Падая вверх

Большой зал как обычно гудел от утреннего шума разговоров и звона столовых приборов. Гарри Поттер невольно уставился на свою тарелку с недоеденной глазуньей, но затем медленно перевел взгляд на стол Слизерина, где сидела Гермиона Грейнджер. Ее волосы, еще в сентябре казавшиеся неукротимой копной, теперь мягкими локонами скользили по спине девочки. Будь то под влиянием волшебных средств, или магических чар, с которыми поделилась ее лучшая подруга. Дафна Грингграсс, чистокровная волшебница, которая вопреки всеобщим убеждениям стала вечной спутницей маглорожденной ведьмы. И сейчас Гермиона наклонилась к Дафне, усердно что-то ей объясняя. Они не строили заговоры с целью свержения Дамблдора и не практиковали темные заклинания, как предположил бы Рон. Они спорили над свитком пергамента, их головы практически соприкасались, Дафна жестикулировала серебряной вилкой, указывая на определенную строчку текста. Гермиона рассмеялась, искренним, звонким смехом, которого Гарри никогда не слышал в свой адрес. Он почувствовал, как тяжелый камень вины осел у него в животе с того самого дня. Он вспомнил выражение лица Гермионы, как оттолкнул ее после того, как сам же и обратился за помощью к слизеринке. Инстинктивное отступление, рожденное после многочисленных рассказов о факультете змей. Он позволил предрассудкам Рона руководить собой, относясь к Гермионе как к незнакомке, или, что еще хуже, как к потенциальному врагу. – Перестань туда пялиться, Гарри. Это жалко, – пробормотал Рон с набитым яичницей ртом. – Она выбрала змей. Или змеи выбрали ее. Неважно. В любом случае, теперь она одна из них. Наверное, прямо сейчас учиться тому, как правильно отравлять чай, чтобы никто не заподозрил. – Это все еще Гермиона, Рон. Та самая Гермиона, которая помогла мне починить очки и искала Тревора вместе с Невиллом по всему поезду. Почему мы ведем себя так, будто она воплощение зла, только из-за цвета ее мантии? Рон фыркнул, откинувшись назад. – Потому что она из Слизерина! Мой отец говорит, что они все одинаковые. Хитрые, лживые и совершенно ненадежные. Гарри не ответил. Он наблюдал, как Дафна Гринграсс потянула Гермиону к выходу. Поговорить с девочкой у Гарри получилось три дня спустя в библиотеке. Гермиона сидела в дальнем углу, окруженная крепостью из книг. Напротив нее сидела Дафна, что-то набрасывая в кожаном блокноте. Выражение ее лица, полное отстраненной скуки, Гарри теперь легко причислял к искусно оточенной маске. Он медленно подошел, его ботинки тихонько цокали по каменному полу. Мальчик остановился в нескольких шагах, засунув руки глубоко в карманы. – Гермиона? Она подняла взгляд. Ее карие глаза были настороженными. Тепло, которое Гарри помнил, сменилось холодной отстраненностью. – Да, Поттер? Упоминание его фамилии задело. Непреступная стена, которую он сам же и возвел. – Я… я хотел с тобой поговорить. Если у тебя найдется минутка. Дафна оторвала взгляд от своего эскиза, ее голубые глаза с клиническим интересом осматривали Гарри. – Он выглядит нервным, Гермиона. Думаешь, он пришел спросить ответы на домашнее задание по Трансфигурации? Гермиона не улыбнулась, но в ее взгляде мелькнула искорка веселья. – Я здесь не за домашним заданием, Гринграсс. Гарри подошел ближе, игнорируя то, как взгляд Дафны был прикован к нему, словно ястреб. – Прости, – сказал Гарри, его голос слегка дрогнул. – Я был идиотом. Я позволил всему, что слышал о Слизерине, помешать себе понять, кто ты на самом деле. Я относился к тебе как к кому-то недостойному только из-за твоего факультета. Я был неправ, и мне очень жаль. Гермиона посмотрела на него. Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь отдаленным шелестом страниц и приглушенным шепотом других учеников. Ее взгляд не смягчился. – Ты был не просто идиотом, Поттер. Ты был трусом. Ты поверил словам Уизли, потому что это было проще, чем думать самому. Гарри вздрогнул. – Знаю. Просто… я виню себя, что упустил шанс с тобой подружиться. Я вижу тебя и Гринграсс и понимаю, как сильно я все испортил. Я не понимал, что принадлежность к Слизерину не меняет того, кто ты есть. Я просто верил… – Ты верил в стереотип, – перебила Дафна, ее голос был резким. – Как это по-гриффиндорски. Делать выводы без малейшего доказательства. В своей глупости это почти очаровательно. – Дафна, будь добрее, – сказала Гермиона, хотя в ее просьбе не было и намека на гнев. Она снова взглянула на Гарри. – Извинения – это только начало, Поттер. Нельзя просто сказать «прости» и ожидать, что все вернется на круги своя. – Я хочу загладить свою вину, – настаивал Гарри. – Чего бы это не стоило. Мы можем заниматься домашними заданиями. Мы можем… не знаю, просто начать проводить время вместе? Гермиона посмотрела на Дафну, которая подняла идеально ухоженную бровь. – У нас очень строгий график, Поттер. Занятия, исследования и избегание общей некомпетентности других. Вписать тебя в него может быть непросто. – Я… кое в чем хорош, – слабо отозвался Гарри. Гермиона вздохнула, слегка опустив плечи. – Мы можем сесть на одной из лекций за одну парту. Но на этом пока все. Не строй себе воздушных замков. И не позволяй Уизли начинать войну только потому, что ты с нами разговариваешь. – Не позволю. Обещаю, – сказал Гарри, и в его груди вспыхнула искорка надежды. Уходя, он услышал голос Дафны, доносящийся до него вслед. – А он довольно отчаянный, не правда ли? Это даже почти мило. *** В течение следующих нескольких недель перемирие оставалось хрупким. Они периодически сидели за одним столом в библиотеке, и Гарри обнаружил, что, хотя Гермиона по-прежнему была отстраненной, она не была холодной. Она поправляла произношение его заклинаний, и у нее все еще была привычка кусать губу, когда она пыталась сконцентрироваться. Он также начал видеть правду о Дафне Гринграсс. Да, она была саркастична. И, конечно, она смотрела свысока почти на всех. Но именно она замечала, когда Гермиона пропускала приемы пищи ради учебы, и молча подталкивала ей тарелку с фруктами. Именно она вставала между Гермионой и группой смеющихся слизеринцев четвертого курса, ее голос превращался в смертоносное оружие, заставляя задир отступать. Дафна не была хорошим человеком в традиционном смысле – она была высокомерной и элитарной, – но она была верным другом. Она защищала Гермиону с яростной, тихой интенсивностью, которой Гарри глубоко восхищался. Однако не всем нравились меняющиеся отношения. Драко Малфой наблюдал за троицей из-за угла библиотеки, его глаза сузились от смеси замешательства и негодования. Для Драко Гермиона была диковинкой – грязнокровкой на его собственном факультете, которой каким-то образом удавалось шаг за шагом завоевать уважение небольшой части их дома, включая его самого. Он видел в ней пример приспособляемости Слизерина, и вид Поттера, Золотого Мальчика, крутящегося вокруг нее, вызывал у него отвращение. В один из таких дней Драко удалось загнать Гарри в угол в коридоре. – Я не знал, что у тебя появилась тяга к объедкам, Поттер, – усмехнулся Драко, преграждая ему путь в класс Заклинаний. – Сначала Уизел, теперь Грейнджер. Коллекционируешь сломанных и никому не нужных? Гарри протиснулся мимо него, сжав челюсти. – Оставь ее в покое, Малфой. И оставь меня в покое. Драко снова встал перед ним, его лицо исказилось в ярости. – Ее место в подземельях, а не болтаться с каким-то полукровкой-неудачником вроде тебя. Ты не заслуживаешь ее времени. Ты даже не знаешь, на что она способна, когда не играет роль идеальной ученицы. – Зато я знаю, какая она блестящая волшебница, кем ты никогда не будешь, – парировал Гарри. Лицо Драко вспыхнуло. – Посмотрим, захочет ли она с тобой возиться, когда правда о твоих маленьких проектах выйдет наружу, Поттер. Некоторые из нас действительно обращают внимание на то, что происходит вокруг. Гарри нахмурился, недоумевая. – О чем ты говоришь? Драко усмехнулся, на его лице читалось холодное торжество. – Пока тебе не о чем беспокоится, Поттер. Продолжай в том же духе, – он подошел к мальчику вплотную. – Это сделает твое падение гораздо более забавным. *** В тот вечер замок был окутан тяжелой, гнетущей тишиной. Гермиона и Дафна возвращались из библиотеки, их руки были нагружены тяжелыми томами. Когда они проходили мимо ниши у входа в гостиную Слизерина, их остановили голоса. Драко Малфой и Теодор Нотт, склонившись друг к другу, говорили тихо, но настойчиво. – Значит, это точно? – спросил Тео расчетливым голосом. – Абсолютно, – ответил Драко, в его тоне сквозила мрачная насмешка. – Этот Уизли – полный идиот. Протащить в школу норвежского горбатого дракона… О чем он только думал? Гермиона замерла, дыхание перехватило. Она посмотрела на Дафну, чей взгляд стал острее. – Профессора будут в восторге, – усмехнулся Тео. – Поттер и Уизли нарушают десятки правил за раз. Исключение вполне возможно. Нам нужно просто идеально рассчитать время. Подождем, когда они соберутся передавать существо своему брату, а затем натравим на них Снейпа или Макгонагалл. – Именно, – сказал Драко. – Я хочу увидеть выражение лица Поттера, когда он поймет, что его исключат из-за какой-то ящерицы. Два мальчика рассмеялись, резкий смех разнесся по каменному коридору. Когда они уходили, Гермиона прислонилась к стене, ее лицо было бледным. – Мы должны им сказать, – прошептала она. Дафна вздохнула, откинувшись назад и скрестив руки. – И почему, собственно, мы должны это делать? Это вполне веская причина для их исключения. Пронести дракона в школу – это какими же идиотами нужно быть. – Дафна, Гарри старается, – возразила Гермиона, ее голос был полон тревоги. – Он действительно пытается стать лучше. Если его исключат из-за глупости Уизли, он никогда себя не простит. Дафна посмотрела на Гермиону, увидев в ее глазах искренне беспокойство. Она закатила глаза, хотя в этом жесте не было обычной резкости. – У тебя хроническая слабость к обездоленным, Гермиона. Хорошо. Но мы сделаем это по-своему. Мы не просто подойдем к ним и скажем: «Привет, мы тут услышали, что вы держите опасного дракона в замке». Мы будем управлять ситуацией. *** Управление включало в себя серию лихорадочных разговоров шепотом и весьма поспешное совещание на Астрономической башне. Когда Гарри и Рон прибыли, они обнаружили Гермиону и Дафну, ожидающих их, причем последняя при виде Уизли выглядела так, будто учуяла что-то особенно отвратительное. – Вы – идиоты, – начала Дафна без предисловия. – Оба. Особенно рыжеволосый. Дракон? Серьезно? Рон разину рот. – Как вы…? – Малфой и Нотт знают, – резко перебила его Гермиона. – Они планируют рассказать профессорам. Вы должны избавиться от этого дракона сегодня ночью, иначе вас обоих исключат. Будет лучше, если его заберут вне школы. Уизли, твой брат сможет забрать его на опушке Запретного леса, если мы его туда доставим? Рон неуверенно кивнул. Гарри посмотрел на Гермиону, на его лице читалась благодарность. – Ты это слышала? И теперь ты рассказываешь об этом нам? – Не благодари меня заранее, – сказала Гермиона. – Мы поможем вам, но мы должны сделать это быстро. Без ошибок. Операция с самого начала обернулась хаосом и катастрофой. Норберт значительно вырос с момента своего вылупления, и его темперамент изменился с любопытного на желающего поджигать все вокруг. Группа изо всех сил пыталась загнать зверя к опушке леса: Рон отчаянно размахивал куском сырого мяса, а Гарри накладывал защитные заклинания, чтобы дракон не сжег кусты. Гермиона и Дафна работали в тандеме, используя сочетание успокаивающих чар и точных указаний, чтобы провести существо сквозь тени. – Пошевеливайся, ты, огромная саламандра! – прошипела Дафна, ее аристократическая выдержка пошатнулась, когда она увернулась от столба дыма. – Не оскорбляй дракона, Дафна! Ты его спровоцируешь! – зашипела на нее Гермиона. Спустя час изматывающей прогулки до леса им все же удалось передать существо в руки старшего брата Рона, Чарли Уизли. Как оказалось, тот работал в Румынии, в заповеднике по разведению драконов. Путь обратно в замок, казалось, должен был пройти гладко. Они были почти у входа, когда холодный, пронзительный голос прорезал воздух. – Студенты вне общежитий после комендантского часа, как я погляжу. Какая дерзость. Группа замерла. Аргус Филч стоял в десяти метрах от них, его фонарь отбрасывал длинные, гротескные тени на траву. Миссис Норрис сидела у его ног, ее желтые глаза светились злобным удовлетворением. – Поттер. Уизли. И… мисс Грейнджер? Мисс Гринграсс? – лицо Филча исказилось в ехидной улыбке. – Студенты Слизерина и Гриффиндора работают вместе в кромешной ночи. Как необычно. Последствия были быстрыми и жесткими. Профессор Макгонагалл, за спиной которой были Тео и Драко, которых, как оказалось, также поймали вне гостиной во время комендантского часа, произнесла приговор с медленной, нарочитой строгостью. – Поскольку вы все чувствуете такое родство в своих нарушениях школьного устава, – произнесла Макгонагалл обведя первокурсников своим взглядом, – вы проведете следующий вечер на отработке. В частности, помогая Хагриду в Запретном лесу. Я надеюсь, что темнота даст вам достаточно времени, чтобы обдумать свое поведение. *** Наказание началось с пронизывающего ветра, от которого не спасали даже теплые мантии. Хагрид повел их в глубь леса, его фонарь бешено раскачивался. Атмосфера была пропитана запахом влажной земли и гниющих листьев. – Итак, – прогремел полувеликан, его голос слишком громким эхом разнесся в тишине. – У нас тут небольшая проблема с единорогами. Какая-то болезнь, или что-то еще. Я разделю вас на группы. Гарри, мисс Грейнджер и мисс Гринграсс – вы должны будете разведать северный периметр. Рон, мистер Малфой и мистер Нотт пойдут со мной. Напряжение в воздухе было ощутимым. Драко выглядел так, будто проглотил лимон, а Рон смотрел на него таким яростным взглядом, что мог прожечь дыру в затылке. Когда Хагрид повел вторую группу прочь, Гарри, Гермиона и Дафна оказались в тесном кругу. Лес будто сжимался вокруг них, деревья наклонялись вперед, пытаясь зацепить их мантии костлявыми ветками. – Не могу поверить, что мы в одной группе с рыжеволосым олухом, – рявкнул Драко в нескольких шагах позади, идя за Тео. – Заткнись, Малфой, – огрызнулся Рон. По мере того, как они продвигались все глубже в заросли, звуки леса начали затихать. Обычный щебет ночных насекомых исчез, уступив место тяжелой, неестественной тишине. Воздух стал не просто холодным, а ледяным, который, казалось, высасывал тепло из их кожи. – Вы это чувствуете? – прошептала Гермиона, сжимая рукав мантии Гарри. – Чувствуете что? – спросила Дафна, остановившись, ее взгляд метнулся к густой роще деревьев с серебристыми кронами. – Что-то здесь не так, – ответила Гермиона. Внезапно тишину нарушил звук. Низкий гортанный стон, за которым последовал чавкающий звук. Гарри шагнул вперед, пресловутая гриффиндорская храбрость пересилила страх. Он оттолкнул девочек, держа палочку наготове. – Держитесь за мной, – приказал он. Они осторожно прокрались сквозь завесу из плакучих ивовых ветвей и вышли на небольшую, залитую лунным светом поляну. В центре лежал единорог, его шерсть словно светилась на фоне темной земли. Но свечение угасало. Над ним стояла фигура, одетая в лохмотья, похожие на гниющую кожу. Его тело было скелетообразным и полупрозрачным. У него не было лица, лишь ряд впадин там, где должны были быть черты лица. Он склонился над шеей единорога, выпивая что-то из рваной раны. Жидкость блестящим, пульсирующим серебром стекала по горлу и пачкала траву. Движения существа были резкими, неестественными, словно им управляла невидимая рука. – Что это? – прошептала Дафна, ее голос впервые задрожал. – Что это за тварь? Существо замерло. Оно не повернуло голову, но воздух вокруг них внезапно изменился. Волна чистого, ничем не разбавленного ужаса обрушилась на них, чувство, словно их похоронили заживо. Фигура медленно повернулась к ним. Ее глаза были не просто красными – они были цвета алой крови и ненависти. – Бегите, – прошептал Гарри. – Гарри… – начала Гермиона. – БЕГИТЕ! – закричал гриффиндорец, схватив обеих девочек за руки и толкая их обратно к тропинке. Когда они бросились бежать, существо издало звук – высокий, пронзительный вопль, который разорвал тишину леса. Это был не человеческий звук; это был звук разрываемой души. Они пробирались сквозь заросли, ветки хлестали по их лицам, шипы рвали одежду. Гарри слышал прерывистое дыхание Гермионы и резкие вздохи Дафны. Он не оглядывался, но чувствовал присутствие позади них, холодный ветер, который гнал их в темноте. Они столкнулись с Хагридом и остальными у края поляны, и группа разразилась хаотичным криком и паникой. – Что случилось? Что вы видели?! – взревел полувеликан, его лицо побледнело от ужаса. – Что-то… что-то убило единорога! – выдохнул Гарри, тяжело дыша. – Он пил кровь! Драко выглядел потрясенным, его обычная надменность сменилась широко раскрытыми от ужаса глазами. Даже Тео выглядел так, будто его сейчас стошнит. Возвращение в замок было сплошным вихрем адреналина и ужаса. К тому времени, как они добрались до дверей, все трое – Гарри, Гермиона и Дафна – неудержимо дрожали. В их сознании крутился образ серебряной крови и красных глаз. Мадам Помфри встретила их в лазарете, ее выражение лица, полное сурового неодобрения, быстро сменилось беспокойством, когда она увидела их состояние. – В лесу! В такой час! В таком состоянии! – отчитывала она, накладывая согревающие чары. Их уложили на три смежные кровати, белые шторы были наполовину задернуты. Тишина в Больничном крыле была милостью по сравнению с пронзительной тишиной леса. – Вы в порядке? – тихо спросил Гарри. – Думаю, мне будут сниться кошмары ближайшие десять лет, – ответила Дафна. В ее голосе не было сарказма, он звучал тихо и хрупко. – Простите, что не смог сделать больше. Я просто… я просто хотел вытащить вас обеих оттуда. Гермиона протянула руку из-под простыни, ее пальцы коснулись руки Гарри. – Ты сделал больше, Гарри. Ты оттолкнул нас. Ты защитил нас. Дафна вздохнула, поерзав на кровати. – Полагаю, я должна поблагодарить тебя, Поттер. Даже если твой способ побега заключался в том, чтобы чуть не столкнуть меня в колючий куст. Гарри улыбнулся, с легким, усталым выражением лица. – Пожалуйста, Гринграсс. Гарри закрыл глаза, тепло Больничного крыла наконец-то стало проникать в его кости.