевшими от напряжения пальцами. Рядом с ним глаза профессора Снейпа были словно черные пустоты, следящие за каждым движением ловца Гриффиндора. «Они смотрят не на игру», – подумала Гермиона, – «они смотрят на него». Метла начала дергаться, выбивая Гарри из равновесия. Он боролся с рукояткой, его тело неуклюже извивалось в воздухе. Он не нырял; он падал. Толпа ахнула, коллективный вздох заставил замолчать весь стадион. – Он сейчас упадет! – закричала Дафна, схватив Гермиону за руку. Гермиона не закричала. Она смотрела на Снейпа. Профессор был полностью сосредоточен, его палочка была спрятана в складках мантии, но от него отчетливо исходила волна магической энергии. Она знала, что не сможет произнести контрзаклинание с трибуны, не будучи замеченной, и не знала точно, какое заклинание использовал Снейп. Но она знала, как работает магия – она требует прямой видимости и концентрации воли. Именно это она должна была нарушить у своего декана. Она полезла в сумку и достала небольшой концентрированный шарик порошка, вызывающего чихание, который она планировала использовать на одном из своих наиболее докучливых сокурсников, но так и не использовала. – Вингардиум Левиоса, – как можно тише прошептала она, направив шарик вперед. Он не пролетел далеко, но идеально попал в воздушный поток, рассыпавшись на мелкие частицы. Он закрутился вверх и, к ужасу, Гермионы, попал в лицо другого профессора, который сидел рядом со Снейпом. Квиррелл внезапно чихнул, сильный, всепоглощающий толчок, который нарушил его концентрацию. Снейп, испуганный внезапным движением коллеги, резко дернулся, его внимание на мгновение пошатнулось. Связь оборвалась. Гарри, почувствовав внезапное ослабление давления на метлу, стал бороться с ветром. Он сжимал рукоятку с невероятной силой, пытаясь удержаться в воздухе, как раз в тот момент, когда золотистый блеск снитча пронесся мимо его уха. С последним отчаянным нырком, больше похожим на падение, чем на полет, Гарри рухнул на землю. Он в последнюю секунду раскрыл ладонь, выхватив золотой снитч из воздуха за считанные сантиметры до того, как тот упал на землю. Трибуны Гриффиндора взорвались. Слизеринцы сидели в ошеломленном, полном ненависти молчании. Гермиона снова села, сердце бешено колотилось в груди. Она почувствовала внезапное холодное присутствие рядом. Драко смотрел на нее, его лицо было бледным и искаженным. Он видел выражение ее лица – расчетливый, торжествующий блеск – как раз в тот момент, когда Поттер поймал мяч. – Удача, – выплюнул он, хотя в его голосе не было убежденности. – Поттеру повезло. Гермиона наклонилась к нему, ее голос был мягким, мелодичным ядом. – Удача – для тех, у кого нет таланта, Малфой. А что касается Поттера… похоже, у него и того, и другого предостаточно. Она медленно, хитро подмигнула ему – жест, настолько противоречащий ее обычному прилежному поведению, что Драко даже отшатнулся. – Ты им одержима, – прошипел он. – Я восхищаюсь компетентностью, – ответила Гермиона. – Тебе тоже стоит попробовать. *** Несколько недель спустя, в тишине своей спальни, Дафна Гринграсс сидела за своим туалетным столиком, перед ней лежал разложенный пергамент. Чернила плавно текли по ее перу. Она писала твердым почерком. «Дорогие отец и мать, Хогвартс оказался гораздо более познавательным, чем я ожидала. Хотя социальная атмосфера Слизерина остается такой же строгой, как и прежде, я нашла союзницу, которая бросает вызов всем ожиданиям наших кругов. Ее зовут Гермиона Грейнджер. Она маглорожденная, распределенная на наш факультет – редкость, которая вызвала немалый переполох. Я знаю, это вызовет у вас некоторое недоумение. Однако она обладает умом, который может соперничать с умом самых образованных ученых нашего круга. Ее магия точна, ее амбиции тихи, но абсолютны, а ее преданность – это то, что я нахожу все более редким. Однажды она спасла меня, а совсем недавно, подозреваю, она совершила нечто гораздо более смелое во время матча по квиддичу, хотя и отказывается в этом признаваться. Она не ищет похвалы; она ищет знания. Я ценю ее дружбу больше, чем одобрение таких, как Малфой или Паркинсон. Думаю, она вас заинтересует хотя бы потому, что вы поймете, как такая сила может исходить из столь неожиданного источника. Надеюсь, у вас все хорошо. С нетерпением жду вашего ответа. С любовью, Дафна». *** Последующие недели пролетели как в тумане зимних морозов и нарастающего соперничества между двумя факультетами. Дафна вместе с Гермионой стала завсегдатаем библиотеки. Две девочки выработали свой собственный язык общения – серию взглядов и полуулыбок, позволяющих им ориентироваться в коварных водах внутрифакультетской политики, не произнося ни слова. В одно морозное утро, когда иней покрывал окна Большого зала замысловатыми кристаллическими узорами, с потолка спустилась сова. Она приземлилась с величественным взмахом прямо перед Гермионой, уронив тяжелый кремовый конверт, запечатанный темно-изумрудным воском. Гермиона нахмурилась, взглянув на печать. На ней было изображено спелое яблоко, опущенный вниз меч и трилистник. Она не знала никого, кто бы пользовался такой официальной бумагой. Она сломала печать и развернула письмо. «Уважаемая мисс Грейнджер, Наша дочь говорит о Вас с таким пылом и уважением, которые редко встречаются у девочки с таким самообладанием. Дафне редко удается найти сверстницу, которая бросает ей интеллектуальный вызов и одновременно оказывает эмоциональную поддержку. Семья Гринграсс превыше всего ценит совершенство, независимо от происхождения этого совершенства. Для нас будет большой честью, если вы присоединитесь к нам в поместье на рождественские праздники. Мы хотим познакомиться с ведьмой, которая покорила сердце нашей дочери, и увидеть своими глазами тот блеск, который описывает Дафна. Мы с нетерпением ждем Вашего ответа. С уважением, Сайрус и Элина Гринграсс». Гермиона уставилась на письмо. Пергамент был теплым, наполненным едва уловимой, приветливой магией. Она посмотрела на Дафну. Девочка не улыбнулась. Она просто подняла одну бровь – молчаливый вызов и приглашение одновременно. – Они действительно хотят, чтобы я приехала? – неуверенно прошептала Гермиона. – Мой отец не приглашает людей из вежливости, Гермиона, – тихо сказала Дафна. – Он приглашает их из любопытства. Ты их заинтриговала. Гермиона почувствовала прилив адреналина. Она всю жизнь была изгоем, девочкой, живущей на окраине мира, который она только что открыла для себя. Теперь ворота одного из старейших магических поместий Британии готовы были распахнуться для нее. Она почувствовала прилив чего-то, чего никогда прежде не испытывала: чувство принадлежности, которое зависело не от родства, а от силы ее собственного разума и способностей. Она аккуратно сложила пергамент и спрятала его в мантию. – Полагаю, – прошептала Гермиона, – пора посмотреть, как живет другая половина магического общества Британии.